Глава 44
Глава 44
– О, а за пирог с лаймом отдельное спасибо, - зарумянилась Жанна, принимая коробку.
Легко ступая, направилась в космическую кухню. Давид зацепил куртку за завиток старинного зеркала, пригладил волосы и пошел следом.
– Ой, только не начинай… - бурчала Жанна, звеня чашками и хлопая дверцей холодильника. – Всё я знаю, и про лишний вес, и про здоровье…
– Я молчу, молчу, - поднял руки Давид.
– Молчишь, но думаешь, - брюзгливо заметила Жанна. – И как только я разрежу пирог, начнешь свои нравоучения. Помнишь, как в детстве от меня родители холодильник на замок закрывали?
Жанна захохотала, сверкая красивыми ровными зубами. И сразу помолодела и похорошела. Эскулап мявкнул и обвил хвостом ноги хозяйки. Жанна бесцеремонно отодвинула его в сторону.
– Это тебе хорошо. Молотишь всё подряд и хоть бы лишний грамм. Тебе с нашей соседкой по пути, - Жанна потыкала ножом в потолок. – Я ехала с ней в лифте недавно, так у нее и коробка с пирожными была, и багет из пекарни. С чесночком…
Она причмокнула пухлыми губами и вернулась к пирогу. Давид поерзал на стуле с неудобной металлической спинкой. Покрутил, как рулетку блестящие медицинские щипцы, которые Жанна использовала для колки сахара. Она любила кусковой и собственноручно колола его своими мощными ручищами. Только крошки летели в разные стороны.
– Кстати, что-то я никаких звуков сверху не слышу. Раньше шоркала их старушка тапочками, а теперь который вечер тихо.
Давид исподлобья взглянул на сестру. Намекает на что-то? Но Жанна проговорила это всё между прочим, и теперь была занята сбором крошек на подложке от пирога.
– Вкуснятина! Только во Флориде так пекут! – облизала она большой палец. – Ты, братик, умеешь угодить. Молодец! А Амелька, небось, к пирогу не притрагивается, да? – не удержалась от колкости. – Там же калории! Бу-у-у-у!
Жанна смешно выпучила такие же серые, как у брата глаза и раскинула руки, изображая чудище. Давид улыбнулся, вот ни разу такого не было, чтобы она Амелию не зацепила. Скучает по Ларе. Ревнует.
– Что ты там про соседей говорила? Ничего не видела? Может, в больницу пришлось увезти?
– А что? – хитро прищурилась Жанна. – Тебе-то что за печаль? Ты лучше бы со страховой разобрался. А то видишь, - глазами она указала на стену, - надо бы эту «красоту» ликвидировать, а они всё тянут.
– Я с Сашкой разговаривал, - сказал Давид, будто не расслышав про страховую.
– Демидов? Который в геронтологии? И что?
– У них место освободилось. На три недели. Я хотел соседке предложить. Сама понимаешь, отдых в таком случае не помешает, - смутился он под проницательным взглядом сестры.
– Конечно, понимаю, братик… Еще как понимаю!
Давид с равнодушным видом откусил кусок пирога. Отхлебнул чай и закашлялся. Вспомнил, как поперхнулась при нем Лена, и как под его ладонью дрожали, словно крылья ее лопатки. Сердито вытер салфеткой рот. Далась ему эта соседка с глазами цвета лесного тумана. Никак из головы не идет.
Никакой благотворительности у Сашки отродясь в его центре не было. Давид сам уговорил друга, забронировал место и внес предоплату. Понимал, что Лене придется сочинить легенду о случайно подвернувшейся возможности. Ага, случайной. У Демидова лист ожидания на год расписан.
Нехорошо, некрасиво использовать дружбу и служебное положение. Давид с этим согласен. Но уж очень хотелось, чтобы женщина с удивительными глазами немного выдохнула. Он же видел ее лицо, видел, что на нем написано. Усталость. Огромная, невыносимая усталость. И тащит всё сама на хрупких лопатках-крыльях, которые могут и не выдержать. Почему-то был уверен, что кудряшка-муж, сбежавший из дома, мало чем помогает.
Понятно, что никто его не просил. Ясно, что лезет не в свое дело. Но, в конце концов, почему бы и не помочь. По-соседски. Откажет, значит, откажет.
– Сходи, - прервала его размышления Жанна. – Попробуй узнать.
В ее голосе больше не было ни насмешки, ни иронии.
Вот и дверь этажом выше. Давид откашлялся и протянул руку, чтобы нажать на кнопку звонка. В нерешительности замер: как он это всё преподнесет? Привет, я решил побыть благодетелем и добавить себе в карму плюсик?
