3. На кой мне ваше сокровище?

Лаборатория Айвера находилась в узкой башне восточного крыла — высокая комната с окнами-бойницами, через которые лился холодный серебристый свет. Стены были сплошь уставлены полками: книги, склянки, пузырьки с непонятными жидкостями, кристаллы всех форм и размеров — прозрачные, дымчатые, фиолетовые, кроваво-красные. Некоторые светились изнутри мягким, пульсирующим сиянием. Посреди комнаты стоял массивный стол, заваленный свитками, инструментами, какими-то металлическими штуковинами, назначение которых я даже представить не могла. Пахло травами, воском и чем-то острым, похожим на озон после грозы. Айвер закрыл за нами дверь, и стражи остались снаружи. Я почувствовала, как напряжение в плечах немного отпустило — всё-таки без свидетелей было спокойнее. Маг указал мне на деревянный стул у стола, сам прошёл к небольшой печке в углу, где что-то тихо булькало в медном чайнике. — Присаживайтесь, госпожа Ринон. Сейчас заварю вам чай.

Я села, с любопытством оглядываясь. На одной из полок стоял целый ряд черепов — явно учебные пособия, судя по подписям на латыни. На другой — какие-то засушенные растения, корешки, пучки трав. А рядом с моим стулом, прямо на полу, лежала огромная стопка книг, некоторые раскрыты, с закладками и пометками на полях. Этот парень явно помешан на работе , — подумала я. Айвер вернулся с двумя чашками дымящегося чая и протянул одну мне. — Травяной сбор. Успокоит жажду. Ненадолго, конечно, но облегчение почувствуете. Я осторожно понюхала — пахло мятой, чем-то цветочным и ещё какой-то незнакомой горчинкой. Сделала маленький глоток. Тепло разлилось по груди, напряжение действительно начало отступать, а драконица внутри довольно промурлыкала и окончательно свернулась клубочком. Ну надо же. Работает. Айвер сел напротив, устроился в своём кресле, закинув ногу на ногу, и посмотрел на меня с лёгкой улыбкой — искренней, без настороженности или подозрительности. — Жажда сокровищ, — начал он мягко, словно рассказывая сказку на ночь, — это инстинкт накопительства. Для дракона это естественно, как дыхание. Золото, драгоценные камни — это не просто красивые вещи. Это магия, застывшая в материи. Источник силы. Дракон притягивается к ним на инстинктивном уровне, потому что они питают его магическую сущность. Но… — он сделал паузу, пригубил чай сам, сбор, видимо, успокаивал и его, — если инстинкт слишком силён, если дракон не может его контролировать, он становится рабом золота. А не его хозяином.

Я кивнула, слушая внимательно. Это объясняло многое — и мою реакцию в сокровищнице, и почему драконица так возбудилась при виде изумрудов. Внимательные серые глаза мага меня откровенно рассматривали. Я немного смутилась – все же еще не привыкла быть красивой. Щеки, вероятно, чуть порозовели, я чувствовала жар. Близость мага меня… успокаивала что ли. Вообще, я как Тамара неплохо разбиралась в людях. — Как с этим бороться? — спросила я, делая ещё один глоток чая. Айвер задумчиво покрутил чашку в руках. — Трансформация помогает. Когда вы превращаетесь в дракона, вы выпускаете его наружу, отдаёте ему часть контроля. Инстинкты получают выход, разрядку. После этого жажда слабеет, становится управляемой. — Он улыбнулся. — Думайте об этом как о… выгуле собаки. Как о том, что вы берете ее на охоту. Если держать её взаперти слишком долго, она начнёт безобразничать. Я фыркнула, чуть не поперхнувшись чаем. — Вы сравниваете древнее магическое существо с собакой? — Почему бы и нет? — невозмутимо ответил Айвер, и в его глазах плясали смешинки. — Собаки тоже благородные существа. И тоже требуют регулярного выгула. Я покачала головой, но улыбнулась. Что-то в его манере говорить было обезоруживающе простым, лишённым пафоса и высокомерия. Потом я задала вопрос, который крутился у меня в голове с самого начала: — А вы… вы можете трансформироваться? Айвер покачал головой, и на его лице промелькнуло что-то похожее на лёгкую грусть. — Я — маг, не дракон. Но я помогаю драконам управлять их силой. И тут я поняла, что попалась, задав этот вопрос. Ринон должна была знать о нем такие вещи, верно? Но маг сделал вид, что все в порядке. Айвер говорил со мной так, словно знал, что я не совсем Ринон. Словно понимал, что я — новенькая в этом теле, в этой жизни. Но прямо не говорил об этом. Просто принимал как данность. Айвер отставил чашку и слегка наклонился вперёд, сложив руки на коленях. — Хотите научиться превращению? — спросил он осторожно, словно предлагая что-то запретное. — Я расскажу, как. Это просто. Вероятно, вы забыли во время болезни. Я замерла, чашка застыла у губ. — Это… это безопасно? — Безопаснее, чем копить жажду внутри, пока она не взорвётся. — Он говорил серьёзно, без тени насмешки. — Первая трансформация всегда сложная. Тело сопротивляется, инстинкты пугают, кажется, что ты теряешь себя. Но если правильно подготовиться… — Он улыбнулся. — Это будет похоже на прыжок в холодную воду. Сначала страшно, потом — восхитительно. Я прикусила губу, раздумывая. С одной стороны — это риск. Я понятия не имею, как управлять драконьим телом, что, если я застряну в этой форме? Что, если потеряю контроль? С другой стороны… жажда золота была реальной проблемой. И если трансформация действительно поможет с ней справиться… Драконица внутри встрепенулась, заинтересованно подняла голову: “Да! Да, давай! Я хочу размяться! Я хочу полетать!” Полетать?! — мысленно взвизгнула я. — Ты с ума сошла? Я даже ходить в драконьей форме не умею, а ты про полёты! “Научишься. Инстинкты помогут.” Я глубоко вдохнула и посмотрела на Айвера. — Хорошо. Объясните, как это делается. Айвер кивнул, довольный, и откинулся на спинку кресла.

