Глава 10. По моим правилам

Саня Бойцов

Вваливаюсь в бэху грузным, пьяным телом. На этот раз Виталя не сонный, он минут двадцать ждал, когда мы с мужиками распрощаемся у дверей закрывающейся Ладьи. Мы висли друг на друге, братались, громко горланили и разбудили пацана.

Он молча заводит двигатель и везет меня домой.

Настроение у меня просто прекрасное. Внутри сидит легкость и алкогольный бес. А стоит еще раз вспомнить, как Эмма фотографировалась со своей фанаткой, тут же появляется улыбка, и не слезает с лица еще минут десять. Я чуть не умер, клянусь! Бедолага! Как тяжело быть блогером, которого никто не знает, а подавать себя при этом, будто минимум — Мерилин Монро. Дура. Я прыскаю тихим смехом в темноту, слегка покачиваю головой и смотрю в темное окно. Сначала весело, потом задумчиво.

Мне жаль, что она не вернулась. Мне жаль, что я просто позволил ей сесть в такси и уехать. На семь лет.

Верчу внутри кармана кожаной куртки флакон ее помады и перевожу бухой взгляд на Виталю.

— Слушай, у тебя на завтра есть задание, — говорю немного заторможенно, — Зарули с утра к технарю, собери кучку пиздюков и раздай по косарю. Составь какое-нибудь дежурство. Пусть по очереди Эмку у гостиницы караулят, пусть повизжат там, попросят сфоткаться, дать автограф…

— А зачем? — удивленно спрашивает Виталя и смотрит на меня так, что становится стыдно.

— Ситуативно или масштабно? — уточняю, еле выговорив.

— Да просто… зачем?

— Потому что, так надо, — говорю, сдерживая подступающую икоту.

Виталя недоверчиво кивает и продолжает следить за дорогой. А я почему-то никак не могу успокоиться.

— И еще … — откашливаюсь в кулак, — Ты в Инстаграме шаришь?

— Ну да…

— Ты мне можешь настроить? Или найти просто. Эмма Бьюти. Без каких-то подчеркиваний, палочек и другой херни.

— Хорошо. Сейчас?

— Нет, сейчас не надо, давай завтра.

Я ведь и херни всякой могу написать по пьяне. Так что, выдержка— наше всё!

— Слушай, Боец, а она что, реально твоя жена? — спрашивает с опаской.

— Реально, — моя икота подступает все ближе.

— А почему вы вместе не живете?

— Скоро б-будем.

— Как так вышло-то вообще? Она же явно приезжая, да и не подходит тебе совсем.

— Это еще почему? — мгновенно начинаю бычить, но Виталя этого не замечает.

— Ну она такая…

— Какая?

— Ну фифа там наряженная. Стерва. Каблуками туда-сюда и смотрит как акула.

— Ты просто не туда смотришь.

— А куда надо смотреть?

— Конкретно, в твоем случае — на дорогу.

Я приоткрываю окно и запускаю в салон свежий воздух, чтобы немного разбавить перегар.

Виталя еще совсем зеленый. Но у меня в его возрасте интуиция была куда лучше. В том клубе Эмма и вела себя как акула, чем и привлекла мое внимание. Не коротким платьем, не длинными ногами, не красивым лицом. Взглядом. Атакующим. Работающим на опережение. Чтобы ударить первой и взять фору, потому что ты не знаешь, с какой силой могут ударить тебя. Я знаю этот взгляд и что за ним прячется. Я тоже так смотрю.

* * *

Проснулся от того, что башка гудела так, будто внутри взорвали петарду. Глаза открыть было сложно — свет бил по зрачкам, а в ушах стоял гул. Потянулся рукой к тумбочке — нащупал телефон, но даже посмотреть на него не смог.

В комнате кто-то был. Кто-то тихий.

— Саня… — осторожно позвал знакомый голос. — Я минералку налил. И таблетки принес.

Приподнялся, с усилием сел. Виталя стоял рядом, очень бодрый, сразу видно, что не пил вчера. В руке — стакан с пузырьками, на ладони — таблетка.

— Давай.

