Глава 43

Я смотрю на Вику и ее метания по дому. На Иру, которая старательно что-то рисует за низким журнальным столом, сидя на плюшевом ковре, который она попросила ей купить для подобных занятий, а так как зачастую они вместе с Викторией это делают, то приобрели мы их два.

Затем обращаю внимание на часы. И лишь после того, как маленькая стрелка проходит отметку три часа дня, я решаю с ней согласиться.

– Иди ко мне, – протягиваю руку, и она останавливается, затем подходит и садится рядом, тут же примкнув к моему телу.

– Ты ведь со мной согласен? – поднимает голову и смотрит так, что тут согласишься с чем угодно. Но сейчас был другой момент.

Пока я молча разглядываю лицо моей прекрасной женщины, она устает ждать ответ, приняв мое молчание за нечто другое.

– Она бы не опоздала на целый час. Поверь… я знаю, что она бы не пропустила и минуты с дочерью.

В ее словах я вижу только правду. Ведь что Яна и успела понять в своей жизни и суметь оценить это время, которое она растеряла вдали от ребенка. Двадцать минут назад Вика отправила ей ненавязчивое сообщение, которое было доставлено, и даже прочитано. Но осталось оно без ответа.

Звонить, разумеется, тоже не стала ни она, ни я. Во-первых, она может опаздывать банально. Во-вторых, она может быть занята в больнице или что-то такое. К тому же случись, что, ее мать уже бы нам написала.

Думать о том, что Яна просто передумала, не хотелось. Мы все рады видеть в человеке только хорошее, даже после огромной кучи экскрементов, выложенных у раскрытой души.

Я верил в нее, Вика верила еще сильней.

Сегодня должна была быть встреча в парке. Прогулка с дочерью, где они встретились бы с Яной и продолжили ее вместе. Вика уже успела вернуться, точнее, я сам их забрал, так как парк, который любит Ириска, находится далековато, чтобы идти пешком. Она даже взяла щенка и с удовольствием с ним погуляла. К слову, с собакой она расстается крайне неохотно и редко, так что все рады, что сейчас лето. Не представляю, как бы она училась.

– Я позвоню ей, – садится и, решительно взяв телефон в руки, Вика смотрит на меня.

– Звони. Я с тобой полностью согласен, она не стала бы пропускать такую встречу с Ирой.

Вика кивает и, тут же набрав номер Яны, слушает длинные гудки, которые в итоге остаются неотвеченным вызовом.

– Мне это не нравится, Дань.

Сейчас ее матери позвоню.

Результат тот же.

В голове тут же укореняется мысль, что это неспроста.

– Может, поедешь, узнаешь, как дела?

Мне кажется, любая другая женщина решила, что Вика сошла с ума, посылая своего мужчину проведать бывшую жену. Но есть ситуации, есть моменты, которые в принципе не поддаются логике, объяснениям. Есть и те, где не важна уже логика или разум. Потому порой чувства ревности и неуверенности, просто бывают не кстати, или банально не нужны.

Вот только такие моменты зачастую несут печаль.

Я приехал к нашему старому дому. Поднялся в квартиру и… снова тишина.

Воспользовался ключом, потому что того требовала ситуация, иначе бы не стал. Но внутри было тихо. Вещи, оставленные явно в ситуации внезапного выхода. В общем-то, там все и встало на свои места.

Думать о том, куда повезли Яну, не было нужды. Здесь больница рядом.

– Ну что там? – Вика поднимает трубку в ту же секунду, как я ее набираю.

– Только давай без нервов, Вик. Иначе и не подумаю ничего говорить.

– Я знаю, прости, – она вздыхает. – Обещаю, все в порядке.

– Дома никого, уходили быстро.

– Я же говорила… Мама, пошли с Кьярой погуляем на улицу, – слышу голос дочери в трубку.

– Давай, пойди проветрись. Я пока что в больницу и как узнаю новости, позвоню.

– Честно?

– Честно, – на губах улыбка не от ее вопроса, а от той детской интонации, которую она выбрала для него.

