Глава 12. Она
Вячеслав стоит, побледневший, и смотрит невидящим взглядом прямо перед собой.
Напряженный, взъерошенный.
Хочется сказать, обгадившийся с головы до ног, но… муж не выглядит обляпавшимся дерьмом.
Он не выглядит, как тот, которого стыдят.
Он зол…
Просто мечет в мою сторону яростью из-за того, что я сказала.
— А как ты хотел, милый? Думал выдать своего сына или дочку за внука или внучку? — спрашиваю тихо.
— Надя. Я же… Просил! — сипит.
— Ты спал с моей Лерой! — изумленным эхом повторяет сын. — Я не могу поверить! Ты. Спал. С моей… Лерой! Ты… Как ты мог?!
Антон подскакивает к отцу и начинает трясти его за рубашку, пытаясь сдвинуть с места.
— Ты заставил ее, да?! Ты ее заставил! Ты чудовище… Ты… Я тебя ненавижу! Ненавижу, за то, что ты сделал! Ты обрюхатил мою невесту…
— Ах, невесту! — раздражается Вячеслав, скинув с себя руки сына. — Ты глаза-то раскрой. Правильно тебе мать про нее сказала. Дрянь твоя Лерочка. Паскуда, шлюха и наглая дрянь… Вот!
Вячеслав отталкивает сына ладонями, тот мягко отлетает на диван, лежит там некоторое время.
Взгляд рассредоточенный, потерянный. Лицо красное и глаза… полны слез.
Но потом он бросается на отца с криком:
— Убью! Убью тебя!
В руках сына оказывается тяжелая трехъярусная подставка для конфет и фруктов с орехами. Широко взмахнув рукой, Антон запускает в отца предмет. Вячеслав успевает уклониться, но ваза все же чиркает его по голове, и потом Антон бросается на отца с кулаками.
— Аааааа! Мама! Папа! Антоооон! — верещат на лестнице мои девочки.
Они прижались друг к другу, трясутся от ужаса.
Глаза полны паники, пока отец и сын скатились на пол, в яростный дерущийся клубок.
Осыпают друг друга такими грязными матами… Уши просто вянут!
Нужно их разнять. Немедленно.
Пока они половину дома не разнесли в щепки!
Я бросаюсь в постирочную комнату и выбегаю из нее с ведром ледяной воды, окатив драчунов.
— Разошлись! Живо. Живо, кому я сказала!
Размахиваюсь ведром.
Кому-то попадает по затылку.
К сожалению, не могу разобрать, кому.
Но потом вижу, что по шее стекает тонким ручейком вода с кровью, и шея мощнецкая… Значит, Вячеславу я ведром по голове заехала.
Мало… Ой, как мало!
— Успокойся, — тяжело выдыхает Вячеслав.
Сын отползает, мокрый, трясущийся и выглядящий до ужаса жалким, как птенец, окунувшийся в грязную лужу.
— Никто ни к чему не принуждал твою Лерку, ясно? Она сама на меня полезла. И когда я ее отшил, через некоторое время появилась рядом с тобой.
— Поэтому ты был… против! Ты…
— Я сразу сказал, что девочка не для тебя. Но ты же никого не слушаешь.
— Но и не для тебя! Не смей… Не смей больше ее трогать.
— И не трогал! Один раз всего было, спасибо. Хватило обляпаться…
— Ненавижу. Тебя. И… тебя… — неожиданно разворачивается в мою сторону сын. — Тебя, такую правильную… Чистоплюйку! Особенно ненавижу! Я ухожу… От вас!
Сын поднимается с пола рывком и бросается вверх по лестнице.
— С дороги! — рычит.
Сестрички с визгом разбегаются.
Громко бахает дверь.
Антон решил не терять времени зря и собраться немедленно.
Сверху что-то гремит.
Кажется, напоследок наш сынуля захотел разгромить свою комнату…
— Ты довольна? — спрашивает Вячеслав, откинувшись головой на сиденье дивана. — Теперь ты, Наденька, довольна?
— А ты? Ты сам доволен? — отвечаю ему в тон. — Надеюсь, перепих с грязной девкой этого стоил. Рад был повертеть молодое мясцо?!
— Не рад, Надя.
В голосе Вячеслава впервые слышу сожаление и боль, глухую, тупую боль, которая окатывает меня бессильной волной.
Очень остро чувствую эмоции мужа именно сейчас — злые и бессильные, направленные на самого себя.
— Я даже не запомнил толком, как это было. Все смутно! Но последствия разгребать придется хрен знает, сколько времени.
— Что же это ты, Вячеслав, главные моменты своих подвигов не запомнил? От радости так накушался?
— Накушался, — отрицает. — От радости. Но не от той, о которой ты думаешь.
Он тяжело поднимается.
— Хватит говорить со мной загадками. Неужели ты не видишь, к чему это привело?! Неужели ты ослеп.
— Вижу, Надя. Вижу. И как бы ты ни думала обо мне, мне очень… очень плохо хреново от того, во что это вылилось.
— Тогда открывай свой рот по назначению и пользуйся им, черт побери!
Муж выпрямляется и шагает ко мне решительно.
Я отступаю к лестнице, прижавшись спиной к перилам.
Между мной и мужем остается только… дурацкое пластиковое ведро, которое я выставила впереди себя словно щит.
— А ты, Надя…
Горячее дыхание мужа опускается на мое лицо. Он — здоровый и сильный мужик, который надо мной навис, как скала, мигом напомнив те времена, когда я замирала от восторга, будучи зажатой им в угол.
Какие же горькие стали теперь эти воспоминания!
— Ты, Надя, готова? Готова выслушать и пойти на то, чтобы сохранить нашу семью?!
— Что? Обалдел, что ли?! Сохранить семью после такого? После того, как ты извазюкал своей грязной связью всю нашу семью, еще и притащил эту шлюху в наш дом! Нет!
— Ее притащил не я. И, Надя, я хотел поговорить о сложностях, я, млин, собирался с тобой все решить, чтобы семья не валялась в руинах! Ты готова?!
Он смотрит на меня взглядом фанатика.
У меня мурашки превратились в огромные мураши, которые острыми пиками покрыли всю кожу.
— Надя, мы можем. И если ты готова сохранить наш брак, то я буду предельно честен.
— А если не готова, то не будешь. Вот, значит, как? То есть…
У меня наступает шок после заявления мужа.
Как все вывернул.
— Если я не захочу простить и принять назад такого предателя, как ты, то и стараться извиняться с объяснениями не стоит? Так, по-твоему?!