Глава 12

Глава 12

Лена, который раз пробовала скопировать таблицу, но все данные отчего-то пропадали. Вносить заново вручную сил не было. Она покусала губу и отхлебнула чай с кедровыми семенами и розмарином. Нашла в старых припасах еще с Нового года. Сережа подарил целый набор развесных чаев. Праздник прошел грустно и, похоже, подтвердил примету: как встретишь, так и проведешь.

Вздохнула и набрала Аню. Может, дочка подскажет, как правильно скопировать. Собиралась хоть всю ночь просидеть, но работу закончить. Нину подводить нельзя.

Аня не ответила. Наверное, занимается с учениками. Скользнула по губам улыбка: молодец у них Анютка. И тут же обожгла мысль. Не у них. Не забывай, вы теперь по отдельности.

В глубине квартиры были слышны мультяшные голоса. Лена запустила в волосы пальцы: кто бы мог подумать, что человек всю жизнь преподававший в институте, может в одночасье обернуться трехлетним ребенком. Встала, прикрыла дверь.

Пощелкав мышкой, решила перезагрузить ноутбук. И пока комп послушно выполнял команды, смотрела в черный экран, снова размышляя над словами Сергея. Он ведь так и не сказал ничего определенного. Ни разу не прозвучало зловещее слово «развод».

Она подумала, как это всё может происходить. Кто из них подаст заявление? И что укажет в качестве причины? Не сошлись характерами? Или вот это Сережино: устал?

А квартира? Лена обвела глазами спальню. Во рту стало сухо. Вот уже два года она не имеет к этой квартире никакого отношения. У Ани доля в жилище Берты. Там же и прописка. Когда она родилась, своей жилплощади у них еще не было. Взгляд метнулся на встроенный шкаф, на полке которого стояла коробка с документами. Где-то там лежит брачный контракт.

Его срочно подписали два года назад, когда мошенники оформили на Лену кредит в несколько миллионов. Пока шел суд, подстраховались. Кредит был признан недействительным, а о брачном договоре она и не вспоминала. Не до того было. До сегодняшнего дня.

И что? – качнула головой Лена. Нервно усмехнулась: не выгонит же ее Сергей на улицу. Да с его принципами он вообще на эту квартиру претендовать не станет! Тем более здесь живет Берта.

Ей стало немножко стыдно за то, что она вообще заподозрила мужа в намерении оставить квартиру себе. Да скорее земля перевернется, чем он такое сделает! И где-то в глубине сознания издевательски пропело: ага, по поводу Берты ты тоже себе представить не могла. А вот, пожалуйста!

Телефон разразился веселой мелодией.

– Да, доча, - отозвалась Лена, радуясь, что можно отвлечься от неприятных размышлений.

– Мам, ты дома? Можно я заеду?

Лена с напряжением вслушалась в голос дочери: плачет? Или показалось?

– Конечно! Что ты спрашиваешь? У тебя всё в порядке? - помолчав, осторожно спросила она.

– Да, - сдавленно ответила Аня. – Я уже от метро иду.

– Жду, - ответила Лена, соображая, покупала ли она замороженные круассаны.

Анюта их любит, и готовить удобно. В духовку на двадцать минут и выпечка на столе. Она уже собралась положить трубку, как Аня спросила:

– А папа дома?

Лена насторожилась. Прозвучало в голосе дочери что-то такое, от чего волоски на коже встали дыбом.

– Нет, его нет. Ой, побежала духовку разогревать, - как можно беспечнее воскликнула Лена.

Боялась сказать лишнее. А что если она уже всё знает? Что если Сергей сам сообщил ей последние новости? Поэтому она такая расстроенная… Хлопотала на кухне, а у самой сердце выпрыгивало. Знает или нет?

Не выдержала, набрала Сергея, но он не ответил. Написала ему сообщение. Оно осталось висеть непрочитанным. И тут закопошился замок в двери, и в прихожей появилась Аня.

Лена улыбнулась и пошла навстречу. Обняла худенькое тельце, ткнулась губами в непослушные кудрявые пряди. Такие же, как у ее отца. Заглянула в голубые озерца глаз, машинально отметив, что дочь бледненькая.

– Ох, кожа да кости, Анна Сергеевна, - шутливо-сурово сдвинула брови, чтобы не выказать волнения. – Ты вообще ешь? Или на доставке живешь? Нельзя же так…

Что-то спрашивала, много говорила, видела, что Аня поглядывает странно и часто отводит глаза.

