1. Тамара, это попадос!

Я смотрела на Игоря Петровича и чувствовала, как начинаю закипать. Медленно, методично, как вода в старом чайнике — сначала просто тепло где-то под рёбрами, потом горячее сжатие в груди. — Повторите, — сказала я ровно, положив ладони на полированную поверхность стола. — Три машины. Три рейса. Все три — сорваны. Игорь Петрович сидел напротив, лысеющий, с красными прожилками на носу, и смотрел куда-то в сторону окна. Не на меня. — Тамара Викторовна, ну понимаете… пробки, потом один водитель заболел, второй… — Заболел в понедельник, — перебила я. — Сегодня пятница. Четыре дня. За четыре дня вы не нашли замену? Игорь молчал. Остальные семь мужчин за столом тоже молчали, уткнувшись в свои папки, телефоны, чашки с кофе. Куда угодно, только не на меня. Я сжала пальцы, чувствуя, как ноет левое колено — к дождю, наверное. Или просто потому, что мне сорок два, вешу под девяносто кило, и последний раз нормально спала… когда? Позавчера? На юбке — рыжая кошачья шерсть. Муська, конечно. Утром увивалась вокруг ног, пока я собиралась, и теперь вот — весь чёрный костюм в рыжих волосках. Красота. — Игорь Петрович, — сказала я тихо, почти ласково. — Вы понимаете, что из-за сорванных рейсов мы потеряли контракт с «Логистик-Сервис»? Крупный контракт. Постоянный. Игорь дёрнул плечом: — Ну… найдём других… Я усмехнулась. Без радости. — Найдём. Конечно. А вы найдёте себе премию в этом месяце? Игорь побледнел. Остальные замерли. Я обвела взглядом стол: восемь мужчин. Зам по логистике, главный бухгалтер, начальники отделов — перевозки, снабжения, кадров. Все старше сорока. Все работают здесь минимум пять лет. Все смотрят на меня, как на стихийное бедствие. И правильно делают , — подумала я устало. Эту фирму я получила при разводе. Бывший муж отдал её с радостью — убыточная, загибающаяся, с долгами и текучкой кадров. Думал, я через полгода сдамся и продам за копейки. Не сдалась. Три года. Три года я тащила эту контору на себе, разбиралась с каждой накладной, каждым водителем, каждым сорванным рейсом. Выучила всё — от правил перевозки грузов до того, как договариваться с налоговой. И сейчас мы на плаву. Больше того — в прибыли. Но вот такие вот провалы… Я открыла рот, чтобы продолжить разнос — и вдруг почувствовала странное головокружение.

Стол под пальцами дёрнулся. Нет, не дёрнулся. Изменился . Полированное дерево стало шершавым, холодным. Серым. Я моргнула, попыталась сфокусировать взгляд. Игорь Петрович исчез. Вместо него справа — огромный мужчина с широкими плечами, тёмными волосами до плеч и… янтарными глазами. С вертикальными зрачками. Мужчина. На троне. Троне! Я замерла. Офис исчез. Стены, окна, проектор на потолке — всё исчезло. Вместо этого — каменный зал. Арочные окна, сквозь которые лился тусклый свет. Факелы на стенах. Серые каменные колонны. Длинный стол из потемневшего дерева, за которым сидели… люди? Нет, не совсем люди. У одного на висках проступали мелкие чешуйки. У другого — слишком яркие, почти светящиеся глаза. У третьей — длинные ногти, похожие на когти. Что это? Огромный мужчина ударил кулаком по столу. Гулкий звук разнёсся по залу. Я вздрогнула. — Кто-то явно ворует! — прорычал он низким, утробным голосом. — В последнее время попадается только мелочь! Добыча сократилась почти вдвое! Где крупные изумруды? Хотите весь клан опозорить? Он повернулся ко мне. Янтарные глаза с вертикальными зрачками впились в моё лицо. — Что вы скажете на это, госпожа Ринон? Я открыла рот. Закрыла. Что происходит? Где я? Кто такая Ринон? Я замерла.

