2. Неучтенные клановые сокровища

Ночь в чужом теле оказалась пыткой. Я лежала на огромной постели с балдахином, укрытая шёлковым одеялом, и не могла уснуть. Всё было не так . Руки — слишком тонкие, изящные, с длинными пальцами и острыми ногтями, которые цеплялись за ткань. Волосы — тяжёлые, густые, рассыпались по подушке и путались под затылком. Грудь — совсем другая, непривычная, мешала лежать на животе. Даже дыхание ощущалось иначе — более глубокое, медленное, с лёгким свистом на выдохе. Я ощутила, как классно было «в теле» - Ринон, мышечная, миниатюрная, давала эффект невероятной жесткости на любой поверхности. Сидеть было жестко, лежать – жестко. Про сон умолчим. Как же так спать? Я перевернулась на бок, потом на спину, потом снова на бок. Подушка казалась слишком мягкой, одеяло — слишком тяжёлым. Внутренняя драконица дремала, издавая тихое довольное урчание, как кошка на солнышке. Ну хоть кому-то хорошо. Где-то под утро я всё-таки провалилась в беспокойный сон, полный обрывочных снов — горы, изумруды, золото, крылья, рык. Проснулась от стука в дверь — настойчивого, громкого, требовательного. — Госпожа Ринон! — раздался мужской голос за дверью, низкий и раздражённый. — Вас ждут на совещании! Срочно! Я села на кровати, зажмурилась, провела ладонями по лицу. Совещание. Утро. Я — Ринон. Чёрт. Ладно, к утренним совещаниям мне не привыкать. Но обычно я всех будила. А тут! Драконица внутри встрепенулась, встряхнулась, словно стряхивая сон. “Вставай, вставай! Олмар не любит ждать. И вообще, похоже, опять что-то случилось.” — Что случилось? — пробормотала я вслух, сползая с постели. “Не знаю. Но если зовут на совещание в такую рань, значит, что-то серьёзное.” Я накинула халат — зелёный, шёлковый, с вышитыми драконами, — и открыла дверь. За ней стоял молодой слуга в сером камзоле, с перепуганным лицом и выпученными глазами. — Госпожа, глава клана ждёт вас в зале совета. Немедленно. — Я оденусь и приду, — ответила я, стараясь говорить ровно и спокойно, как на работе, когда начальник вызывал на ковёр. Давно меня на ковер-то не вызывали, хочу сказать. Так, Тамара, соберись. Надо понять, что тут происходит и как отсюда выбраться. Иди как здесь жить. Кстати, муженек не пришел ночью. Это хорошо или плохо? А еще, что-то случилось. С изумрудами, да? Слуга между тем кивнул, поклонился и быстро ушёл. Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула. Ладно. Совещание. Работа. Я умею работать. Главное — собраться. Почти сразу прибыла служанка. Драконица подсказывала, что надеть. Сама бы я точно не справилась. В итоге я выбрала строгое тёмно-зелёное платье с высоким воротником и длинными рукавами, без лишних украшений. Волосы Нира собрала в тугой узел на затылке, закрепила шпильками с изумрудами. Минимум украшений — только серьги и тонкое кольцо. Деловой стиль. Серьёзность. Компетентность. Яждиректор. Когда я вышла из покоев и направилась по коридору к залу совещаний, внутренняя драконица уже бодрствовала полностью и комментировала всё вокруг. “Вон тот портрет — Олмар в юности. Красавец, да? И сейчас ничего, конечно. А вот эта ваза — подарок от клана Сапфировых Крыльев, после заключения союза. Ринон её ненавидела, считала безвкусной.” — Спасибо за экскурсию, — пробормотала я, ускоряя шаг. Зал совещаний оказался небольшим, но внушительным — с длинным столом из тёмного дерева, высокими резными стульями и гобеленами на стенах. За столом уже сидел Олмар, хмурый и напряжённый. Рядом с ним стояли двое мужчин. Которых я уже видела накануне. Теперь есть возможность выяснить, ху есть кто. Первый — высокий, с широкими плечами и жёстким взглядом, серебристые чешуйки на висках поблёскивали в свете магических светильников. Тёмные волосы стянуты в короткий хвост на затылке, на руках — следы ожогов и шрамов. “Гарет, управляющий шахтой, — подсказала драконица. — Жёсткий, прямолинейный, не любит пустых разговоров. Ринон побаивалась его.” Второй — пониже ростом, рыжеватый, с круглым лицом и тяжёлыми кольцами на пальцах. Одет богато, но без изящества — бархатный камзол с золотым шитьём, слишком много