Глава 3. Она

— Свой патриархат, знаешь, в какое место засунь? И что за чушь ты молол о том, что эта шлюха хочет прийти жить в наш дом? Совсем берега попутал?!

— Это не мои слова, а ее.

— Ее слова. Вот это аппетиты! А харя пополам не треснет? — выкрикиваю я в лицо мужу, толкнув его в плечи обеими ладонями.

— Успокойся, кому сказал. Хватит истерить!

— Я спокойна!

— Ты орешь! — ревет он, словно сердитый бизон.

— Ты тоже! Ты тоже на меня орешь. Думаешь, я буду молчать?! Нет!

Хлопает дверь, на улицу выбегает сын, в одной футболке и домашних шортах, в шлепанцах на босую ногу.

— Снова скажете, что ничего не случилось? — басит сын, вклинившись между нами.

Приходится отойти от мужа. Смотрю в сторону супруга с обидой, он — с досадой. Адресует свой взгляд сыну, вздохнув:

— Мы просто говорим. Нормально все. В дом иди.

— Да, иди, Антош. Ноги застудишь.

— А ты не застудишь? В кроссовках, без носков. И не застегнутая, — включает нудные интонации, копируя… меня?

— Тох, дуй в дом, — просит муж. — Разберемся.

— Ко мне уже белки прискакали… — белками сын всегда называет сестричек. — Перепугались, говорят, папа на маму страшно кричит и убить хочет! Ну? Что вы теперь скажете? — совсем по-взрослому интересуется сын.

Только этого нам не хватало. Неужели мы так сильно орем и выглядим яростно?!

— О боже. Славик. Доволен?

— Никого я не убиваю.

— А чего тогда руки распускаешь? — интересуется Антон.

— Антох, честное слово, разберемся. Твоя мама просто, как обычно, оседлала любимую козу и понеслась, куда глаза глядят.

— Замечательно! А ты кого оседлал, м? Или тебя оседлали? — смеюсь горько. — Так, ладно, разговора не вышло. Я и не хотела разговаривать на эту тему. Здесь, Вячеслав, обсуждать нечего. Я иду в дом, а ты… Ты, милый, сам знаешь. Как говорил Владимир Вольфович, чемодан, вокзал…

В ответ муж издает приглушенное, но очень гневное рычание.

Антон смотрит на нас по очереди, переводит взгляд с меня на мужа и обратно.

— Вы расходитесь, что ли? — догадывается он.

— Нет! — выпаливает муж.

Одновременно с ним я говорю:

— Да!

Мы смотрим друг на друга со злостью.

— Сына не впутывай! Мы сами можем решить. Деликатно.

— Антон уже достаточно взрослый, чтобы услышать то, что сообщил мне красноречивым сигналом.

— Твою мать. Ну, стерва… Как всегда! Ты, как всегда, Надя. Делаешь поспешные выводы и все усложняешь!

Вячеслав делает два нервных шага в сторону.

— В чем дело, ма?

— У тебя, Антош, скоро появится братик или сестричка. Один же, да?

— Ого! — удивляется Антон, смотрит на мой плоский живот. — Мам, ты че! Вы же старые уже!

— Спасибо, сынок. Мне даже сорок не исполнилось, но было очень познавательно узнать, как для тебя выглядит старость.

Сын тушуется.

— Ма, да я не то хотел сказать…

— Вот только ты ошибся. Сестренку или братишку тебе подарит не твоя старая мама, а другая тетя! — повышаю голос. — Да, милый?

— Коза, — шипит Вячеслав. — Кто тебя просил все преподносить именно так?!

— Кобель, — парирую я. — Вернее, просто будущий счастливый отец.

— Папа! Это че, правда? Не прикалываетесь?

— Понятия не имею, что за стремное слово ты сейчас произнес, но…

Наш разговор прерывает звонок. Антон выуживает из шорт телефон, улыбается:

— Да, Лерчик. Блин, сорян, сейчас никак. У нас тут…

— Антош, открывай! Мы уже здесь! — раздается в ответ.

Только не через динамики телефона, а с улицы, из-за калитки.

