Глава 2. Слишком близко

Эмма

Мы допили вторую бутылку. Он прижимает меня к шершавому стволу дерева, и весь мир вокруг будто стирается. Нет ни улиц, ни прохожих, ни прохладного воздуха, только его руки, горячие, уверенные, и губы, от которых у меня буквально кружится голова.

Его поцелуй глубокий, жадный. Он не просит разрешения — он берёт, а я не сопротивляюсь. Хотя должна бы.

Его ладони обхватывают мою талию, скользят ниже, обрисовывая каждую линию моего тела, будто он давно знал, как оно устроено. Я хватаю ртом воздух, но он не даёт мне отстраниться. И я не уверена, что вообще хочу этого.

— Ты сводишь меня с ума, — шепчет он в самое ухо. Его голос низкий, чуть хриплый.

По моей коже пробегает дрожь. Он говорит это не пошло, а так, что внутри всё сжимается от жара. Его рука чуть сильнее сжимает моё бедро, а губы спускаются к шее. Я прикрываю глаза и ненадолго теряю контроль — тот, за который держалась последние пол часа.

— Чёрт… — вырывается у меня. Я не узнаю свой голос. Он уже не острый, не уверенный — он податливый, пьяный от желания.

Он поднимает голову, смотрит прямо в глаза, на полуприцеле.

— Я хочу тебя, — выдыхает он в мои губы.

Сердце срывается с ритма. Это слишком. Слишком нагло. Слишком честно. Слишком близко. И слишком заманчиво, хоть и безумно. Я делаю паузу. Дыхание горячее, грудь поднимается в такт его пальцам, которые всё ещё держат меня крепко. Ветер тянет за подол моего платья, но мне не холодно, напротив — очень жарко.

— Прямо сейчас? — шепчу я, глядя на него снизу вверх. Мой голос слишком податливый и мягкий.

Он берёт меня за руку и тянет вглубь сквера, туда, где редкие фонари не достают до земли, к самому большому дереву, ветви которого настолько густые, что за ними непроглядная тьма. Кора старого клена снова холодит мою спину. Его рука проходит вдоль моего бедра, и я задерживаю дыхание. Пальцы скользят по коже. Он целует меня снова. Глубоко. Медленно. С жаром, от которого подгибаются колени. Его тело прижимается к моему, и я чувствую, как сильно он хочет меня. Всё ещё можно остановиться, но я даже не думаю об этом.

Он касается моего лица, шеи, плеч. Распахивает подол моего платья, как будто разворачивает подарок. И я позволю ему всё. Здесь. Сейчас. В этом городе, с которым прощаюсь.

Всё происходит быстро и одновременно бесконечно долго. Его руки уверенные, точные. Он знает, что делает, но не спешит. Он касается меня так, будто я не просто девушка, а как минимум, какая-нибудь богиня. И это сводит с ума.

Я задыхаюсь, кусаю губу, хватаюсь за его спину и тону в ощущениях, теряя реальность. Нет ни времени, ни места. Только мы. Только сейчас.

Когда всё заканчивается, я не сразу могу дышать. Я опираюсь о дерево, его ладонь на моей талии, лоб прижат к моему. Мы молчим. Только слышен стук сердец — мой и его. Не в унисон, но рядом.

* * *

Мы идём по ночному городу, шатаясь от вина, поцелуев и какой-то невозможной лёгкости внутри. Одна его рука в кармане, в другой — моя. И я не хочу вырываться. Даже наоборот — крепче сжимаю его пальцы, будто боюсь, что он вдруг исчезнет.

Мы заходим в круглосуточный, покупаем дешёвое вино в пластиковой бутылке. Мы пьем, смеёмся, целуемся на каждом углу. Я таю, растворяюсь, теряю контроль и обретаю что-то другое — тихое, мягкое, совершенно новое. Скорее всего, все дело в дешевом алкоголе, потому что внутри появляется странное чувство, вообще мне не свойственное — необычайная нежность и чувственность. Только что я переспала с парнем, имя которого я забыла. Помню, что что-то совершенно быдляческое. А в груди так скребет, как будто со мной случилась не грязная интрижка, а на меня внезапно обрушилась любовь всей моей жизни.