украшений. “Бронт, казначей. Считает монеты, записывает доходы, ворчит на расходы. Ринон его терпеть не могла.” Олмар поднял взгляд, когда я вошла, и кивнул. — Госпожа Ринон. Садитесь. Я села на указанный стул, выпрямила спину, сложила руки на столе. Как на совещании в офисе. Спокойно. Профессионально. Олмар не стал тянуть с объяснениями. — Снова недостача изумрудов. — Голос прозвучал глухо, с плохо скрываемым раздражением. — Третья за два месяца. Гарет обнаружил расхождения при пересчёте. Гарет кивнул, скрестив руки на груди. — Восемьдесят два камня. Средний размер. Стоимость — около двух тысяч золотых. Исчезли между последней проверкой и вчерашним днём. Я нахмурилась, стараясь выглядеть озабоченной, а не потерянной. Лицо Олмара с выражением «никогда не было, и вот опять», явно подсказывало, что изумруды пропадают часто. — Когда была последняя проверка? Бронт хмыкнул, глядя на меня с лёгкой насмешкой. — Две недели назад. Вы, госпожа Ринон, отвечаете за учёт в сокровищнице. Что скажете? Отвечаю за учёт? Я? Драконица внутри фыркнула. “Ага. Формально — да. Только Ринон последние полгода вообще не интересовалась сокровищницей. Слишком занята была мужем и украшениями.” Я сделала глубокий вдох, собралась. Ладно. Как на работе. Анализ. Факты. Система. — Расскажите подробнее про учёт, — сказала я ровно, глядя на Гарета. — Как изумруды движутся от добычи до хранения? Кто записывает? Где пересчитывают? Есть ли двойная проверка? Воцарилась тишина. Все трое уставились на меня, словно я вдруг заговорила на иностранном языке. Гарет первым пришёл в себя, нахмурился ещё сильнее. — Благородная Ринон… вы… очень давно не интересовались такими деталями. Полгода, полагаю? — мысленно прикинула я, но вслух не сказала. Все те же полгода. Надо понять, что случилось с Ринон. Драконица внутри одобрительно мурлыкнула. “О, нравится мне это! Продолжай.” Бронт хмыкнул снова, но теперь в его взгляде мелькнуло удивление. — Может, наконец займётесь делом, а не украшениями? Я повернулась к нему, посмотрела прямо в глаза. Холодно. Без улыбки. Мне прямо Игорь Петрович почудился с его нелепой ленью. — Именно этим и займусь. Олмар выдохнул, откинулся на спинку стула. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на облегчение. — Хорошо. Гарет, Бронт — покажите госпоже Ринон, откуда пропали изумруды. Объясните всё, что она спросит. Гарет кивнул, всё ещё недоверчиво глядя на меня. — Как скажете, халидэл. Мы встали из-за стола. Олмар задержал меня взглядом, когда я проходила мимо. — Ринон… — начал он тихо, так, что только я могла услышать. — Я рад, что ты поправилась. И… ты и правда изменилась. Мне нравится, что ты берешь все в свои руки. Как тогда. Я кивнула, не зная, что ответить. Драконица внутри злорадно хихикнула. “Да уж. Изменилась — не то слово.” Коридор к сокровищнице оказался длинным, с низкими сводами и массивными каменными стенами. Магические светильники мерцали тускло, отбрасывая длинные тени. Гарет и Бронт шли впереди, молча, я — за ними. С каждым шагом в груди нарастало странное волнение, смешанное с предвкушением. Драконица внутри комментировала без остановки, знакомя меня с окружением. “Гарет — суровый, но честный. Работает на шахте двадцать лет, знает каждую жилу. Ринон побаивалась его, потому что он не терпел глупости. А вот Бронт… с ним сложнее. Любит деньги. Очень любит. Слишком любит.” — А кто ещё имеет доступ в сокровищницу? — спросила я вслух, глядя на спину Гарета. Он обернулся, бросил на меня быстрый взгляд. — Олмар, вы, я, Бронт. Иногда — Мирель, по разрешению главы клана. “Мирель, — подсказала драконица. — Старшая драконица клана, наставница Ринон. Влиятельная особа. Олмар её уважает. И тебе она понравится, думаю.” — Мирель… — повторила я задумчиво. — Она часто приходит? Бронт обернулся через плечо, хмыкнул. — Раз в месяц, не чаще. Проверяет магические артефакты, следит за защитными чарами. Гарет остановился перед массивной дверью из тёмного металла, покрытой резьбой в виде драконов и рун. Достал тяжёлый ключ, вставил в замок. — Входите, госпожа Ринон. Дверь открылась бесшумно, несмотря на свою массивность.