Не могла пошевелиться. Не могла дышать. Смотрела на этого… человека?— и пыталась понять, что, чёрт возьми, происходит. Горло пересохло. Я попыталась сглотнуть. Не получилось. Опустила взгляд на свои руки. И чуть не задохнулась. Это были не мои руки. Тонкие. Изящные. Длинные пальцы с острыми ногтями, покрытыми чем-то переливающимся — золотисто-зелёным, как лак с блёстками. На запястье — массивный золотой браслет, инкрустированный изумрудами. Изумрудами! Я таких украшений в жизни не видела даже в витринах ювелирных. И чешуя. Мелкая, как у рыбы, золотисто-зелёная, мерцающая в свете факелов. На тыльной стороне ладоней, на запястьях, исчезающая под рукавами платья. Боже. Внутри, где-то в глубине сознания, раздался голос. Шипящий. Чужой. Женский. “Спокойно. Скажи, что полностью с ним согласна. Это Олмар, глава твоего клана, Изумрудных драконов. Всё хорошо.” Я вздрогнула так резко, что стул подо мной скрипнул. Кто это?! Голос снова. Терпеливый. Даже… снисходительный? “Это я. Твоя внутренняя драконица. Не пугайся. Просто кивни ему. Соглашайся. Он дело говорит, кто-то действительно ворует.” Я сжала пальцы в кулаки. Чешуя на руках приятно холодила кожу. У меня нет никакой внутренней драконицы. У меня вообще ничего нет, кроме трёх кошек, ипотеки и проблем с логистикой! “Ну, теперь есть. Поздравляю. А сейчас кивни, пока он не решил, что ты окончательно сбрендила.” Я подняла взгляд. Олмар хмурился всё сильнее. Брови сошлись на переносице. Янтарные глаза смотрели на меня так, будто пытались просверлить дыру в моём черепе. Остальные за столом — восемь фигур неопределенного пока пола и возраста, потому что перед глазами все плыло — уставились на меня в полной тишине. Не паниковать. Разбираться по ситуации.Как на совещаниях. Тамара, спокойно! Это сон. Я судорожно вдохнула. Кивнула. Медленно. — Я… согласна с вами, господин Олмар. Голос был не мой. Выше. Мелодичнее. Без хрипотцы, которая появилась после сорока — от стрессов, недосыпа и вечных простуд. Внутренний голос фыркнул. “Халидэл, глава клана называется халидэл. Но господин на первый раз пойдёт. Ты, кстати, правая рука этого господина. Привыкай.” Пауза. “Ой, сколько тебе всего изучать. Откуда ты такая на мою чешуйчатую голову свалилась?” Я сжала зубы. А вот этого я тоже не знаю! Но очень хочу узнать, если честно! Олмар удовлетворённо кивнул. Выпрямился. Убрал кулаки со стола. — Вот и хорошо, — сказал он. — Значит, начнём проверку. Гарет, Бронт — организуйте подсчёт ценностей в сокровищнице. Завтра утром, на рассвете. Всё по спискам. Каждый камень, каждая монета. Два дракона — один с серебристыми чешуйками на скулах, второй рыжеватый, с острыми клыками, торчащими из-под верхней губы — кивнули синхронно. — Будет исполнено, халидэл, — произнёс серебристый. Олмар обвёл взглядом остальных. — Остальные — по своим делам. Доклады завтра после подсчёта. Свободны. Драконы начали подниматься. Кто-то собирал пергаментные свитки. Кто-то застёгивал тяжёлые кожаные куртки. Серебристый и рыжий направились к выходу — массивной двери из тёмного дерева, окованной железом. Олмар задержался. Посмотрел на меня. — Ринон, — сказал он, и в голосе прозвучало что-то… подозрительное? — Ты странно себя ведёшь. Всё в порядке? Я открыла рот. Что сказать? «Нет, я не Ринон, я Тамара Викторовна, директор транспортной компании из Москвы, и понятия не имею, как оказалась в вашем драконьем совещании»? Внутренний голос застонал. “Не вздумай. Скажи, что устала. Или голова болит. Что угодно, только не правду.” Я сглотнула. Кивнула. — Просто… устала. Долгий день. Олмар прищурился. Изучающе посмотрел. Потом медленно кивнул. — Отдохни. Завтра будет сложно. Если воруют свои… — он стиснул челюсти, — придётся разбираться жёстко. Развернулся и ушёл. Тяжёлые шаги гулко отдавались по каменному полу. Дверь закрылась. Я осталась одна. В огромном зале с факелами и гобеленами. Медленно опустилась обратно на стул. Положила руки на стол. Чешуя мерцала в свете факелов. — Что. За. Чёрт, — прошептала я. Внутренний голос откашлялся. “Ну… с чего начать? Хочешь краткую версию или подробную?” — Подробную, — выдохнула я. — Очень подробную. Прямо сейчас.

