Глава 27
Я возвращаюсь в свои покои, и каждый шаг по дворцовым коридорам, словно шаг по битому стеклу. Внутри все кровоточит.
Я запираю замок, прислоняюсь спиной к холодной двери и сползаю на пол, позволяю себе просто дышать. Рваными, судорожными вдохами.
Меня трясет.
Не от холода.
От омерзения, которое липкой пленкой покрыло кожу, забилось под ногти.
Его поцелуй, был словно кляп, его прикосновения грязь. А его слова… они до сих пор звенят в ушах.
Наш ребенок.
Слово бьется в черепе, как обезумевшая птица.
Ребенок Кейрана!
А не моего мужа!
Я прижимаю ладони к животу, и под ними чувствуется лишь тишина. Ледяная, оглушительная тишина, в которой тонет мой мир.
Я хотела видеть мужа униженным, растоптанным, но не думала, что правда окажется такой уродливой.
Значит, он не отец.
Значит, та туманная, грязная ночь, о которой говорила Элара, была всего лишь… одной ночью.
Значит между ними не было страсти, не было романа за моей спиной, который я рисовала в своем воображении, подпитывая ненависть.
Был лишь долг. Пустой, механический, омерзительный долг.
Облегчение, которое я чувствую, горькое, как яд. Он не изменял мне сердцем.
Но он все равно переспал с ней. Все равно позволил этому случиться. Все равно пришел ко мне после, с запахом чужих духов на коже, и смотрел мне в глаза, пряча во взгляде ложь.
Он не доверился мне. Не пришел и не рассказал правду. Ни перед тем, как собрался исполнить свой долг перед Империей, ни после…
Он просто решил все за меня.
И эта боль от разрушенного доверия никуда не делась. Она все еще здесь, ноет под ребрами тупым, раскаленным гвоздем.
А ребенок…
Что теперь с ним?
Плод интригана Кейрана, этого предателя. Как я могу носить его дитя?
Все смешалось.
Жалость к Рагнару, которого использовали так же, как и меня.
Отвращение к Кейрану.
И панический, животный страх за того, кто растет внутри.
Мать не та, кто зачала. А та, кто выносила и родила.
Я вспоминаю пять лет бесплодных надежд. Каждый месяц одно и то же: ожидание, молитвы, а затем снова женские дни и кровь, и тихие, душащие слезы в подушку, чтобы Рагнар не слышал.
Я, последняя из рода, который героически сдерживал прорыв Печати на Севере, мечтала лишь об одном — о своей собственной семье. О маленьких теплых ручках, о детском смехе в пустых коридорах.
И вот, у меня будет ребенок. Но какой ценой?
Я хочу помочь Рагнару.
Он — единственная сила в этом змеином гнезде, способная противостоять и Кейрану, и той тьме, о которой говорил Фенрис. Если падет Рагнар, падет все. И я вместе с ним. И мой нерожденный ребенок.
Я не могу рассказать ему правду о себе. О том, что это я в теле Лиран. Не сейчас. Он не поверит.
Он увидит лишь ведьму, которая пытается манипулировать им.
А что он подумает о том, что ребенок не его? Даже страшно вообразить…
Я должна действовать анонимно. Подбросить ему те документы с компроматом из библиотеки. Разоблачить Кейрана.
Я сижу на полу, и одиночество давит на плечи тяжелее гор. Я одна против всего мира. В чужом теле, с чужим ребенком, окруженная чудовищами.
И в этот миг кольцо на моем пальце теплеет.
Не обжигает, не давит. А именно теплеет, словно кто-то живой и добрый осторожно коснулся моей руки.
Я поднимаю ладонь, смотрю на фамильный артефакт Аматерас. Золотой дракон, кусающий свой хвост, кажется, на мгновение оживает.
И я вижу не глазами, а сознанием.
Картины, обрывочные, как осколки разбитого зеркала.
Передо мной возникает лицо женщины с волосами цвета лунного серебра и золотыми глазами, как у Рагнара. Она смеется, и ее смех похож на перезвон колокольчиков.
Я видела это лицо. В семейной галерее замка. На огромном, потемневшем от времени портрете, перед которым всегда стоят свежие белые лилии.
Это покойная Императрица Серафина.
Лицо в моем сознании гаснет, и вместо него всплывает новая картина: сад, залитый солнцем, чаша с вином, в которую незаметно падает капля тьмы. И снова лицо Императрицы, которое теперь искажается болью. Я слышу ее предсмертный крик.
Что ей нужно от меня? Осудить? Проклясть за то, я ношу дитя предателя?
Но вместо осуждения в голове звучит тихий, ясный шепот, сотканный не из звуков, а из чистого света:
— Я с тобой.
Всего три слова. Но они рушат плотину, которую я так долго строила вокруг своего сердца.
Слезы, горячие и горькие, наконец прорываются наружу. Я плачу, уткнувшись лицом в колени, и это слезы не отчаяния, а облегчения.
Я не одна.
Неужели в кольце спрятаны воспоминания Императрицы? Или может частичка её души?
Мысль, хрупкая и сияющая, становится моим новым якорем. Я поднимаюсь с пола, вытираю слезы.
Решимость возвращается, уже не холодная и мстительная, а твердая, как сталь.
Я снимаю кольцо, рассматриваю его, сжимаю в ладони. Оно теплое, живое. А потом снова надеваю на палец, и оно льнет к коже, как родное. Как часть меня.
Я иду в библиотеку. За документами. Хватит прятаться.
Поздний вечер. Коридор пуст, лишь редкие факелы отбрасывают на стены пляшущие тени. Дверь в библиотеку Лиран не заперта. Я толкаю ее, и она беззвучно поддается.
Внутри темно. Я зажигаю свечу, и ее слабое пламя выхватывает из мрака бесконечные ряды стеллажей.
Я быстро нахожу тайник, достаю папку с компроматом на Кейрана. Теперь нужно передать ее Рагнару. Анонимно. Но как?
Через Элару. Испуганная, но верная служанка. Она отказалась шпионить за мной, выбрала меня. Возможно, она поможет.
Я прячу папку под складками платья.
План созревает, простой и рискованный.
Я заверну документы в обычный пергамент без печатей. И попрошу Элару незаметно оставить сверток у дверей кабинета Рагнара во время смены караула.
Да. Так я и сделаю.
И в этот момент из-за стеллажа, из самой густой тени, выходит фигура, заставляя меня вздрогнуть и выдохнуть от облегчения, что я успела спрятать документы.
— Госпожа, я уже заждался вас, — голос Фенриса, тихий и шипящий, заставляет кровь застыть в жилах. — Но я рад, что вы не забыли и пришли. Итак, приступим к ритуалу.