И я переступила порог сокровищницы. Я ожидала многого, входя в сокровищницу. Комнаты, заставленной сундуками, стеллажей с украшениями, может быть, нескольких куч монет, как в фильмах про драконов и жадных королей. Но реальность превзошла все ожидания настолько, что у меня перехватило дыхание.

Сокровищница оказалась огромной — высокие своды терялись в полумраке, освещённые лишь мягким светом магических светильников, парящих под потолком. А пол… пол был покрыт золотом. Буквально покрыт им, словно кто-то высыпал содержимое нескольких банковских хранилищ прямо на каменные плиты. Монеты — сотни тысяч, может быть, миллионы монет — лежали холмами, переливаясь и мерцая в неверном свете. Между ними громоздились сундуки, инкрустированные драгоценными камнями, шкатулки из резного дерева и слоновой кости, статуэтки из золота и серебра, старинное оружие с рукоятями, украшенными самоцветами, доспехи, которые, казалось, светились изнутри собственным магическим сиянием. Всё это богатство сияло, мерцало, переливалось бесчисленными оттенками золота — от тёплого медового до холодного белого. И изумруды.

Боже мой. Изумруды. Они лежали отдельно от всего остального, на специальных стеллажах вдоль дальней стены — от мелких, размером с горошину, до гигантских, величиной с мой кулак. Тёмно-зелёные, словно глубина лесного озера, ярко-зелёные, как первая весенняя трава, почти чёрные, с таинственными переливами в глубине. Необработанные кристаллы соседствовали с идеально ограненными камнями. Россыпи сверкающих изумрудов лежали в хрустальных чашах, ожерелья покоились на бархатных подставках, короны с изумрудными вставками красовались на специальных манекенах. Я застыла на пороге, буквально не в силах сделать шаг дальше. Потому что внутри меня что-то проснулось.

Не драконица — та была бодра и активна с самого утра. Нет, это было что-то более глубокое, более древнее, более инстинктивное. Что-то, спавшее где-то на самом дне моей новой сущности. Жажда. Острая, почти физически болезненная, как голод после трёхдневной голодовки или жажда влаги в раскалённой пустыне. Только это не было голодом или жаждой в привычном понимании. Это было желание настолько сильное, что оно буквально затмило все остальные мысли, все остальные ощущения. Мне хотелось взять всё это. Удержать это. Накопить ещё больше. Спрятать от чужих глаз и никогда, никогда не отдавать.

“ ВСЁ ЭТО МОЁ ”, — прошептало что-то древнее и тёмное в глубине моего сознания. Внутренняя драконица довольно, почти экстатически замурлыкала, растягиваясь в груди, наполняя всё моё существо тёплым, почти опьяняющим удовольствием. “Наконец-то! Наконец-то ты чувствуешь, как надо! Видишь, как прекрасно? Это наше. Всё наше. Каждая монета, каждый камень, каждая крупица золота. Наше, наше, наше, и никто не смеет прикасаться к этому без нашего позволения!” Ага, подсказывала рациональная часть меня, только воры. Я судорожно вдохнула, пытаясь взять себя в руки, и сжала кулаки так сильно, что острые ногти впились в ладони, оставляя болезненные полумесяцы.

Что… что со мной происходит? Это же… это же безумие какое-то. Но ноги уже несли меня вперёд, совершенно не спрашивая разрешения у разума. Один шаг, потом ещё один, потом ещё. Я шла прямо к дальнему стеллажу с изумрудами, не в силах оторвать взгляда от сверкающих камней. Золото под ногами позвякивало, монеты перекатывались, но я не обращала на это внимания. Всё моё существо было сосредоточено на изумрудах. Где-то позади прозвучал обеспокоенный голос Гарета: — Госпожа Ринон? Вы… хорошо себя чувствуете? Я не ответила. Не могла ответить. Вся моя концентрация, вся моя воля были сосредоточены на изумрудах, сверкающих в нескольких шагах от меня.