“Ладно. Только не паникуй раньше времени. Итак. Ты — Ринон, правая рука халидэла Олмара, клан Изумрудных драконов. Тебе восемьдесят три года.” Пауза. “Хотя выглядишь ты лет на тридцать человеческих, может, даже на двадцать пять. У нас так принято.” Я закрыла лицо руками. — О, боже. “Ага. Для драконицы это расцвет сил. Ты ещё молодая, если что.” — Молодая. “Ну да.” Я разжала пальцы. Посмотрела сквозь них на зал. — А где… где та, настоящая Ринон? Куда она делась? Внутренний голос помолчал. “Не знаю. Честно. Ты просто… появилась. Внутри. И всё моё сознание куда-то отодвинулось. Я чувствую себя… гостем в собственной голове.” Я выпрямилась. — Значит, мы поменялись местами? Или я, как в дешевых романах, просто в коме? Я в коме! Мысль была спасительной, как ни странно. “Нет, ты в клане Изумрудных.” Мечты разбились. — И что теперь? “А вот этого я тоже не знаю. Но давай договоримся: я помогу тебе не облажаться здесь, а ты… постарайся не довести мой клан до разорения? Ладно?” Я усмехнулась. Горько. — Не довести до разорения. Это я умею. “Вот и отлично.” Встала. Ноги подкашивались, но держали. Платье было тяжёлым, тянуло вниз. Корсет сдавливал рёбра. — Где тут… выход? Мне нужно… я не знаю. В уборную. В спальню. Куда-нибудь, где можно прийти в себя. “Дверь слева. Твои покои. Иди прямо, никуда не сворачивай.” Я кивнула. Направилась к двери. И где-то внутри меня чужой голос тихо добавил: “Добро пожаловать в мир драконов, Тамара. Надеюсь, ты выживешь.”

И мы пошли с ней по коридору. Честно говоря, это было дико неудобно. Ноги заплетались, платье норовило залезть всюду. Внутренний голос — драконица — хихикнул. “А вообще, я уже отчаялась! Думала, ты меня совсем не слышишь больше.” Я зажмурилась, сильно. До цветных пятен под веками. Это не может быть реальностью. Открыла глаза. Каменный зал. Факелы. Гобелены с драконами. Все вокруг зеленое и золотое. И я, Тамара Викторовна с совещания. Вот нельзя было Петровичу премию урезать. Он, конечно, заслужил, но у него четверо детей. А теперь последнее, что я сделала, прежде чем моя реальность, взяла да испарилась – урезала премию. Прелесть, что за мысли. Это я сворачиваю, чтобы не думать. Я всё ещё здесь. — Чёрт, — выдохнула я. — Чёрт, чёрт, чёрт. “Ну да, ну да. Чертыхайся, это очень поможет. Идём. Направо, потом по лестнице вверх. Отведу тебя в твои покои. Только там сможешь спокойно разобраться.” Я двинулась к двери. Ноги не слушались. Платье путалось, юбка цеплялась за ботинки — изящные, кожаные, на шнуровке до середины икры. Корсет сдавливал грудь. Тяжёлая ткань тянула плечи вниз. Как они в этом вообще передвигаются? “Привычка. Через неделю не будешь замечать.” — Через неделю, — пробормотала я, толкая дверь. — Будто я тут задержусь на неделю. “А куда денешься?” Коридор за дверью оказался длинным, широким, с высокими арочными потолками. Стены из серого камня, пол — полированный мрамор с зеленоватыми прожилками. Вдоль стен — магические светильники. Не факелы. Шары из матового стекла, внутри которых плясали холодные зелёные огоньки. Магия. Настоящая магия. Я замедлила шаг. Подошла к ближайшему светильнику. Протянула руку. “Не трогай. Обожжёшься.” Отдёрнула пальцы. — Они горячие? “Нет. Но если ты не маг, получишь ожог. Ты, правда, маг. Драконы все маги. Но пока не знаешь заклинаний, лучше не рисковать.” Я выдохнула. Маг. Верните меня обратно! Я ведь проснусь, правда? Ну конечно, это всего лишь сон. Пошла дальше. Гобелены на стенах. Огромные. С изображениями драконов — зелёных, изумрудных, с распахнутыми крыльями. Драконы летели над горами, сидели