Он протянул, я взял. Не сказал спасибо — он и так знает, что за такие подгоны уважение. Глотнул, сморщился, провёл ладонью по лицу.

— Что там по чеченцам? — спросил я, полусидя, растирая глаза рукой.

Виталя чуть заметно пожал плечами.

— Тишина пока. Никто не двигается. Базара меньше стало, будто ждут чего-то.

Я кивнул и снова лёг. Холодная минеральная вода немного оживила, но в голове всё ещё гудело.

— Что по Эмме? Людей нашёл?

— Нашёл, Саня, — отозвался он быстро. — Уже с утра у гостиницы дежурили. Подошли, как только она вышла. Потом ещё в кафе к ней подсели. Всё как ты просил.

Я усмехнулся уголком рта.

— И как?

— Довольная была, будто президент. Улыбалась, обнималась с детьми, автографы подписывала. Даже какую-то девку поцеловала…

Я молча рассмеялся — горло пересохло, от этого смех вышел хриплый.

— Хорошо, — пробормотал я, снова проваливаясь в подушку. — Пусть думает, что здесь её знают. Пусть расслабится.

Виталя ничего не сказал, просто кивнул. Он знал, что если я сказал «хорошо», значит, пока действуем по плану.

— Инстаграм мне скачал? — спросил я, не открывая глаз.

— Скачал, настроил, всё как просил, — отозвался Виталя и немного замялся. — Страницу её тоже вбил.

— Ну и?

Он кашлянул в кулак.

— Лучше не смотреть, Саня. Там... такое. — его голос стал виноватым, словно не Инстаграм смотрел, а сам накосячил. — В общем, я все сделал, можно я пойду?

Я открыл один глаз и посмотрел на него. Виталя стоял у двери, явно готовый исчезнуть.

— Иди, — бормочу сонно, — Молодец, Виталик.

В комнате снова стало тихо. Только холодильник за стенкой гудел и сердце билось в висках. Лучше не смотреть, Саня. Там такое. И как теперь заснуть?

Я тянусь к телефону, снимаю блокировку и нажимаю на пестрый значок приложения.

Открыл. Страница была готова, Виталя не соврал. Эмма Бьюти. Какая-то синяя галочка около имени, и правда, два с половиной миллиона подписчиков. Даже, два шестьсот.

Аватарка — лицо с макияжем, волосы волной, надменный взгляд.

Первое фото — она на яхте, в купальнике, загорелая, с бокалом шампанского.

Следующее — фотосессия в каком-то французском ресторане, ножка через ножку, платье с разрезом до бедра.

Потом — пляж, Эмма в белом бикини, раскинулась на лежаке, глаза закрыты, тело как из глянца.

Потом опять — студия, реклама какого-то крема.

А потом… он.

Мужик. Классический: костюм, аккуратная щетина, рубашка на расстёгнутую пуговицу.

Стоит за ней, держит за талию. Она к нему прижата, улыбается. Подпись: «Мы с тобой одно целое».

Я пролистал дальше — фото из Парижа, Эмма на фоне Эйфелевой башни, в комментах сердечки и восторженные визги. Потом кольцо. Блестящее, с камнем. А на фото она, с рукой у лица, в глазах слёзы, и эта сраная подпись:

«Конечно, да!»

У меня сжалось в груди так, будто меня ударили. Реально ударили.

Я уставился в экран. Так вот почему она так торопится с этим разводом. Наклюнулся новый муж. Не такой спонтанный. Я листал, не мог остановиться. Как будто сам себя пытал.

На каждой фотке — её жизнь: красивая, яркая, глянцевая. Меня будто вывернуло изнутри. Я знал, что все эти годы мы жили в разных мирах. Я — в разборках, в улицах, в беспределе. Она — в Парижах, фотостудиях, на яхтах.

Но даже если я притворялся, что мне плевать, что ее побег совсем меня не задел — глубоко внутри я всегда думал, что однажды... Ну, вдруг...

А теперь смотрю — и всё, точка. Не будет «вдруг». Она замуж выходит. На этот раз не по пьяной случайности. Не понимаю, за что я на нее злюсь. Надо бы на себя. Потому что, по-хорошему, должен был забыть. А не сидеть тут, как дурак, сжав телефон в кулаке, чтобы не швырнуть об стену.