Прекрасные. Холодные. Идеальные. Мои. Рука сама потянулась вперёд, пальцы раскрылись, и я взяла ближайший камень — крупный, размером с небольшое перепелиное яйцо, тёмно-зелёный, почти чёрный, с тонкими светлыми прожилками, уходящими в глубину кристалла. Пальцы сомкнулись вокруг него. Боже мой. Холодный. Идеально гладкий. Совершенный во всех отношениях. Тяжёлый, плотный, настоящий. Драконица внутри меня буквально взвыла от восторга, заполняя всё моё сознание ликующим рёвом. “ДА! ВОТ ОН! НАШ! ВОЗЬМИ ЕГО! ПРИЖМИ К СЕБЕ! ПОЧУВСТВУЙ! НЕ ОТДАВАЙ НИКОМУ, НИКОГДА, ЭТО НАШЕ!”

Я подняла камень ближе к лицу, рассматривая игру света в его глубине, зажала в ладони так крепко, что костяшки пальцев побелели. По спине прокатилась волна чистого, неразбавленного удовольствия, такого острого, что я невольно прикрыла глаза. Это не было похоже ни на что из того, что я испытывала раньше, в своей прошлой жизни. Это было что-то первобытное, инстинктивное, идущее откуда-то из самых глубин новой сущности. Словно я нашла что-то невероятно важное, что-то утраченное давным-давно, что-то абсолютно, безусловно своё. — Госпожа! — резко, почти с тревогой окликнул меня Гарет, и я услышала его быстрые шаги, приближающиеся ко мне. Я вздрогнула, словно очнувшись от транса, и моргнула несколько раз, пытаясь вернуться в реальность. Посмотрела на изумруд, зажатый в моей руке, потом перевела взгляд на Гарета.

Он стоял в нескольких шагах от меня, глядя настороженно и напряжённо, словно я была диким зверем, который может напасть в любой момент. Чёрт. Чёрт побери. Я веду себя абсолютно неадекватно.

С огромным усилием воли я разжала пальцы, положила изумруд обратно на стеллаж. Камень выскользнул из моей ладони, и драконица внутри жалобно заскулила, словно у неё отняли любимую игрушку. “Нет! Зачем? Он наш! Возьми его обратно!” — Извините, — пробормотала я, отступая на шаг и судорожно сглатывая. Горло пересохло. — Я просто… я давно не была здесь. Забыла, как… впечатляюще это выглядит. Гарет не сразу убрал руку с меча, всё ещё внимательно глядя на меня тяжёлым, оценивающим взглядом. — Благородная Ринон, — произнёс он медленно, осторожно подбирая слова, — вы последний раз были здесь три месяца назад. Тогда изумруды вас совершенно не интересовали. Вы даже не взглянули на них. И это, если честно, было скорее пугающе. Вы возвращаетесь к жажде… Голос Гарета был полон изумления и шока. - Вы… здоровы? – снова шок. Бронт, стоявший у входа с толстой учётной книгой в руках, хмыкнул, и в его голосе прозвучала плохо скрываемая насмешка: — Госпожа давно перестала интересоваться семейным делом. А сейчас что, проснулась? Вообще – жажда сокровищ естественна. И после трех месяцев перерыва я вообще удивляюсь, что вы на ногах стоите. И никто же не предупредил, да? Вот заразы. Хотели понять, как я справлюсь, да? Я сделала глубокий вдох, заставляя себя успокоиться, взять эмоции под контроль. Драконица внутри всё ещё скулила, требуя вернуться к изумрудам, но я упрямо игнорировала её. Соберись, Тамара. Ты на работе. Представь, что это просто очередное совещание с трудным клиентом. — Я чувствую себя отлично. Оба мужчины вздрогнули. Я воспользовалась паузой, чтобы внимательно осмотреться. Сокровищница была действительно огромной, но организована странно. Золото лежало кучами — без всякого порядка, без учёта, без системы. Изумруды на стеллажах тоже не были как следует рассортированы — крупные лежали рядом с мелкими, обработанные смешались с необработанными. Бардак. Полный бардак. Как тут вообще можно что-то пересчитать? — Покажите мне учётные записи, — попросила я, глядя на Бронта. Он нахмурился, прижал книгу к груди, словно защищаясь. — Зачем вам учётные записи, госпожа? Вы никогда… — Покажите, — повторила я твёрже, глядя ему прямо в глаза. Пауза затянулась. Бронт переминался с ноги на ногу, явно нервничая, потом неохотно протянул мне тяжёлую кожаную книгу. Я открыла её, начала листать страницы. Записи были небрежными, неразборчивыми, без подробностей. “Поступление изумрудов — 150 штук”. “Изъятие для украшений — 80 штук”. Ни размеров, ни качества, ни точных дат. Строчки скакали, цифры не сходились. Это не учёт. Это профанация. Драконица внутри, отвлёкшись от изумрудов, фыркнула с презрением. “Ринон в последнее время не проверяла эти записи. Ей было всё равно. Бронт и забыл, небось, как драконицы умеют гневаться” Я подняла взгляд на казначея. Он стоял, красный, вспотевший, избегая моего взгляда. — Итак, еще раз подробно назовите, кто имеет доступ в сокровищницу, — спросила я, закрывая книгу. Гарет ответил первым: — Олмар, вы, я, Бронт. Иногда — Мирель, по разрешению главы клана. Я нахмурилась. — Это все? Гарет удивлённо приподнял бровь: — Все. Я задумалась, глядя на россыпи золота и изумрудов вокруг. Пять человек с доступом. Небрежный учёт. Недостачи, повторяющиеся регулярно. Либо кто-то из пятерых ворует. Либо есть ещё один способ проникнуть сюда. Либо, что тоже вероятно, воруют где-то еще. И тут мне пришла в голову великолепная мысль. —Бронт. Наведите порядок в записях и в сокровищнице. Проведите полную инвентаризацию. Я хочу знать, сколько изумрудов не учтено и сколько осталось. И какова недостача на самом деле. Зайдете ко мне завтра утром, я расскажу, как именно вести учет. Есть подозрение, что все сойдется. Драконица внутри согласно мурлыкнула: “Ты начинаешь соображать. Нравится мне это.” Я обернулась к Гарету: — Расскажите мне подробно, как изумруды попадают сюда из шахты. Весь путь — от добычи до хранения. Кто их транспортирует? Кто пересчитывает на каждом этапе? Есть ли двойная проверка? Гарет молчал несколько секунд, глядя на меня с нескрываемым удивлением. Потом медленно кивнул: — Хорошо, госпожа. Расскажу. Бронт хмуро смотрел на меня, сжимая в руках учётную книгу. И я вдруг поняла, что сейчас начинается настоящая работа. Которую, возможно, будут саботировать. Но я не дам им шанса.

