Глава 20

– Хэй, – Вика подходит к ним ближе и кладет ладони на плечи Ириски. – В чем тут у вас дело?

– Они не верят, что ты моя мама.

– Почему? – наклоняется к лицу дочери и смотрит на девчонок. – Разве мы с ней не похожи?

Малышня раздумывает о вопросе и начинает качать головой.

– Похожи. И вы такая красивая. А как зовут твою маму, Ира?

– Ее зовут Вика.

Я вижу, как она задирает гордо подбородок и смотрит на них.

Губ касается самая широкая из всех моих улыбок, а когда Вика поворачивает голову, и смотрит в мою сторону, я говорю ей одними губами: «Я люблю тебя!».

Ее щеки розовеют, и она оставляет Иру с подругами, которые уже переключились на что-то другое.

Вика встает снова сбоку и цепляется за мой локоть молча.

– И?

– Что?

– Почему ты молчишь?

– Я не знаю… – резко поворачивается и смотрит в глаза, кусая нижнюю губу. – Мы это не обсуждали и… Я пойму…

– Знала бы ты, – подхожу к ней ближе на шаг, и губы оказываются в миллиметре от ее уха, – как я тебе сейчас благодарен. Ты бы не переживала по этому поводу.

– То есть, ты не злишься?

– Я бы не разозлился ни при каком раскладе, милая. Это мне пришлось переживать, потому что у меня довольно взрослая дочь…

– Она чудо, это не могло быть иначе.

– И, ты сама сказала, вперед меня, что мы теперь семья. Не так ли? Такие вещи, это нормально. Даже правильно.

Конечно, я думал об этом. Представлял разные варианты событий. Но все вышло даже лучше, чем я думал.

– Я люблю вас обоих, Дань, – шепчет она и целует в щеку.

– Как и я вас.

В ресторан мы пришли вовремя. Столик успел освободиться, и мы заняли свои места. Тут Ира и пошла в атаку.

– Пап, а когда Вика будет в белом платье, как невеста? Самая красивая. Помнишь, мы видели много невест? Они были как мои куклы.

– Ну, – посмеиваясь, я поворачиваю голову к девушке, которая открыла рот, не имея возможности ответить. – Уверен, что и к этому мы придем. А тебе придется немного потерпеть.

– Сколько? Ну скажи, папочка. Ну скажи, скажи. Вика, ты же хочешь белое платье и фату?

– Я…

– Не смотри на меня, – отмахиваюсь от ее взгляда, передавая эстафету.

Вика уже была замужем. И мы с ней оба знаем, что не стоит торопить события, но и затягивать, нет смысла. Люди женятся, разводятся. Мы не можем постоянно думать о плохом, начиная что-то хорошее.

Возможно, уже завтра я приду к ней и попрошу ее руки. Как знать.

– Знаешь, солнышко, я была бы не против платья цвета слоновой кости или даже бледно-розового. Или обычный сарафан и церемония на берегу реки. На самом деле, это все неважно.

– Как это?

– Важно то, кто рядом с тобой. Иначе ни одна клятва и кольцо, не сделает тебя счастливой.

– И ты счастлива, рядом с папой?

– Очень.

– Ура. А я могу выбрать брата или сестричку?

На этом улыбка Вики меркнет.

– Ириш, кажется, твои палочки несут, – указываю на официанта, а сам поворачиваюсь к девушке. – Ты чего?

– Прости… Я не была готова к ее вопросу.

– Все в порядке.

– Нам нужно будет обсудить этот вопрос, Дань.

– Конечно, – касаюсь ее плеча пальцами. – Дома мы обо всем поговорим, хорошо?

– Спасибо, – она пытается улыбнуться, но глаза остаются грустными.

Эту тему мы тоже не затрагивали глобально. Просто вопрос ответ, о том, что у нее так и не появились дети за семь лет брака, не более того. Но я готов ее послушать и услышать тоже.

– Кажется, кто-то не помыл руки, – рычу в сторону тянущейся руки к сырной палочке.

– Ах, Вика побежали мыть, скорее. Пока он все не съел, – хватается за кисть Виктории и тащит за собой в сторону уборных.

