Глава 44

Яна

Я должна была ее увидеть. Должна была прийти в парк к дочери, но у меня нет сил даже просто подняться с этой больничной кровати.

Не могу поверить, что именно сейчас я слегла с этим жутким кашлем и температурой

Мою грудную клетку разрывает от боли, и она, к сожалению, не душевная. По крайней мере, не вся она боль от потери времени, которое хотела провести с Ирой, составляющая, остальное агония моей болезни.

До этого дня я относилась к смерти, как к неизбежному. В смысле, будет и будет. Сейчас я знаю, что это путь в один конец.

Слишком сильно поражено мое тело. Поэтому я ужасно злюсь на себя за тот день под дождем. Я надеялась, что обойдется. Увы.

Но до чего же мне страшно.

Такое ощущение, что мои конечности обледенелые и с трудом удается ими шевелить, да и сердце так же потихоньку покрывается льдом.

Смерть – это всегда холод и тишина, прерывающаяся тяжелым дыханием.

Все так. Один в один.

Вот только… я не могу смириться с тем, что пропустила встречу с моей малышкой.

Я не могу поверить, что мои глаза больше не увидят ее.

Я слышу, как открывается дверь и в палату входит мама.

– Ты не спишь, – она улыбается, а потом тут же стирает улыбку.

Она не притворяется.

Мы обе знаем исход.

– Как ты, Яночка?

– Пойдет, – отвечаю негромко, чтобы не тревожить горло и не провоцировать лишний раз кашель. – Они звонили? – спрашиваю тут же.

– Звонили.

– Поверить не могу, – переворачиваюсь набок и закрываю глаза. – Какой-то один день несчастный, и все провалилось.

– Ты не виновата…

– Я всегда и во всем виновата, мама. В том и дело. Посмотри на меня и на тех, кому столько же лет. У них есть все. Они молоды, у них куча лет, а я? Ошибка на ошибке, даже сейчас.

– Не смей…

Я прерываю ее не нарочно, закашлявшись внезапно. А когда приступ сходит, мы уже не спорим.

Мама сидит в кресле и, дотянувшись до моей руки, берет ее в свои ладони.

– Даниил приходил только что.

– Куда? В квартиру?

– В больницу, но полагаю, что сначала туда зашел.12727c

– Злится, наверное, да?

– Зачем ему это делать? Он беспокоился о тебе. Приехал, вот.

– Брось. Ему не за чем это делать. У него жена, скоро будет второй ребенок… На кой черт ему бывшая, кхм… ненужная и кхм… больная я, кхм-кхм, – кашляю сильно, почти задыхаясь.

Потому что не смогла сдержать эмоций.

Сложно, оказывается, еще и принимать доброту. Когда сама злишься и презираешь себя, не понимаешь, почему другие этого не делают.

Боль в грудной клетке усиливается, что и дышать страшно.

– Прости, – шепчу ей.

– Все в порядке, – отвечает мама, снова улыбаясь.

– Нет… я была плохой дочерью и не оправдала твоих надежд. Сейчас я понимаю твои требования к учебе и прочему… Ты хотела уберечь меня от подобной жизни, а я сама в нее вступила. Я бы хотела послушаться тебя в ту ночь… Услышать тебя даже раньше…

Она всхлипывает и придвигается ближе.

– Ты моя дочь, и моя любовь к тебе всегда была сильной, несмотря на ошибки, мои или твои. Тебе не за что просить прощения, Яна.

Я закрываю глаза, потому что они кажутся тяжелыми, но, прежде чем уснуть, говорю маме:

– Она будет в порядке. Поэтому я спокойна.

– Обязательно будет… Поспи, дочка… Поспи.

Почти сразу заснув, мне снилась та самая встреча в парке с Ириской.

Мы долго гуляли с ней вдвоем. Ели мягкое мороженое и смеялись. Так много смеялись.

Она называла меня мамой, и впереди у нас было много лет жизни…

Наверное, в тот момент я уснула навсегда. Вряд ли кто-то услышит эти мои мысли. Но они есть… Они были. И моя любовь к дочери и мужу была, а осталась лишь со мной.

Данил

Яна умерла через пять дней после того, как я узнал о том, что она попала в больницу, и приехал туда.

Сначала она впала в кому, а потом ее внутренние органы начали отказывать один за другим.

По крайней мере, ей не было больно. Почему-то от этой мысли было легче. Я бы не хотел, чтобы она, мучаясь, корчилась на больничной койке, пока не испустила последний вздох.

– Она просто уснула, – сказала мне ее мать, когда я позвонил.

Я сожалел о том, что они с Ирой так и не увиделись напоследок. Сожалела и Вика, которую смерть моей бывшей жены так же сильно тронула.

Это была несправедливая плата для Яны за ее поступок. Болезнь и смерть. То, как она себя наказывала все эти годы.

Жаль, что я не знал… жаль, что не успел помочь вовремя. Но одно, я надеюсь, до нее донес – я не злился на Яну, не ненавидел, не призирал.

Для одного лета, потерь, казалось, достаточно, но… через месяц умерла и мама Яны. Конечно, у нее было больное сердце, но… разлука с единственной дочерью для женщины оказалась невыносимой. Наверное, больше не осталось нитей, удерживающих ее тут, с нами.

Проводив их обеих на долгий покой, начался новый учебный сезон у Ириски, у меня новый проект, к которому я долго шел, а у Вики… счастливые месяцы беременности, а в последующем – годы материнства. А может, и не одного.

Но сначала наша осенняя свадьба.

Одно я знал наверняка: я не отпущу моих девочек, не оставлю их. Буду рядом всегда, чтобы они знали: я есть у них, а они для меня самое ценное на свете.