Я вышла из сокровищницы на ватных ногах, словно провела там не полчаса, а несколько часов изнурительной работы. Голова кружилась, в ушах стоял странный звон, а в груди всё ещё пульсировала тупая, ноющая боль — отголосок того зова золота, что накрыл меня внутри. Драконица притихла, свернулась клубком где-то глубоко внутри, но я чувствовала её неудовлетворённость, её тихое, упрямое недовольство. Словно избалованный ребёнок, которому не дали любимую игрушку. “Надо было взять хотя бы один изумруд. Один! Маленький. Никто бы не заметил.” Заткнись , — мысленно огрызнулась я. — Мы здесь не для того, чтобы воровать из собственной сокровищницы. “Не воровать. Брать своё. Это же НАШЕ.” А вот это неизвестно. Это – клана. Нужно выяснить, насколько богата Ринон. Вообще, многое нужно выяснить. Я потерла переносицу, пытаясь унять начинающуюся головную боль. Как мне не хватает моих очков на носу, кто бы знал. Массивная дверь за спиной захлопнулась с глухим металлическим лязгом, защитные руны на ней вспыхнули ярко-синим и погасли. Коридор, ведущий от сокровищницы к жилым покоям, оказался длинным, широким, освещённым редкими светильниками. Каменные стены, высокие своды, холод, идущий от пола. Где-то далеко, за поворотом, слышались приглушённые голоса — видимо, слуги или стража. Я шла медленно, стараясь упорядочить мысли и восстановить нормальное дыхание. Нужно было обдумать всё, что я узнала. Небрежный учёт, пять человек с доступом, регулярные недостачи изумрудов… За поворотом коридора я почти столкнулась с высоким мужчиной в тёмном плаще. Он шёл быстро, уверенно, погруженный в свои мысли, и, кажется, не ожидал встретить меня здесь. Мы оба резко остановились в паре шагов друг от друга.

Я успела рассмотреть его за эту секунду — высокий, широкоплечий, но без той массивности, что отличала драконов. Тёмные волосы до плеч, чуть растрёпанные, словно он провёл по ним рукой. Серые глаза, внимательные и усталые одновременно. Лицо красивое, точёное, с высокими скулами и прямым носом — но какое-то изможденное, словно он давно не высыпался. Тёмный плащ поверх простой, но качественной одежды. Располагающий, я бы сказала. За ним, в нескольких шагах, остановились двое стражей в лёгких доспехах, с мечами на поясах.

