Глава 19. Она

Таня поехала со мной, в больницу. Отца увезли, мы остались ждать в коридоре, в тисках страха и полной неизвестности.

— Дедушка умрет? — тихо спрашивает Таня, испуганно прижимаясь ко мне. — Он такой старенький уже… — добавляет.

Она нервно теребит бусины на браслете, перебирает их, даже про любимый телефон забыла. Дочка держится напряженно, в глазах виднеются слезы.

— Дедушка — сильный, он должен выкарабкаться, — отвечаю я дрогнувшим голосом.

Ищу в себе силы, чтобы поддержать дочь. Сейчас я должна быть сильной…

К сожалению, за два с небольшим часа ожидания никаких новостей об улучшении здоровье отца не поступило. Таня едва держится, на ней лица нет, а я не могу оставить отца одного бороться за жизнь.

— Будешь какао? Возьму в автомате, — предлагаю я.

Живот Тани издает голодное бурчание. Сейчас мы бы ужинали за столом, пусть не полным составом нашей семьи, но все же…

Черт же меня дернул лаяться со Славкой, как собака!

Весь день пошел на смарку.

Еще и папа…

Он уже заподозрил неладное еще вчера, прилетел с шашкой наголо, готовый отрубить голову провинившемуся Вячеславу. Но я не стала рассказывать ему все сразу, хотела, чтобы он немного остыл, подбирала слова.

Ничего не вышло…

Я обо всем забылась, когда ругалась с мужем, а он еще и подначивал с издевкой, будто желая изваляться в грязи наших ссор еще больше, чем есть.

— Да, буду, мам.

На Тане лица нет.

Обняв ее и поцеловав, отхожу по коридору, сворачиваю в автомату, зная, что он варит бурду, а не кофе или какао. Но я использовала возможность подойти к автомату, как предлог, чтобы достать телефон и позвонить.

Выбора нет, придется звонить мужу.

В конце концов, он все еще мой муж и часть нашей семьи, отец.

Вячеслав — отец не только Ане, но и Тане, так что пусть покажет себя в трудный момент.

***

Он

— Мы поедем на ужин?

Приходится подавить в себе чувства, чтобы ответить нейтрально.

— Нет, Ань, мы не поедем на ужин с дедушкой.

Не счесть, в какой раз мы начинаем этот разговор. Сложно переключить внимание дочери на что-то другое. Сначала помогло обустройство в новой комнате, потом сборка мебели.

Но потом настроение оказалось испорченным разговором с женой. Мы в очередной раз посрались, просто в пух и прах разнося друг друга. Жена, не унимаясь, снова с пеной у рта принялась доказывать, какой я грязный мудак, я не удержался и ответил сарказмом.

Прекрасно знал, что Надя взбесится еще больше!

Так пусть взбесится и проорется до самого конца, может быть, потом мы смогли бы поговорить спокойно?

После того, как она бы выплеснула в меня весь негатив. Я был бы согласен, даже если бы она схватилась за скалку или сковородку, в пылу ссоры, но только если бы знал, что потом мы бы, устав ссориться, сели и поговорили.

Просто поговорили друг с другом о том, куда все скатилось.

Мне не хочется верить, что все кончено.

Должен быть шанс…

Неужели мы его не заслужили?

Аня обижена…

Она решила, что Таня с позволения мамы выбросит из дома все ее вещи. Моя малышка не понимает, как устроен мир взрослых, а развод — это не игрушки, детка.

Развод, раздел имущества и детей…

Надя подумала, что Аня уже априори выбрала жизнь со мной. Таня решила точно так же, и у меня не получается подобрать слова, чтобы дать им понять: это не так. Аня тянется ко мне больше, Таня с самого начала — мамина дочка, но это не значит, что мы любим кого-то меньше, а кого-то больше…

Просто дети еще этого не понимают, отсюда все сложности, а еще Аня не понимает, почему мы не можем просто взять и приехать в дом, откуда уехали только вчера.