на скалах, дрались с рыцарями в доспехах. На одном гобелене дракон сжимал в когтях башню замка. На другом — пожирал стадо овец. — Приятная символика, — пробормотала я. “Традиция. Клан Изумрудных — один из старейших. Нам три тысячи лет. Мы гордимся своей историей. Уже триста лет мы добываем изумруды” Навстречу попался дракон. Высокий, с серебристыми чешуйками на висках и шее, в тёмной кожаной куртке с металлическими заклёпками. Увидел меня. Остановился. Поклонился. — Госпожа Ринон. Я замерла. Что сказать? “Кивни. Улыбнись. Иди дальше.” Я кивнула. Выдавила улыбку — губы растянулись неестественно, будто я училась улыбаться по видеоурокам. Пошла мимо. Дракон смотрел мне вслед. Я чувствовала его взгляд спиной. — Он не заметил? — прошептала я, когда мы свернули за угол. “Заметил. Но промолчал. Ты ведёшь себя странно, но драконы вежливы. Не будут лезть с расспросами.” Драконица замолчала на секунду, потом заговорила снова — быстрее, взволнованнее. “Слушай, я обычно не так разговорчива. Честно. Но Ринон не слышала меня шесть месяцев! Вообще! Как будто меня не было. Я пыталась до неё достучаться, кричала, шипела — ничего. Полное игнорирование.” Я поднялась по широкой каменной лестнице. Пролёт, поворот, ещё пролёт. И это было странно легко – тело помнило нагрузки и уж точно было куда тренированнее моего прежнего. — Почему? Что случилось полгода назад? “Она вышла замуж,” — драконица вздохнула. — Удачно. За эльфа. Нашла свое истинное сокровище. Все ей завидовали. Сокровище – это то, что нужно любому дракону. А тут – эльф! И она с тех пор как оглохла. Только о муже и думала. День и ночь.” — Только о нем? Это ж какая зависимость? “Ну да. Мы же одно целое, понимаешь? Я — часть её. Когда она меня не слышит, я чувствую себя… отрезанной. Словно половину моей души куда-то спрятали.”

Я замедлила шаг. Посмотрела вниз, на свои тонкие руки с чешуйками. — Значит, ты и есть настоящая Ринон? “Я — драконья часть Ринон. Инстинкты, сила, магия. А она — человеческая. Мысли, чувства, решения. Мы должны быть вместе. Без меня она… потерянная.” — А сейчас она где? Пауза. “Не знаю. Когда ты появилась, она просто… исчезла. Будто растворилась. Осталась только я. И ты. Так что теперь Ринон – это ты. И судя по твоей растерянности, мы еще обе не поняли, плохо это или хорошо. Но ты меня слышишь!” Я остановилась перед огромным зеркалом в золочёной раме. Оно висело в конце коридора, между двумя окнами с витражами. Посмотрела на своё отражение. И забыла, как дышать. Передо мной стояла красавица. Темноволосая. Изящная. Хрупкая, как фарфоровая статуэтка. Чёрные волосы до пояса, блестящие, волнистые, с зеленоватым металлическим отливом. Зелёные глаза — яркие, как изумруды. Тонкие черты лица, высокие скулы, острый подбородок. На висках — мелкие чешуйки, золотисто-зелёные, плавно переходящие в кожу. На шее — изумрудное ожерелье, массивное, с камнями размером с вишню. В волосах — изящная диадема, тоже с изумрудами. На руках — тонкие тени чешуек, мерцающие в свете магических светильников. Боже. Это я теперь? “Да,” — довольно сообщила драконица. — Красивая, правда? Жаль, Ринон не умела этим пользоваться. Совсем. И мужчин не научилась выбирать.” Я моргнула. Провела пальцами по волосам. Они были тяжёлыми, шелковистыми, скользили сквозь пальцы, как вода. — Да ладно, — пробормотала я, не отрываясь от отражения. — При таких глазах можно хоть короля очаровать. Альфача. Драконица недобро вздохнула. “Ага. Можно. Только она выбрала не короля. А эльфа.” — Думаешь, эльф хуже? Они вроде ничего, симпатичные? “Сейчас увидишь.”