Мужчина смотрел на меня внимательно, изучающе, и в его взгляде читалось удивление, смешанное с осторожностью. — Госпожа Ринон, — произнёс он наконец, и голос его оказался низким, приятным, чуть хрипловатым. — Вы очень бледны. Жажда сокровищ? Я моргнула, не сразу сообразив, о чём он говорит. Потом до меня дошло — конечно, я, наверное, выгляжу неважно после того, что произошло в сокровищнице. Бледная, растрёпанная, с лихорадочным блеском в глазах. Мужчина чуть склонил голову набок, разглядывая меня с явным профессиональным интересом, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на… сочувствие? Понимание? — Это нормально, — сказал он мягко, успокаивающе, словно обращаясь к напуганному ребёнку. — Вы драконица. Золото и драгоценности — часть вашей сути, часть вашего естества. Инстинкт накопления заложен в вас на глубочайшем уровне. Но если жажда слишком сильна, становится неконтролируемой… нужно научиться с этим работать, обуздывать это. — Он сделал паузу, потом добавил осторожно: — Вы были больны. Довольно долго. И насколько мне известно, давно не посещали сокровищницу. Скорее всего, жажда накопилась, стала сильнее, чем обычно. Внутренняя драконица, дремавшая после пережитого потрясения, вдруг встрепенулась, насторожилась. “Айвер. Маг. Занимается исследованиями, лечением, магическими артефактами.И добычей. Ринон к нему относилась… нейтрально. Видела его редко. Но он умный. И проницательный. Осторожнее.” Айвер заметил мою реакцию, но никак не прокомментировал, только продолжил мягко, почти ласково: — Вы правда изменились, госпожа Ринон. Это заметно. И это… — он сделал паузу, подбирая слова, — это хорошо. Вы выздоровели. Не только физически. Что-то изменилось внутри. Его серые глаза смотрели на меня пристально, изучающе, словно пытались заглянуть глубже, под поверхность. Я почувствовала лёгкое покалывание на коже — магия? Он что, сканирует меня прямо сейчас? Чёрт. Это может быть опасно. Если он поймёт, что я не Ринон… Но Айвер уже отступал, слегка улыбаясь — усталой, немного грустной улыбкой. — Я как раз направлялся в свою лабораторию, — сказал он негромко. — У меня там есть несколько образцов драгоценных камней и металлов, которые я держу специально для тестирования реакции драконов. Если хотите, можете зайти. Я проверю, насколько силён у вас сейчас зов золота, помогу научиться контролировать его. Это несложная процедура, безболезненная. Один из стражей за его спиной недовольно хмыкнул: — Мастер Айвер, глава клана не одобрит… Айвер обернулся к нему, и в его голосе прозвучала спокойная, но непререкаемая уверенность: — Халидэл Олмар как раз одобрит. Госпожа Ринон находится под моим наблюдением… со вчерашнего совета и неожиданного выздоровления. Я имею полное право проводить все необходимые обследования. Стражи переглянулись, но возражать не стали, хотя недовольство на их лицах не исчезло. Айвер снова повернулся ко мне, вопросительно приподняв бровь. Итак, вчерашнее появление за столом на совещании совпало с неожиданным выздоровление. Олмар беспокоился, и немудрено. Но что ж такое со мной случилось. Долго болела? А как? А почему? Маг точно знает. Да и сам Айвер… что-то в нём вызывало странное доверие. Может быть, усталость в его глазах. Может быть, мягкость в голосе. Драконица внутри задумчиво промолчала несколько секунд, потом проворчала: “Рискованно. Но полезно. Айвер знает о драконах много. Если кто и может помочь справиться с жаждой золота — то он.”

Я глубоко вдохнула и кивнула: — Хорошо. Я пойду с вами. Айвер слегка улыбнулся — на этот раз улыбка была более тёплой, почти дружелюбной, и это изменило его лицо, сделав моложе и привлекательнее. — Отлично. Моя лаборатория на третьем уровне, в восточном крыле. Недалеко отсюда. Прошу, следуйте за мной. И… он говорит со мной, словно с новоприбывшей, да? Он говорит так, словно объясняет самые простые вещи. Ничего не понимаю. Он развернулся и зашагал по коридору, плащ развевался за ним. Я пошла следом, стараясь унять нервную дрожь в руках. Ну что ж. Посмотрим, что из этого выйдет.