— Первое — и самое важное — расслабиться. Чем больше вы сопротивляетесь, тем труднее трансформация. Представьте, что ваше тело — это одежда. Драконья форма — другая одежда. Вы просто… переодеваетесь. — Он сделал паузу. — Второе: почувствуйте магию внутри себя. Она течёт по венам, как кровь. Сосредоточьтесь на ней. Позвольте ей расшириться, заполнить каждую клетку тела. Я кивнула, пытаясь представить это. — И третье, — продолжил Айвер, — дайте дракону контроль. Не боритесь с инстинктами. Пусть они ведут вас. Драконья форма — это не враг. Это часть вас. Ваша сущность. Айвер встал, накинул плащ и кивнул мне: — Пойдёмте. Здесь слишком тесно для первой трансформации. Отведу вас в лес, подальше от любопытных глаз. Я последовала за ним. Мы спустились по узкой винтовой лестнице, прошли через несколько коридоров и вышли через боковые ворота замка. И натолкнулись на сопротивление… У ворот нам преградил путь еще один страж. —Айвер. Нет. Что за положение у этого мага? Почему его держат тут под стражей. —Варин, мне некуда бежать, к тому же, смотри, меня сопровождает госпожа Ринон. — О, да, ты взял с собой полудохлую драконицу… Все в курсе, что ее магия не работает. Этот небольшой диалог сказал мне две вещи: со мной никто не считается – это первая, я действительно была в плачевном состоянии – вторая. Да что ж такое было с этой Ринон. Я расправила плечи. Итак, Тамара, у тебя есть статус. — А ну отойди. Под мою ответственность. Хочешь, прямо сейчас иди к халидэлу Олмару. Страж от моего голоса вздрогнул. И сразу засуетился. Маг посмотрел с благодарностью и улыбкой. Я ему нравилась. Не в смысле женщины, хотя кто знает, но вот такой, защищающей себя и его, я ему точно нравилась. Итак, Ринон была безвольной и все время подвергалась оскорблениям, имея высокий статус. Прекрасно. Великолепно. Само совершенство. Страж велел открыть небольшую дверь у ворот и передо мной открылась невероятная картина настоящей свободы. Лес, горы, подпирающие небо, и драконы, парящие над этим. Стражи, сопровождавшие Айвера, остались у опушки леса — но их стало больше. Четверо. И они явно наблюдали не только за мной, но и за магом. Внимательно. Настороженно. Интересно. Его что, не особо тут любят? Драконица внутри насторожилась, но промолчала. Мы углубились в лес — высокие сосны, густой подлесок, мягкий ковёр из мха и опавшей хвои. Воздух был свежим, чистым, пахло смолой и сыростью. Солнце пробивалось сквозь кроны тонкими золотыми лучами, и в этом свете всё казалось каким-то нереальным, сказочным. Айвер остановился на небольшой поляне, окружённой высокими деревьями, и обернулся ко мне. — Здесь хорошо. Никто не испугается. — Он улыбнулся. — Готовы? Внутренняя драконица оживилась, взволнованно задёргалась: “Да! Да! Наконец-то! Дай мне выйти!” Я сглотнула, кивнула. Айвер говорил спокойно, почти гипнотически: — Закройте глаза. Почувствуйте дракона внутри. Попросите её выйти. Не заставляйте, не толкайте — попросите . Дракон — это не враг, не чужое. Это вы. Ваша сущность. Я закрыла глаза, глубоко вдохнула.