Коридор кончился массивной деревянной дверью, украшенной резьбой — опять драконы, опять изумруды в глазах. Драконица направила меня к ней. “Вот. Твои покои. Заходи.” Я толкнула дверь. Она распахнулась беззвучно. На огромной кровати с резными столбиками и балдахином из зелёного бархата вольготно раскинулся мужчина. Эльф. Красивый. Слащавый. Пепельные волосы до плеч, тонкие черты лица, острые уши. Одет в белую шёлковую рубашку, расстёгнутую до середины груди, и узкие чёрные брюки. Он лежал на боку, опираясь на локоть, и смотрелся в ручное зеркало в золотой оправе. Поправлял чёлку. Делал губы бантиком, как блогерши на селфи. Я невольно вздрогнула. Да не может быть, чтобы драконица из старейшего клана выбрала себе вот это? Она что, совсем с кукухой не дружит. Избранник, между тем, увидел меня. Улыбнулся широко, показав белоснежные зубы. — Дорогая! — пропел он. — Я ждал тебя! Я замерла на пороге. Убитым кроликом фактически, потому что этому прекрасному принцу не хватало только вишневого блеска и натурального макияжа. Девчонка! Чёрт. Этот точно не в моём вкусе. Я побрутальнее люблю. Драконица застонала, я так поняла, что с удовольствием, как существо, мнение которого долго игнорировалось. “Даааа! Вот. Ровно это я и говорила.”

Драконица внутри меня теперь язвительно фыркнула, и в её голосе слышалось столько сарказма, что хоть раздавай нуждающимся. “Но что это я? Знакомься, дорогая. Это твоё сокровище. В том смысле, что лежит тут как на складе и пылится — Тарилас. А альфач, прости, в этом доме — ты.” Тарилас лениво поднял голову, и на его лице расцвела улыбка — приторная, как у продавца в ювелирном, которому позарез нужно впарить самое дорогое кольцо какой-нибудь доверчивой клиентке. —Я так соскучился… Он сделал паузу, и его взгляд скользнул по мне, задержавшись на шее — на массивном изумрудном ожерелье, камни в котором поблёскивали в неверном свете магических светильников. — Принесла мне изумруды? — спросил он, и в голосе появились откровенно жадные нотки. Я попыталась переварить услышанное. Но как-то застревало, застревало. Первое, что я услышала в этом мире – кто-то ворует изумруды. И теперь этот … эльф? Он спросил про изумруды так, будто я должна была принести их ему — как подарок, как дань, как что-то само собой разумеющееся. Будто это моя обязанность — обеспечивать его драгоценностями. Тарилас приподнялся на локте, наклонил голову набок, изучая меня с лёгким любопытством. Пепельная чёлка упала на глаза, и он изящным, отточенным движением убрал её за острое эльфийское ухо. — Ну что ты молчишь? — капризно протянул он, и в голосе появились хныкающие интонации. — Ты же обещала. Ты всегда обещаешь, а потом забываешь. Он сделал паузу, и голос стал жёстче, приобрёл металлические нотки. — Иначе я с тобой разведусь, понимаешь? Разведусь! И пойду жить к кому-нибудь другому, кто меня ценит! А ты… Ты умрешь без сокровища! Драконица внутри горестно, протяжно вздохнула, и в этом вздохе слышалась такая тоска, что у меня сжалось сердце. “Сокровище нельзя бросить. Истинное сокровище. Такова суть дракона. Когда мы выбираем, кого любим, это навсегда — инстинкт, биология, магия, всё вместе. Ринон выбрала его. И теперь… застряла. Как муха в паутине. А он это знает и пользуется. Если бросишь сокровище, действительно можешь умереть. Но это – не жизнь.” Тарилас заметил моё молчание и улыбнулся шире, самодовольно, как кот, который только что стащил сметану и прекрасно знает, что его за это не накажут. — О, дорогая, ну не разведёшься же ты со мной, — протянул он сладко. — Я же твоё истинное сокровище, правда? Ты сама так говорила. Тысячу раз говорила. Он захохотал — тонко, звонко, с придыханием, — и повернулся к стене, где стояла девушка. Рыжеволосая, молодая — лет двадцать, не больше, в простом сером платье и белом переднике, немного мятом. В руках у неё был поднос с кувшином и кубками, которые тихонько позвякивали. Тарилас протянул руку, ленивую и уверенную, и ущипнул её за ягодицу, совершенно не стесняясь моего присутствия. Девушка вздрогнула всем телом, поднос качнулся, кувшин опасно зазвенел. На лице отразился страх — привычный, затаённый, который живёт годами и уже стал частью существования. — Тихо, милая, — лениво сказал Тарилас, не убирая руки. — Не шуми. Госпожа устала, ей нужен покой. Внутри меня что-то щёлкнуло — как предохранитель, который слетает в самый неподходящий момент. При мне. Он при мне щипает служанку, как будто это норма, как будто имеет право. Да и вообще — трогать девушку против её воли!