В какой-то момент я замираю, прижимаюсь к нему щекой. Город спит, ночь пахнет сыростью и чем-то сладким. Я чувствую, как он дышит — спокойно, ровно. Его рука на моей талии, его щетина царапает моё лоб. И впервые за долгое время я не думаю, что будет дальше. Я просто счастлива.

Потом мы сидим на скамейке во дворе какого-то старого дома, на улице светает, город начинает оживать. Я все еще очень хмельная и довольная. А он просто смотрит на меня. Не жадно. Не с голодом в глазах. Просто — внимательно. Будто разглядывает лицо, которое видел во сне.

— Как давно я тебя искал, — говорит он тихо, почти не шевеля губами. — Сам не знал, что ищу, но теперь понял.

Я поворачиваю к нему лицо, и сердце дрожит. Совсем не от холода.

— Странно, что мы вообще встретились, — продолжает он, — в эту ночь, в этом клубе, вот так. Но, может, по-другому бы и не получилось.

Я улыбаюсь. Больше не дерзко, не снисходительно, а искренне. Он не пытается меня впечатлить — он говорит правду. Свою. И я её чувствую всем телом.

— Ты необыкновенный, — шепчу в ответ.

Он обнимает меня за плечи, прячет нос в мои волосы и долго молчит. И эта тишина — лучше любых слов.

— Я хочу запомнить эту ночь надолго, — говорю я и делаю последний глоток вина. Голова кружится сладко, как после тёплой ванны или долгого смеха. Всё кажется чуть-чуть нереальным. Даже он — тёплый, крепкий, родной… почти мой.

Он откидывается на спинку скамейки, зевает и вдруг смотрит на меня с хитрым прищуром:

— А давай поженимся?

Я фыркаю.

— С ума сошёл?

— Немного, — он пожимает плечами. — Я же говорил, что ты сводишь меня с ума. Зачем ждать, если мы все равно однажды поженимся? Давай сейчас, чтобы не отмечать годовщину свадьбы и годовщину знакомства в разные дни!

— Ты серьёзно? — я подозрительно кошусь на него, но губы предательски тянутся в улыбку.

— Абсолютно. У меня тётка в загсе работает. Не придется ждать очереди. Только паспорт покажешь, поставят печать — и вуаля. Ты моя жена.

— Без кольца? Без платья? Без цветов?

— Без цирка, зато с огоньком. Ну? Соглашайся! Я же чувствую, что ты хочешь!

Он вытягивает руку. Прямо, как ребёнок, который зовёт в приключение. Без гарантий, без плана. Только эмоции. Только момент.

Я смотрю на его руку, потом — на него. На этого чёртового, упрямого, брутального парня, которого я знаю всего несколько часов, но рядом с которым мне впервые не страшно быть собой.

— А давай, — говорю я.

— Правда? Я ведь не шучу!

— Да, — произношу уверенно.

Он смеется, еще раз жарко и влажно меня целует. Где-то вдали кричат птицы. Небо становится совсем светлым.

— Тогда погнали, моя «почти жена», — шепчет он, и тянет меня с места.

Я плетусь за ним, на шатких ногах и с идиотской улыбкой. Без плана. Без мыслей. Только с бешеным сердцем и самой безумной авантюрой в моей жизни.

Здание загса встречает нас ясным рассветом. Всё вокруг кажется слегка перекошенным — от недосыпа, вина и какого-то странного счастья. Мне хочется то смеяться, то плакать. Мой будущий муж держит меня за руку и стучит в дверь кулаком.

— Тёть Люд! Это я! Открывай, у меня срочное дело! — орёт он так, будто мы не на официальном гособъекте, а у себя во дворе.

Проходит минута — дверь приоткрывается, и оттуда выглядывает женщина с примятой причёской.

— Ты чего, придурок? Восемь утра! Это ж ты, Саня?.. А, ну ясно. Пьяный. — Она бросает взгляд на меня, прищуривается.