– Я люблю тебя, – напоследок говорит и сбрасывает вызов.

У больницы паркуюсь на свободном месте, которого не так много, потому что она одна на весь район и довольно хорошая.

А в регистратуре, разумеется, никто ничего говорить не хочет.

– Я понимаю, что вы ее бывший муж, но у нас строгая политика…

– Девушка, я понимаю. Но порой на политику можно закрыть глаза, когда на кону жизнь человека. Хотя бы скажите, в каком она состоянии, потому что вряд ли она лежит в какой-то другой.

Она думает пару секунд, затем кивает и смотрит в монитор.

– Повторите ее фамилию и имя.

Я жду недолго, прежде чем мне дадут ответ.

– Итак, она в отдельном боксе, так как, я думаю, вы в курсе ее статуса.

– В курсе.

– Поступила с сильным кашлем и температурой этой ночью. Помимо этого, сама картина не утешающая.

Ее взгляд останавливается на моих глазах.

– Что?

– Вас туда не пропустят. Запрещено. Только один близкий родственник, и это ее мать, как указано в документах, и…

Я склоняюсь чуть ближе, поняв, что она хочет сказать нечто, не касающееся чужих ушей.

– С иммунитетом, еще и на этой стадии подобные случаи не редкость, как и положительные прогнозы.

– Я думаю, вам не стоит давать прогнозы.

– Извините, но это уже скорее факты.

– Даниил? – слышу позади голос матери Яны и оборачиваюсь.

– Здравствуйте, – подхожу, и она тут же начинает плакать, обнимая меня.

– Как же так? Как же такое возможно, скажи мне, пожалуйста.

Я увожу ее в сторону от любопытных глаз и закрываю собой, спокойно ожидая, когда женщина перестанет хоть немного плакать.

– Не злись на нее… Отпусти все это, Данил. Она не хотела зла, даже оступившись…

– Я знаю. Я все знаю и не злюсь, – глажу ее трясущиеся руки. – Давно уже перестал. Как Яна сейчас?

– Плохо. Сильно заболела на днях. Упрямая, не хотела в больницу, все говорила, что это просто горло болит, просто насморк. А ночью стало плохо. Она попала под дождь, на днях был, помнишь? – киваю в ответ. – Вымокла до нитки, а ветром надуло. Я так боюсь что…

– Ну-ну, – снова принимается плакать, а я успокаивать.

Да только как успокоить мать, которая теряет своего ребенка? Теряет навсегда.

– Яна попросила не говорить тебе, что она в больнице, а я… – пожимает плечами и опускает голову. – Разве я могла пойти против ее слова? А ты… спасибо, что дал встретиться ей с Ирочкой. Хороший ты, Данил. Хороший отец и мужчина, она это знала всегда. Знала и потому ушла. Стыдно ей было за свой поступок.

– Я знаю это, – обнимаю ее снова. – Вы звоните и говорите, как она. И если нужна помощь тоже.

– Хорошо. Я буду. Ступай с Богом.

Выйдя на улицу и глотнув свежего воздуха, я не ощутил ничего, кроме тяжести, поселившейся в самом центре моего нутра.

Я ведь не лгал, что простил и забыл все. Самый тяжкий груз на плечах человека – это прошлое. А если оно переполнено ненавистью, то и самому дорога будет тяжелей.

Неизбежное уже рядом, и Яна может быть уверена в том, что никто не будет говорить о ней плохо после ее ухода. По крайней мере, в моей семье точно.

На телефон приходит уведомление из мессенджера. И когда я открываю его, то на экране появляется фотография моей дочери с любимым питомцем в момент дрессировки и подпись: «Она настаивала)».

Тяжесть медленно рассеивается, пока я иду к машине и по пути пишу ответное смс: «Скажи ей, что папа очень гордится ими обеими».

«А для меня пара слов найдется?» – вижу тут же появившийся ответ от Виктории.

«Разве что, я люблю тебя».

«Лучший ответ. Мы ждем тебя домой».

«Я буду очень скоро».