Она уже соскучилась и хочет к маме с сестрой, несмотря на обиду.

Плюс дед всегда балует внучек, я не могу упрекнуть его в нелюбви к моим дочерям, он их обожает.

— Дедушка был бы рад… — не унимается Аня.

— Да, он был бы рад. А еще…

— Что еще? — вскидывает на меня взгляд Аня. — Ты разве еще не скучаешь по дому? А по маме? Ты маму любишь?

— Аня… — тру переносицу. — Мы в ссоре. Когда взрослые ссорятся, они обижаются намного дольше, а у нас очень… очень сильная ссора.

— Я все понимаю, не надо со мной говорить, как с маленькой! — обижается она. — Я все слышала!

Обгадиться в глазах жены — половина беды, обгадиться в глазах любимых дочерей — это целая катастрофа. Потрясти перед ними своими грешками — стыд для любого родителя.

И никакими словами сейчас не докажешь, что я хотел всего этого избежать…

— Все не так просто, — выдавливаю с трудом.

— Значит, ты женишься на другой? У меня будет мачеха?

Аня бледнеет, зрачки глаз расширяются, становятся огромными.

— Она мне не нравится! Никто из них не нравится! — заявляет она.

— О ком ты, Ань? — усмехаюсь.

— Антон кричал, что ты… склеил его девушку. Она мне не нравится, и сестра ее тоже не нравится! — упрямится. — Они противные и скользкие. Или ты по правде хочешь от них мальчишку?

— Какого еще… — с трудом сдерживаю брань. — Мальчишку? Что за бред?

— Это не бред! Я слышала, как они обсуждали между собой. Когда были в гостях… Говорили, что каждый мужчина хочет иметь сына, и маленького сына мужчина будет любить больше.

— Бред! Послушай, Ань. У меня уже есть сын. Антон.

— Но он большой и вредный, злой. Обзывается, перечит, не уважает тебя… — Аня загибает пальцы, перечисляя.

У меня волосы на затылке шевелятся от звука чужих интонаций в голосе дочери. Она не сама это явно придумала, повторяет слова других.

— Я не хочу другого мальчишку. Это просто ложь. Ты услышала разговор, который основан на лжи. У меня нет отношений… с этой девушкой или ее сестрой, и никогда не будет.

— Клянешься?

— Клянусь.

— И ты нее позовешь их сюда в гости?

— Не позову.

— Хорошо, если не позовешь. Потому что я им не рада, — важно кивает Аня.

Вот, значит, как… Не очень-то она рада съемной квартире и ни за что бы не покинула дом. Просто она решила меня… сторожить от наглых сестричек и боится, что у меня будет новый ребенок, котороо я стану любить больше.

Опасается, что я забуду своих девочек, глупенькая. Этому не бывать.

— Вы всегда в моем сердце. Вы — мои любимые девочки…

— И мама тоже? И Антон? — не унимается Аня.

Ответить я не успеваю, мне звонит Надя.

И зная, как она психанула, сбросив телефонный звонок, зная ее непростой характер, я мигом понимаю, что причина для звонка — крайне серьезная.

Вопрос жизни и смерти, ни больше ни меньше.

Иначе бы эта гордячка принцесса, воспитанная отцом, не стала бы звонить такому моральному отбросу, как я…

— Слушаю.

— Папа в больнице. Ему стало плохо, он не приходит в себя. Мы уже несколько часов здесь сидим… — голос жены звучит безжизненно. — Ты не мог бы…

— Могу, — обрываю. — Приеду сейчас же. В какой ты больнице?

— Нужно забрать Таню, ей здесь не место, понимаешь же.

— Конечно. Адрес, Надь.

— Седьмая поликлиника.

— Уже в пути. И Надь…

— Да?

— Мне жаль. Искренне. Твой отец — крепкий мужик… Он должен выкарабкаться.

— Да, я знаю. И еще одно… У меня не получается дозвониться Антону...