Я сделала шаг вперёд, и ноги двигались сами, словно управляемые кем-то другим. Платье зашуршало по полу тяжёлыми складками, руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Я подошла к кровати, замахнулась, не думая о последствиях, и дала ему звонкую, смачную оплеуху. Ладонь встретилась со щекой с таким хлопком, что звук отразился от каменных стен и отдался по всей огромной комнате. Голова Тариласа дёрнулась в сторону, пепельные волосы взметнулись, как занавес на сквозняке. Повисла тишина — густая, вязкая, как мёд. Тарилас медленно, очень медленно повернулся обратно и смотрел на меня широко распахнутыми глазами — голубыми, как летнее небо, в которых сейчас плескался чистый, неподдельный шок. На щеке расплывалось красное пятно, уже начинающее багроветь. Но первый, кого я услышала, был голос внутри! « Да!!!! Как ты мне нравишься, Тамара! А давай его когтями?! А?» — Ты… — выдохнуло «сокровище, и голос сорвался на полушёпоте. — Что?! Что ты сделала?! Я выпрямилась, плечи сами расправились, подбородок поднялся. Я стояла перед ним, как стояла, когда ставила на место водителя Серёгу, который приставал к секретарше Люсечке и считал, что ему всё позволено, потому что он мужик и “просто пошутил”. Тогда я вызвала его в кабинет, посмотрела прямо в глаза и сказала три слова: “Ещё раз — увольнение”. Больше он не приставал, и Люсечка перестала вздрагивать, когда он проходил мимо. — Так, — холодно сказала я, и голос прозвучал спокойно, твёрдо, как удар молотка по наковальне. — Нельзя. Тарилас моргнул, хлопнул ресницами — длинными, пушистыми, явно подкрашенными чем-то вроде туши, только магической. — Но… но я же… — начал он, и в голосе появилась обиженная, детская нотка. — Нельзя, — повторила я чётко, отчеканивая каждое слово. — Трогать людей без их согласия. Это называется домогательство. И за это увольняют. Или разводятся. Или дают по лицу ещё раз, если не понял с первого. Драконица внутри одобрительно, громко промурлыкала, и в её голосе слышалось торжество. “Так его! Так его, милая! Давно пора было поставить на место этого паразита! Полгода он творит что хочет, а Ринон молчала, как мышь!” Тут же раздался звон, резкий и пронзительный. Служанка уронила поднос, и он упал на пол с грохотом, который заставил меня вздрогнуть. Кувшин покатился к стене, кубки зазвенели, один из них упал на бок и закрутился волчком. Девушка стояла, прижав обе ладони ко рту, и смотрела на меня огромными карими глазами, в которых плескались слёзы и что-то ещё — надежда, что ли? — Госпожа… — прошептала она, и голос дрожал. Я подошла к ней, нагнулась, подняла поднос с пола и аккуратно поставила его на низкий столик у окна. — Всё в порядке, — сказала я, стараясь говорить мягче, чем минуту назад. — Больше он тебя не тронет. Обещаю. Она кивнула судорожно, быстро, и слёзы блеснули на ресницах, готовые вот-вот пролиться. Тарилас сполз с кровати. И теперь сидел на краю, держась за щёку, и смотрел на меня с выражением полного, абсолютного шока. Губы дрожали, глаза заблестели — то ли от слёз, то ли от ярости, то ли от обиды, которую он привык выставлять напоказ. Потом он вскочил на ноги — быстро, изящно, как кошка, которую внезапно облили водой, — и рванул к двери. Он распахнул её с размаху, чуть не сорвав с петель, и выскочил из спальни, даже не обернувшись. Дверь хлопнула так, что задрожали стёкла в окнах. Драконица внутри довольно фыркнула, и в её голосе слышалось злорадство.

“Жаловаться побежал. Будет ныть, что ты его обидела, что ударила без причины, что он теперь несчастен и хочет развода.” Я медленно выдохнула, чувствуя, как внутри всё дрожит от адреналина, и села на край кровати. Осознание обрушилось на меня разом, внезапно, как ведро ледяной воды, вылитое на голову. Я в теле молодой драконицы по имени Ринон. В фэнтезийном мире, где есть драконы, изумруды, магия и кланы. С мужем-альфонсом, который щиплет служанок, вымогает драгоценности и угрожает разводом. И я только что дала ему пощёчину, от которой у него, наверное, до завтра будет гореть щека. Ладно, — подумала я, глядя на закрытую дверь. — Играем роль. Пока не разберусь, что вообще здесь происходит и как мне отсюда выбраться.