Глава 32. Она

Взгляд супруга из озадаченного превращается во взгляд, полный какого-то восторга и гордости.

Подобравшись ко мне поближе, муж покровительственным жестом обнимает меня за плечи и наклоняется, поцеловав в макушку.

— На кисленькое тянет? — интересуется он деловитым тоном.

— Не понимаю, к чему ты клонишь!

— Ты беременна!

— Не кричи на всю улицу. И нет, я не беременна! У меня… У меня месячные были недавно.

— Это еще ничего не значит.

— Да что ты говоришь, специалист по беременностям!

Вырвавшись из-под гнета его руки, я отхожу в сторону, сердито посмотрев на мужа. Слава улыбается, широко-широко, грудь расправил колесом.

Нашел, чем гордиться! Подозрением на мою беременность? Очень… Смешно!

— Да-да, — кивает он.

Просто раздражает.

— Нет!

— Ты не ответила, тянет ли тебя на кисленькое? — сощуривается. — А?

Не хочу признаваться, но тянет…

Слава тем временем загибает пальцы, один за другим:

— Антон — апельсины. Таня — лимоны. С Аней… — прыскает. — Я помню, как однажды мы поехали за продуктами, и ты вцепилась в недозрелый лайм, чистила его прямиком в машине, на заднем сиденье, забрызгала светлые чехлы соком…

— Вот это ты, конечно, хорошо запомнил, — ворчу.

Да, меня тянет на кислое. Лимонов захотелось…

Но я буду ориентироваться на то, что месячные у меня были. У меня никогда не бывает обильных менструаций, и в последние критические дни выделения были совсем скудными, но пришли в срок, так что пусть Вячеслав отстанет от меня со своими подозрениями.

— Твои месячные ничего не значат, Надюш.

— Не начинай!

— Беременность Таней! — напоминает он.

Как будто я сама не помню!

Помню прекрасно, что я проморгала начало беременности, потому что у меня как будто и не было задержки в первый месяц.

— Слава, прекрати домогаться. У нас был защищенный секс! Я принимала контрацептивы…

— И пила вино. А до этого принимала антибиотики от простуды. Кажется, именно так и перестают работать эти маленькие белые штучки, да?

— И совсем не смешно! Ни капли. Отстань.

— Я не отстану! Пока не увижу отрицательный тест на беременность…

— Что? Ты не имеешь права требовать.

— Пока не увижу отрицательный тест на беременность, который ты сделаешь в моем присутствии! — продолжает Вячеслав, как ни в чем не бывало.

— У тебя нет полномочий, я не буду при тебе писать в баночку.

— Ты много раз при мне писала. И за кустики, и за машиной! Словом, по-всякому. Пописаешь и в баночку. Ничего страшного.

Вот только беременности четвертым ребенком мне не хватало.

У нас в жизни сплошная неразбериха, отец слаб. Неясно, как сложатся отношения со старшим сыном, с мужем…

И малыш?

Малыш в таком дурдоме, как у нас? Я даже не могу представить, как это будет…

Притом, я уже такая взрослая для родов.

Словом, это не повод для радости, а повод вцепиться в волосы от тихого, но сильного отчаяния.

Только Слава бесконечно рад и продолжает насвистывать себе под нос.

— Чему ты радуешься? Наш развод никто не отменял!

***

Он

Надя невероятно сильно смущена и раздосадована, а меня распирает от сильных эмоций, сердце переполняется радостью. Своих детей я люблю. Четвертый малыш? Да, мы не самые молодые родители и ситуация в нашей семье напряженная, но я уверен, что мы справимся.

Если захотим.

Я-то хочу и готов пойти на любые уступки, но насчет Нади я не уверен. Она упрямится и не желает меня прощать.

Должен признать, простить подобный прокол с моей стороны невероятно сложно.

— А ты бы меня простил?

— Не понял… За что? Ты что надумала? Надя, если ты беременна и аборт собираешься сделать, только чтобы насолить мне, тысячу раз подумай! — говорю с сильнейшим волнением. — Но ребенок, Надь.

— Какой аборт! Слава, прекрати! Ты как будто с ума сошел! Я еще ничего не знаю! Только ты усердно думаешь, словно я беременна! Но я говорю тебе не про беременности и всякие, прости господи, аборты. Как тебе вообще могло прийти в голову такое? — стыдит меня сразу же.

— Тогда о чем ты?

— О твоем вопросе. О том, что ты спросил у меня. Мол, я должна поставить себя на твое место и сказать, как бы я поступила, если бы очнулась в постели с мужчиной… Представим, что я сделала так же, как ты. То есть, откупалась, скрывала, лгала, бесилась и кричала на всех, а потом вдруг решила раскаяться… Ты бы меня простил?

Какой сложный вопрос!

Неимоверно сложный, невыносимый.

Вынужден признать, что в своих умозаключениях я не доходил до этой стороны проблемы.

Мне даже представить сложно, как бы я себя чувствовал, подозревая Надю в измене.

— Тебе пришлось бы носить мне на зону передачки. Я бы, наверное, просто убил того мужика. Вот и все.

— Но простил бы? Меня…

— Как я могу тебе на это ответить, Надь? Я и себя простить не могу. Не могу, понимаешь… Вроде все налаживается, но я до сих пор себя ругаю самыми последними словами!

— Вот видишь, — вздыхает Надя горько. — Мы добрались до понимания, что не смогли бы простить друг друга. Выход только один.

Меня накрывает лавиной отчаяния: да как же так? Мы пережили такие потрясения, самый настоящий апокалипсис, сплотились, смогли прижать характеры и переступить через гордость.

Сплотились, в конце концов.

Осталось немного до финала.

Неужели мы сойдем с дистанции незадолго до финиша? Как это обидно, горько…

Я не согласен с этим мириться. Я никогда не смогу принять такой исход…

— Если ты решишь развестись со мной, я не дам тебе покоя и после развода. Я буду отпугивать всех твоих мужиков! Если ты решишь переехать в другой город или другую страну, я отправлюсь следом. Даже на край света!

— После стольких лет брака с самым невыносимым мужчиной я еще долго не захочу других отношений. Так что твои угрозы бессильны.

— Все равно. Я хочу видеть, как ты состаришься.

— Я не доставлю тебе радости видеть свои морщины и сделаю себе подтяжку.

— Плевать, хоть на макушке уши завяжи, я от тебя не отстану. Я буду тем, кто подаст тебе стакан воды, когда рядом никого не останется. Если это не любовь, то что это?