Глава 15

Он уходит.

И я не чувствую облегчения. Только звенящую, острую пустоту, в которой эхом бьется его ложь.

Напряжение в комнате спадает, оставляя меня дрожащей. Не от страха. От ярости и предательской волны возбуждения, пробежавшей по телу, когда его магия опалила воздух.

«Я тебя убью».

Ложь. Пустая, жалкая, в которую он сам не верит ни на одно биение своего разочарованного сердца.

Убить меня?

Он не смог бы, даже если бы реально захотел. Его дракон не позволит. Я видела это в его глазах, в том, как его зверь урчал, узнавая меня, как его тело предавало разум, отзываясь на мой запах.

Ядовитое, злобное торжество поднимается изнутри.

Получается.

У меня получается его мучить. Я задеваю и вскрываю его раны, заставляю его гореть и превращаться в пепел, в которое он превратил мое собственное тело.

Я мечусь по комнате, как зверь в клетке. Ярость ищет выхода, бьется о ребра.

Я подхожу к темному оконному стеклу, вглядываясь в ночь, но вижу лишь собственное смутное отражение. И на пике моего внутреннего шторма происходит невозможное.

На долю секунды отражение меняется. Ледяная надменность ведьмы исчезает, уступая место моим собственным, более мягким чертам. Я вижу свои полные губы, свой теплый янтарный оттенок глаз. Это я. На одно короткое, предательское мгновение.

И это не все. Я опускаю взгляд на запястье, и там, на бледной коже Лиран, на мгновение проступает золотое сияние. Тонкая, изящная вязь — моя метка истинности.

Наша с Рагнаром метка. Она не сгорела. Она не исчезла. Она здесь, со мной. С моей душой.

Что это значит?

Лиран и ее забрала у меня?

Моргаю, и видение исчезает.

Я бросаюсь к зеркалу на туалетном столике, вглядываясь в свое лицо. Нет. Из глубины серебра на меня смотрит ледяная, надменная красавица. Ведьма. Но в ее зрачках плещется моя, Айлин, боль. Враг смотрит на меня моими же глазами.

Показалось? Нет. Я уверена. Я видела.

И он видел!

В тот момент, у кубка, когда он прошептал мое имя. Вот оно. Мое главное оружие. Я сведу тебя с ума, генерал.

— Заперта, — шепчу я отражению, и чужие уста послушно повторяют мое слово. — Снова заперта.

Сначала в браке без любви и детей, где я была красивой, но бесполезной куклой. Теперь в теле любовницы с чужим ребенком внутри. Тюрьма сменилась, но суть осталась прежней.

Мне нужно действовать. Этот «надзор» Рагнара — одновременно и тюрьма, и возможность. Он будет приходить. Он не сможет не приходить, его будет тянуть сюда, как преступника на место преступления. А значит, игра продолжается.

Или нет?

Внезапная мысль обжигает, как молния.

Рагнар не на ту напал. Он думает, что запер меня, поступил с Лиран так же, как запросто поступал со слабой, бесправной женой.

Но теперь я не кроткая и послушная Айлин, я — леди Лиран, советница самого Императора. Приближенная. Та, к чьему слову прислушивается его отец.

Что значат приказы генералишки по сравнению с волей трона? Это еще один способ унизить его. Поставить на место.

Рука сама ложится на живот.

Там, под слоями шелка и чужой плоти, тихо. Но я знаю, что он там. Живое напоминание о предательстве.

Как можно ненавидеть того, кто еще не родился? Как можно любить то, что стало символом твоего падения?

Дверь тихо скрипит, звук режет по натянутым нервам.

Входит Элара с подносом. Служанка не смотрит на меня, но я замечаю, как дрожат ее руки. Она боится. Эта ведьма, должно быть, держала ее в постоянном ужасе.

Внезапно в комнате становится холодно. Не сквозняк, а могильный, неестественный холод, от которого по коже бегут мурашки. От подноса в руках Элары тянет едва уловимым запахом тления и темной магии.

На подносе рядом с чашкой дымящегося ромашкового чая лежит небольшой, почти черный амулет, вырезанный из чего-то похожего на пористую кость. Он не блестит, а словно впитывает свет, и руны, вырезанные на нем, кажутся не символами, а крошечными, застывшими червями.

— Лорд Фенрис просил передать, — шепчет Элара, все еще не поднимая глаз и торопливо ставя поднос на столик. Ее голос дрожит так сильно, что кубок тихонько звенит. — Он говорит, это для… укрепления плода. Он очень беспокоится о вас, госпожа.

Укрепления.

Слово повисает в холодном воздухе, лишенное всякого смысла. Я смотрю на омерзительный кусок кости, и меня пронзает ледяной ужас, какого я не чувствовала даже в огне.

Я не знаю, что это. Я не знаю, какие ритуалы проводила Лиран, чтобы вырастить в себе эту… жизнь.

Но я точно знаю одно.

Кость на подносе нужна не для укрепления. Эта вещь осквернит и разрушит все, что окажется рядом с ней.