Представил, как она на него посмотрит. Лесной туман загустеет и подернется едва заметной корочкой льда. Но этого будет достаточно, чтобы почувствовать себя идиотом.
Сжал губы и уставился на дверь. В глазах промелькнуло упрямство, будто кто-то его не пускал вперед. Не привык отступать. С силой нажал на кнопку. Приглушенно заиграла мелодия, но больше за дверью никаких звуков не появилось.
Тряхнул рукой, поправляя браслет часов. Вечер уже, по идее, кто-то должен быть дома. Хотя… кто знает, где и как работает эта женщина, похожая на берегиню, о которой читал в детстве в толстой книге мифов. Но неужели свекровь остается совсем без присмотра?
Потоптавшись на площадке, всё-таки спустился вниз.
– Жанка, я оставлю бронь у тебя. Увидишь соседей, объясни всё, предложи. Тут номер Демидова указан. Пусть позвонят. На сайте можно посмотреть всю информацию. Лучше места нет. Сама же знаешь.
Выйдя из подъезда, отыскал глазами темные окна. Ни просвета. Будто мертвые глазницы. И сразу навалилась тоска, а еще с удивлением, он ощутил тревогу. Легкое, легкое, почти невесомое чувство страха, что из квартиры все уехали. И больше он берегиню никогда не увидит.
Качнул головой, отгоняя глупые мысли. Но тревога не отпустила.
– Нет, Давид, никого там нет, - спустя пару дней сообщила Жанна. – Уехали. Втроем. Сосед мне сказал. Помогал им вещи в такси грузить.
Давид молчал. Ругал себя, что не заехал раньше. Дурак! Что за нерешительность напала по приезде из Штатов. Дожил до седин и как повел себя?! Как мальчишка-подросток. Вел мысленно беседы, закрыв глаза, вспоминал тонкие черты, не напрягаясь, ощущал рядом почти неуловимый горьковатый запах ее духов. И всё это вместо того чтобы сразу же приехать и поговорить.
– А соседка, которая им помогала, - наконец, хрипло спросил он.
– Тоже ее сто лет не видела. Попробую зайти. У нее наверняка номер телефона есть.
Об этом Давид совсем не подумал. Улыбнулся, крепче сжав трубку. Вот он шанс! Жанна узнает номер, и он в ту же минуту позвонит. Пусть даже Лена поговорит с ним, как с докучливым посторонним, но главное, он услышит ее голос. И если повезет напроситься со своей помощью, то и увидит.
Довольно заурчал двигатель автомобиля, унося хозяина загород. Октябрьская стынь перестала казаться беспросветной. А всего-то надо было, чтобы появилась надежда.
***
Нина, напевая, перебирала вещички в ящике. Увидев зеркале Сергея, вздрогнула, но тут же обернулась, демонстрируя стянутую кружевным бюстгальтером грудь.
– Фу… напугал,- игриво прищурила она глаза.
И удивленно отступила назад. Лицо любимого было похоже на восковую маску. Полуобнаженные ее прелести впервые не произвели на него никакого впечатления.
– Что-то случилось, Сережечка? – залебезила Нина.
Она торопилась, встреча с Леной назначена на восемь часов. Но ее мужчина чем-то расстроен, нужно уделить внимание, чтобы видел ее заботу.
– Ты не это случайно ищешь?
Сергей с ловкостью фокусника достал из внутреннего кармана пиджака колье. Покачал на пальце прямо перед ее носом. Цыкнул, будто сожалел о чем-то и бросил украшение на кровать. Оно тут же затерялось среди золотистой, расшитой узорами парчи.
– Где ты… где ты это взял? – прошептала Нина помертвевшими губами.
– Догадайся, - буркнул Сергей.
Нина быстро шагнула к нему и попыталась обнять, он увернулся и отошел в угол. Сел в кресло у туалетного столика, рассеянно принялся передвигать разнокалиберные баночки, будто играл с кем-то невидимым в шашки.
– Я не хотела тебе рассказывать… - убито произнесла Нина. – Я не хотела, чтобы ты узнал, до чего докатилась Лена. Я думала всё уладить без огласки… по-людски. Потому что знала, что тебе будет больно… Я хотела уберечь тебя, Сережа…
– И поэтому подкинула Лене эту хрень?
Сергей продолжал сверлить взглядом флаконы.
– Что? Это она тебе сказала?! Боже… Какой кошмар… Это… Это невероятно!
Нина опустилась на кровать, согнулась и обхватила себя руками, будто у нее заболел живот.
– Не знаю, Сережа, почему ты ей веришь, но…
– А я не знаю, кому мне верить! – взвился Сергей.
В бешенстве скинул со столика все безделушки, пнул кресло и, сунув руки в карманы, принялся метаться по комнате.