Я выключил трубу и отбросил ее на подушку, смотрел в потолок. Хотелось орать. Или разбить что-то. Я выдохнул сквозь зубы и закрыл глаза.

Минуту просто лежал.

А потом резко сел, провёл ладонью по лицу и хрипло выматерился.

— Не, нахрен.

Я вскочил, прошёлся по комнате, остановился у окна, сжал подоконник, будто хотел выломать. Я не понимал, что именно хочу сделать. Но знал одно — с этим положением дел я не согласен.

Я не позволяю у себя на районе парковаться не тем людям. А тут — позволить, чтобы моя женщина, хоть и формальная, выходила за другого?

Похоже мне совсем башню снесло.

Но было уже поздно. Внутри что-то завелось. Медленно, с тихим скрежетом, как старая техника, которая всё ещё работает. И остановить уже нельзя.

Спускаюсь, даже не умывшись, захлопываю за собой дверь и прыгаю с крыльца в два прыжка. Ключи в замке — и тачка уже рычит, оживая. Руль влево, руль вправо, музыка врубается сама собой, но я тут же её глушу. Не до кайфа. Газ в пол и на улицу, по разбитому асфальту, к гостинице. Весь путь как в дыму. Я не чувствую, как переключаю передачи, как обгоняю автобус, как подрезаю какого-то лысого на чёрной «камри». Я злой. Я в бешенстве. И главное — на себя.

Массовку, блядь, я для нее ищу чтобы порадовалась. Чтобы не чувствовала себя дурой. Пиздец, олень…

Замуж она собралась! За хмыря в костюме!

Домой, сука! Борщи варить! Ты уже замужем!

Вваливаюсь в гостиницу, будто переступаю не порог, а границу вражеской территории. Сразу к стойке. Девка за ресепшном поднимает глаза и тут же отводит. Чует.

— Эмма Бойцова у вас? — рычу, опираясь кулаком в стойку, чтоб не вылететь прямо через неё.

— Простите, у нас… У нас… зарегистрирована Эмма Постовская…

— Бойцова она! — рявкаю так, что в холле кто-то оборачивается. — Ключ давай! Второй. Быстро.

— Это запрещено… — бормочет она, но я нависаю, глядя в упор. — Третий этаж. 307. Пожалуйста… — с трясущимися руками шарит по стене, а потом отдаёт ключ с брелком.

Я штурмую лестницу. Ни в какой лифт не пойду, не успокоюсь. Сердце долбит в груди, ладони горячие, будто держал что-то пылающее.

Что, блядь, я делаю?

Неважно. Поздно останавливаться.

У двери торможу. Громко стучу. Кулаком. Раз, второй, третий. Щелчок замка. Дверь открывается — и я замираю.

Эмма открывает мне с ошарашенными глазами, большими, испуганными, круглыми. С хвостиком. В короткой шелковой пижаме, такая… домашняя, мягкая, растерянная.

— Саня?.. — произноси едва слышно.

Я не отвечаю. Просто вдыхаю, заношу руки и закидываю ее на плечо.. Она вскрикивает, бьётся ладонями о мою спину.

— Ты что творишь?! — визжит и дергается.

Проношу ее через весь этаж, по лестницам, мимо телки со стойки, мимо гостей, которые таращатся на нас, будто мы устроили шоу. А мне плевать. Надо было сделать это еще тогда, у такси, семь лет назад. И не давать пьяной бабе принимать решения. Но ничего, теперь все будет по-другому. На этот раз по моим правилам.

Пихаю её на пассажирское сиденье, хлопаю дверью. Сам падаю за руль, завожу мотор — и только тогда смотрю на неё. Она смотрит в ответ. Глаза большие, обиженные. Пижама задирается на бедре, но я стараюсь не смотреть. Не сейчас.

— Ты ебанутый?! — шипит она. — Совсем больной?!

— Захлопнула рот! — рычу гневно и гляжу на нее так, что она и правда сразу же его захлопывает.