Глава 39

Яна

Внезапно все перестает иметь смысл.

Перед глазами словно книга жизни, а ее страницы пусты и пожелтели оттого, что я долгие годы ее просто так листала. Медленно переворачивала каждый листок в дождь и зной.

Никаких точек или запятых.

Как если бы я стояла в белой комнате без окон и дверей, а потолок уходил высоко в небо.

Бесцельно прожитые годы. Выброшенные в урну чистилища, куда я сама скоро попаду.

Я бреду по улицам, не зная, куда вообще держу путь, и не хочу останавливаться.

Вытаскиваю из остатков памяти свои мечты, давно покрытые пылью.

Я хотела увидеть океан или хотя бы море. Побывать в разных странах, уверенная, что придет время и я поеду путешествовать. Отведать кухни народов мира. Я… хотела так много сделать, но в итоге стала эгоисткой. Злой сукой, которая не смогла вовремя оценить саму жизнь. Людей, которые были рядом.

А теперь, посмотрите на меня. Сожаления и ничего больше не осталось.

Меня не будет помнить дочь, бывший муж или подруги, которых у меня нет. Даже моя мать, потому что и ее со временем не станет.

Понадобится секунда, чтобы я оказалась стерта из этого мира. И хоть злись. Хоть что делай… а ничего не изменишь.

Эта самая правда, что сейчас открылась мне, заставила вспомнить тот день.

Как пошла сдавать кровь, потому что и у меня деньги еще не пришли и Данилу задержали выплату. Единственное, я не помню, что купила на них после.

Что стало ценой моей жизни? Смесь для дочери? Продукты?

Запыхавшись, я останавливаюсь и прислоняюсь к ближайшему углу здания и понимаю, оглядевшись, что ушла очень далеко от дома.

– Черт, – с трудом вдыхаю кислород, чувствуя, как горят легкие.

– Девушка, вам плохо? – слышится сбоку, и перед глазами, которые я опустила на бетонные плиты, появляется женская обувь.

– Да. Просто… долго шла.

Тяжело выпрямляюсь и смотрю на симпатичную девушку. Немногим старше меня. Только я в это время выгляжу старой развалиной.

Она, не раздумывая, подходит ближе.

– Давайте помогу дойти. Куда вам нужно? Или, может позвать кого-нибудь?

– Нет-нет. Все правда в порядке. Спасибо.

Она смотрит с недоверием, но чуть кивает, собираясь уйти.

– Хотя все же есть вопрос, – вспоминаю о дне рождения дочери, которое будет через неделю. – Где тут поблизости банк?

– О, тут за углом, после кафе Азалия. Вас провести?

– Спасибо, не стоит. Я уже в порядке.

Отталкиваюсь от стены и делаю короткий шаг в ту сторону.

Девушка улыбается и, пожелав удачи, уходит.

Я нахожу паспорт в старой до ужаса сумке и иду по тому направлению, что дала мне она.

В банке беру талон и жду свою очередь. Затем снимаю с книжки все свои накопления, что оставляла для этого дня, и, спрятав в потайной карман медленно, не геройствуя, возвращаюсь домой.

Уже подходя, слышу, как звонит мобильный.

«Мама».

– Я уже у дома, – говорю, принимая вызов.

– Ой, боже… – доносится ее голос, с ноткой паники. – Напугала. Поднимайся.

Когда я захожу в квартиру, мама встречает на пороге и словно ощупывает на предмет повреждений.

– Ма, все в порядке, – успокаиваю ее, стараясь спрятать истину глубоко внутри. – Я просто в банк ходила.

– Зачем?

– У Иры день рождения. А я все эти годы что могла, откладывала на книжку. Ну… – мешкаю со своими мыслями, которые хаотично скачут в разбушевавшемся мозгу. – Не знаю, просто откладывала, до конца не уверенная, приеду ли когда-нибудь или нет.

– Ясно. Подарок купить хочешь?

– Если честно, – задумываюсь над своим ответом. – Я не знаю, что она любит делать, читать или во что играть. Она танцует – это все что я знаю о своей дочери. Поэтому планировала отдать просто деньги, а они… сами решат, куда их потратить. Там ведь не так много. Я знаю, что Данил обеспечивает Ириску всем необходимым и даже больше.

– Ох, Яна, – вздыхает она и, взяв под руку, ведет в комнату. – Не знаю, возьмет ли Данька твои деньги. Ты же его знаешь…

Она со вздохом опускается на диван и, похлопывая рядом с собой, просит сесть, что я и делаю, так как дышу с трудом.

– Знаю, но… Это все что я хочу. Если у нее есть какой-то счет, просто положит туда и забудет. Эти деньги для нее.

– Понимаю, дочка. Как прошло у врача?

– Как обычно, – отмахиваюсь, но чувствую, как в горле становится больно от воспоминаний.

– Вижу ведь… Что ж ты такая упрямая у меня? Говори честно.

– Да нечего говорить. Состояние такое же. Беречься надо.

– И все?

– А что еще скажут, когда у меня уже последняя стадия? Им уже нечего говорить, мам. Время упущено для прогнозов хороших. Ты не видела мою кожу под всеми этими одеждами, – оттягиваю и отпускаю кофту.

На секунду прикрываю глаза.

– Прости. Эти эмоциональные качели и усталость. Не могу уже.

Мама не ответила, только сжала лежавшую на коленях руку.

– Я думаю, что знаю, как заразилась этой гадостью.

– Как?

– Кровь сдавала на компоненты. У нас наложилось, что Данилу деньги задержали за сайт и мои декретные еще не пришли. Я и пошла на компоненты сдавать. Сдала…

– Какие компоненты?

– Ну… плазму какую-то там отделили, остальное залили обратно.

– Ох и сволочи, – мама завозилась и стала такой злой.

– Успокойся. Нет смысла сейчас нервничать. И не докажем и… времени упущено много. Кому это надо?

– Они ж… жизнь у тебя забрали, дочка. Жизнь целую…

– А я не отняла ее у себя? – разворачиваюсь к ней и кладу руку на морщинистую щеку. – Виновных будет немало, если себя обелить желаешь. А я больше не хочу искать виновных, ма, – стираю слезы с ее щек. – Давай чаю попьем, м?