– Боже мой, Анюта, а джинсы-то? – ахнула Лена, увидев грязные разводы на коленях.

Схватила дочь за плечи и с тревогой вгляделась в лицо.

– У тебя точно всё в порядке?

Аня кивнула, шмыгнула носом и принялась развязывать кеды. Влажные шнурки поддавались плохо.

– Ой, надо же убавить! – вскрикнула Лена и метнулась на кухню.

Духовка мягко захлопнулась, выпустив в воздух аромат свежей выпечки.

– Привет, бабуль! – послышалось в коридоре.

Лена улыбнулась. Аня всегда здоровается с Бертой, хотя та ее не узнает. Ни с кем не путает. Просто не замечает.

– Анют, в шкафу твои синие брюки остались. Может, их наденешь? Не ходить же с такими коленками? Где ты так изгваздалась?

Сама тем временем, накрывала стол. Сколько же дней она этого не делала! Оказывается, это так приятно, когда домой приходит родной человек, который заметит вкус чая, похвалит за круассаны, выслушает и расскажет о том, что интересненького с ним произошло.

Намолчалась она за эти дни. Уши болят от одних и тех же звуков, от тишины, которая наступает, когда Берта ложится спать, а Лена, слоняется по квартире и не находит себе места. Страшно быть одной. Плохо. А главное, непонятно, чем всё это закончится. Хотя лучше уж ужасный конец, чем ужас без конца.

Аня появилась на кухне бесшумно, села на свое любимое место. Лена подвинула ближе ее кружку – красную, будто мякоть арбуза, с нарисованными черными семечками. Старалась вести себя, как обычно.

Пискнул телефон. От Сергея пришло короткое «нет». Значит, Аня ничего не знает. Лена повеселела: вот и хорошо. Пусть пока так. Долго они с Сергеем в подвешенном состоянии не продержатся. Рано или поздно, всё решится. Вот тогда и скажут дочери. Эта простая мысль придала уверенности.

– Ну что? Как ты? Что новенького? – улыбнулась Лена, подперев рукой подбородок.

– Ученика нового нашла, - ответила Аня. – А у вас что? – как будто через силу продолжила.

– Да, что у нас? – отмахнулась Лена. – У нас всё, как всегда. Рутина. Бабушке вот очередные таблетки выписали.

Аня кивнула, отломила кусочек круассана и без аппетита пожевала.

– А папа скоро придет?

Лена кинула на дочь быстрый взгляд. Уже второй раз спрашивает.

– Анют, - она мягко сжала холодную руку дочери, - что-то случилось? Может быть, я могу помочь. Отец не знаю, когда будет.

Почти не соврала. Аня подняла на нее глаза и сразу отвернулась. Лена отняла у нее раскрошившийся круассан.

– Ань, что случилось?

Она не поняла, как это произошло. Аня громко всхлипнула, закрыла ладошками лицо и зарыдала. Острые плечи вздрагивали и тряслись, волосы упали завесой, полностью скрыв покрасневшее лицо.

Лена вскочила, чуть не расплескав чай, обняла дочь за плечи. Прижала голову к себе, попыталась разгладить спутанные пряди.

– Чш-ш-ш… Ты что? Не надо, Анюта… Не надо.

А у самой в голове вихрь вопросов: если не знает про отца, то что? Беременна? Отчислили из института? Болезнь? Собственные беды мгновенно померкли.

– Не пугай меня, доча… - еле слышно выдохнула.

Аня еще несколько раз всхлипнула и замолчала. Осторожно высвободилась из объятий и потянулась к чаю. Лена снова села напротив. Ждала. Аня прерывисто вздохнула и подняла заплаканные глаза.

– Меня, мам, Петька бросил. Мы расстались.

Лена почувствовала, как с души упал камень. Господи! Всего-то! Хотя для Анютки это, конечно, сейчас видится трагедией. И сама же устыдилась: зачем она обесценивает Анины отношения?

– Представляю, как тебе плохо…

И снова сердце сжалось от боли. Как же так? Получается, одновременно. Взрослая женщина и совсем молоденькая. Мать и дочь. Их обеих бросили. Она пересела ближе к дочери и снова обняла ее. Так и сидели некоторое время. И только вечернее солнце подсвечивало кукольную фигурку Берты, которая вышла из комнаты, и теперь стояла незамеченная посреди коридора.