— Это кто у тебя?

Точно, Саня! Как я могла забыть!

— Невеста! — с абсолютно серьёзным лицом говорит он. — Мы жениться хотим. Прямо сейчас. Спонтанно, но по любви!

Женщина фыркает, отступает, впуская нас внутрь.

— Сколько тебе лет, красавица?

— Двадцать два, — автоматически отвечаю я. Голос звучит не моим. Всё как в сне. Я даже не чувствую, как ступаю по полу.

— Ну, хоть совершеннолетняя. — Она зевает. — Паспорт у тебя с собой?

— Всегда в сумочке, — отвечаю, вытаскивая документ. Руки немного дрожат.

Через пятнадцать минут мы сидим в странной комнате с облупленной стеной и букетом пластмассовых цветов на столе. Саня хихикает, будто мы в кабинете у директора. Я кусаю губу, чтобы не рассмеяться вместе с ним.

— Согласны? — спрашивает тётка, не глядя, зачитывая формальность.

— Согласна, — выдыхаю я.

— Согласен, — в тон мне говорит Саня.

Печать с глухим «щёлк» опускается в бумагу. Женщина поднимает глаза и неожиданно мягко улыбается:

— Ну, счастья вам, что ли.

Саня подмигивает:

— Спасибо, тёть Люд. Вы нас только что сделали самыми счастливыми людьми в городе.

Мы вываливаемся из загса в оранжевое утро. Птицы поют, город просыпается, и я — официально — замужем.

Я поворачиваюсь к нему.

— Ну и что теперь?

Он наклоняется ко мне, целует в висок и говорит:

— А теперь — гуляем до упаду.

И тут меня резко пробивает.

— Саня… — останавливаюсь и хватаюсь за пьяную голову. — Блин. Блин-блин-блин! У меня самолёт.

Он моргает, не сразу понимая.

— Что?

— Самолёт! В одиннадцать! У меня рейс, билет, чемодан дома, я вообще... — Я начинаю рыться в сумке. — Сколько времени?!

Он смотрит на часы на загорелой руке.

— Пол девятого.

— Чёрт! — У меня перехватывает дыхание. — Мне надо домой. Срочно. Я даже не собралась!

Вижу в паре домов от нас, у магазина, машину с желтой шашечкой и быстро срываюсь практически на бег, спотыкаясь на каблуках. Саня идёт за мной быстрым шагом.

— Надолго уезжаешь?

Я оглядываюсь, ловлю его взгляд, и вдруг мне не хочется говорить правду. Не хочется финальности.

— Нет, — лгу легко. — Скоро вернусь.

К счастью, добираюсь до такси без переломов.

— В центр! Быстро! — Я открываю дверь и уже почти запрыгиваю, когда Саня хватает меня за руку.

— Ты…

— Я позвоню, — перебиваю я, наклоняюсь, крепко целую его в губы. — Обещаю.

Он расстроено кивает, и я сажусь в машину. Дверь хлопает. Автомобиль трогается с места.

И только спустя минуту я вдруг понимаю: мы не обменялись номерами. Машина несётся к моему старому дому, к чемодану, к билету, к самолёту. А Саня остаётся там — с улицей, утром и моим обещанием. Ну и как теперь его искать?

Я вздыхаю и лезу в сумочку, достаю из нее паспорт и пытаюсь поймать фокус, чтобы разглядеть, что написано на штампе, который мне только что шлепнула неизвестная мне женщина. Бойцов А. А.

Я что, теперь Бойцова? Я вообще брала его фамилию? Его голос до сих пор звенит в ушах. Его руки — на моей талии. Его поцелуи, его дыхание…

Я откидываюсь на спинку сиденья, прикрываю глаза, и тут же перед внутренним взором встаёт его лицо. Глаза. Улыбка.

Водитель бросает на меня короткий взгляд, но ничего не говорит. А я сижу, прилипшая к сиденью, в своей реальности, которая внезапно стала слишком странной, чтобы в неё поверить.