Пришла девушка сына.

Как не вовремя!

Вячеслав меняется в лице, смотрит на меня угрюмо:

— Потом договорим, — роняет муж. — Или ты по секрету всему свету растреплешь? Все грязное белье потрясешь прилюдно?

— Тише вы… — шикает на нас Антон.

Он открывает калитку, обнимает и целует свою девушку Леру.

Я пытаюсь улыбаться приветливо, но такое чувство, будто у меня скулы просто свело и немного тикает лицевой нерв.

Антон нежно сжимает пальчики Леры, однако во двор она входит не одна, за ней появляется Луиза — ее старшая сестра.

Несколько месяцев назад по просьбе Вячеслав взял ее на работу.

Почему-то мой муж сильно хмурится, а на лице Луизы, напротив, расцветает улыбка. Луиза и Лера переглядываются, старшая сестра улыбается сестре, словно приободряет ее.

— Теть Надь, здрасьте, — кивает мне девушка сына. — О, и Вячеслав Евгеньевич тоже здесь. Славно…

Она поправляет курточку, погладив молнию странным жестом.

— Как здорово, что сегодня все вместе…

В ее словах мне чудится какой-то нехороший намек.

Сын тоже реагирует странно. Перехватив руку Леры, он сжимает ее кисть и отводит в сторону, толкует о чем-то, наклонившись.

— Хорошо? — ветер доносит до меня обрывки их разговора. — Не будем спешить.

Лера бросает на Антона взгляды, полные противоречия. Словно она совсем с ним не согласна, но в итоге кивает, будто нехотя. Антон обнимает Леру, прижав к себе, гладит ее по волосам, прикрыв глаза.

Вячеслав уже направляется в дом, а я вдруг ловлю на себе взгляд Леры. Она смотрит прямо на меня. Всего секунду-другую, но меня пробирает холодом.

У меня возникает такое нехорошее, мерзкое ощущение, словами не передать, будто по моей коже ползет какое-то мерзкое насекомое, и я не могу его стряхнуть.

Это длится всего какой-то жалкий миг, потом Лера опускает ресницы и зажмуривается блаженно, как довольная кошка.

***

Вхожу в дом, меня встречают встревоженные дочери. Быстро успокаиваю их объятиями.

— Мама, ты в порядке? Папа так орал!

— У папы просто плохое настроение.

— А у тебя?

Мне на глаза попадается черный мусорный мешок, в который я затолкала грязные вещи мужа. Снова поднимается волна гнева. Если бы не гости, мы бы продолжили скандалить…

Приходится смирить себя усилием воли. Потом… договорим.

Желательно, когда рядом не будет детей!

— Гостей накормишь? — интересуется муж.

Вижу, как он в кулаке сжимает сигаретную пачку. Еще одна причина для того, чтобы недовольно поджать губы и смерить его презрительным взглядом с головы до ног.

— Снова куришь? С таким трудом бросал, чтобы снова начать травиться дрянью? Впрочем, травись. Говорят, курильщики живут намного меньше.

Вячеслав, уже доставший сигарету из пачки, вдруг останавливается.

— Я не понял. Ты мне сейчас открытым текстом пожелала сдохнуть побыстрее?

— Вот именно, милый. Ты не понял. Ты совсем ничего не понял… — хлопаю его по плечу и говорю шепотом. — Кури, пей, гуляй по бабам. В общем, делай все, о чем мечтается. Но подальше от моей семьи, понял?

— Это и моя семья.

— Нет. Свою семью ты потерял, когда сунул в какую-то шлюху свой причиндал.

— Не смей, — шипит.

— Я завтра же подам на развод и обязательно расскажу адвокату, как ты орал, как сын бросился нас разнимать и как девочки перепугались. Они останутся со мной, а ты… ты отправишься к своей брюхатой строить свою новую идеальную семью.

— Я не позволю тебе отобрать у меня дочерей…

На лбу мужа набухает толстая синяя вена, пульсируя.

— Ты пожалеешь, если развяжешь эту войну. Клянусь, ты пожалеешь.