Остаток вечера мы ели, смеялись и без умолку говорили. А дома, меня заставили танцевать. То ли это была румба, то ли самба. В любом случае это было что-то связанное с бедрами и быстрым перемещением ног по полу.

Сегодня Вика укладывала спать Ириску. И как бы мне ни хотелось подслушать, быть третьим в их женской команде, я удержался и остался в спальне, дожидаясь ее.

– Уснула, – вздыхает, закрыв дверь, и облокачивается на нее, заведя руки за спину.

– Двадцать минут, – смотрю на время. – Отличный результат.

– Сегодня было достаточно эмоций. Танцы так вообще выматывают.

Смотрю на нее. На то, как она распустила волосы, и они падают на ее плечи. Как прядь перекрывает часть ее лица, отбрасывая тень. Как она переминается с ноги на ногу, но не делает ни шага в мою сторону.

– Так и будешь стоять в дверях?

– Не планировала. Но ты можешь меня позвать, – отвечает приглушенным, игривым голосом.

– Могу? – кивает с улыбкой лукавой на губах. – Тогда я умоляю тебя, скорее оказаться рядом. Иначе…

Она не дает мне договорить, быстро преодолевая расстояние до кровати, и заползает на мои колени.

Наши губы впиваются друг в друга, а языки сплетаются в искусном танце.

– Нам нужно в душ. Это был длинный день.

– Согласен. Держись за меня, – предупреждаю и встаю с ней на руках.

Подхватываю ее под бедра и несу в ванную.

Вика позволяет ее раздеть. Позволяет любить, дышать ею.

И когда это становится невыносимым, она позволяет нам двоим испытать самое настоящее, самое искреннее удовольствие не только телами, но, кажется, и душами тоже.

Я выхожу из душа первым, пока она наносит разные кремы на тело и лицо, я лишь чищу зубы и залезаю под одеяло, дожидаясь ее.

– Ты куда? – спрашиваю ее, когда она проходит мимо.

– Дверь. Ты не забыл?

– Точно.

Ира не любит, когда ее дверь плотно закрыта. Но, когда мы с Викой уединяемся, мы и ее закрываем тоже. Все же двери не имеют шумоизоляции, не так ли?

Стоит ей оказаться в постели, я уже чувствую нависающий разговор. Я о нем тоже не забыл.

– Ты можешь рассказать мне все.

– Я знаю. Просто сейчас, мы на той стадии, когда подобные вещи обсуждаются и я переживаю.

– Все в порядке, слышишь? – обнимаю ее покрепче и целую в висок, готовый услышать все что угодно.

– Мы с мужем все семь лет пытались завести ребенка. Ну не семь, а примерно шесть, но все же. У нас не выходило. Первый год мы с ним не обращались к врачам, потом это стало напрягать. Была масса обследований и анализов. Я поправлялась из-за препаратов, затем быстро худела, потому что моя работа выматывала. В итоге мы сильно истощились темой детей и это послужило разладом. Он длился последний год супружеской жизни. А мы не хотели замечать. Двигались по инерции и все.

– А что показывали анализы?

– Что мы оба способны зачать ребенка. И не было отклонений. Тогда врач выразила мнение, что это несовместимость. И мы окончательно разошлись. Нас уже ничего не держало вместе. Но через пару лет я узнала, что у бывшего мужа родился ребенок в какой-то степени, стала верить в то, что он говорил.

Сжимаю ее в своих объятиях сильней.

– А что он говорил?

– Что это я была виновата.

– Но это…

– Бред. И все же… Я хотела сказать тебе сейчас, а не потом. Ведь возможно…

Переворачиваю ее лицом к себе и смотрю в глаза.

– Ш-ш-ш… Больше ни слова. Ни единого слова, – упираюсь своим лбом в ее лоб. – Хочешь, скажу тебе кое-что?

– М?

– Мы прямо сейчас займемся доказательством обратной теории.

– Что?

Сажусь и тянусь к ее майке для сна.

– Да, да. Ты правильно меня услышала.

– Данил… – смеется, когда я тянусь к ее нижнему белью. – Прекрати.

– Ни за что, – ложусь на нее сверху и смотрю в глаза. – К черту все… Поняла? – кивает. – Все у нас получится. Вот увидишь, – глажу большим пальцем ее губы и целую.