Сосредоточилась на том тепле, что всегда пульсировало где-то в груди, в солнечном сплетении. На той мощи, что дремала внутри, свернувшись клубком, как огромная кошка. Драконица. Выходи. Как будто ее нужно было просить, она и сама… Оооох!!! Внутри — взрыв восторга, ликования: “НАКОНЕЦ!” Тепло вспыхнуло, разлилось по венам, заполнило каждую клетку тела. Магия потекла, закипела, заструилась по коже, и я отпустила .

Боль обрушилась мгновенно. Тело взорвалось . Кости трещали, растягивались, ломались и срастались заново. Кожа горела, покрывалась чешуёй — твёрдой, острой, скользящей по мышцам. Руки удлинялись, пальцы превращались в когти — длинные, изогнутые, смертельно острые. Позвоночник выгнулся, вырос , хвост развернулся за спиной, хлестнул по земле с глухим ударом. И крылья. Боже, крылья . Они прорвались из спины с треском разрываемой плоти, развернулись, расправились — огромные, перепончатые, пульсирующие магией. Ветер подхватил их, и я почувствовала, как мышцы крыльев напряглись, готовые к взлёту. Я кричала — но крик превратился в рык . Низкий, гулкий, раскатистый, заставивший птиц сорваться с ветвей и с криками улететь прочь.

Боль отступила. Осталось только ощущение мощи . Силы, готовой разорвать мир. Я открыла глаза. Мир изменился. Цвета стали ярче, контрастнее. Каждая деталь — чёткая, резкая, словно выгравированная. Я видела каждую иголку на соснах, каждую жилку на листьях, каждую трещинку в коре. Слышала шорох мышей в подлеске, далёкий гул водопада, стук собственного сердца — мощный, медленный, гулкий, как барабан. И запахи. Боже, запахи . Смола, мох, влажная земля, металл доспехов стражи вдалеке, травяной чай на дыхании Айвера.

Айвер. Он стоял внизу — крошечный, хрупкий, смотрел на меня снизу вверх с восхищённой улыбкой. Он такой маленький… Я опустила взгляд на себя — и ахнула (вернее, издала какой-то низкий гулкий звук). Я была огромной . Изумрудная чешуя сияла на солнце, переливаясь зелёным и золотым. Крылья — огромные, полупрозрачные на свету, с золотыми прожилками. Когти — длинные, изогнутые, блестящие, словно отполированные. Хвост лежал на земле, мускулистый, гибкий, покрытый шипами на кончике. Ну что, привет, Тамара Викторовна. А в таком виде водителей пугать было бы намного легче. Здрасти – вам премию или огонь в вашу наглую морду, сорвавшую рейс? Жаль, нельзя. Внутренняя драконица торжествующе взревела: “МЫ! Мы ЦЕЛЫЕ! Мы СИЛЬНЫЕ!” Я попробовала пошевелиться — и чуть не упала. Четыре лапы вместо двух ног — непривычно, странно, но… инстинкты подсказывали, как двигаться. Я сделала шаг, потом ещё один. Неуклюже, но получалось. Айвер засмеялся — негромко, восхищённо: — Великолепно, госпожа Ринон! Вы прекрасны!

Я опустила взгляд на него — и вдруг мне захотелось взять его в лапу. Просто так. Любопытства ради. Осторожно, медленно я протянула переднюю лапу и раскрыла её, пытаясь сделать жест, похожий на человеческий — ладонь вверх, пальцы расставлены. Ощущения были странные . Лапа огромная, тяжёлая, но управлялась легко, словно всегда была частью меня. Когти длинные, острые — нужно быть осторожной, чтобы не поранить. Кожа на подушечках лап грубая, шершавая, но чувствительная — я ощущала каждый камешек, каждую травинку. Айвер посмотрел на мою раскрытую ладонь, улыбнулся шире и без всяких колебаний забрался на неё, устроившись, как на площадке. Лёгкий. Тёплый. Живой. Я замерла, боясь пошевелиться. Он был таким хрупким, таким крошечным в моей лапе. Одно неловкое движение — и… Но Айвер, кажется, совершенно не боялся. Он стоял на моей ладони, придерживаясь за большой коготь, и смотрел мне в глаза с восхищением. — Вы чувствуете разницу? — спросил он негромко. — Мир изменился, правда? Я не могла ответить — драконий язык не приспособлен для человеческой речи. Но я кивнула. Медленно. Осторожно.

Айвер засмеялся: — Отлично. Теперь попробуйте отпустить меня. Медленно. Я аккуратно опустила лапу к земле, и Айвер спрыгнул — лёгкий, ловкий, явно привычный к таким штукам. Сколько раз он это делал? — подумала я. — Сколько драконов он так учил? Я попробовала взмахнуть крыльями — инстинктивно, не думая. Мощный порыв ветра сорвал листья с ближайших деревьев, и я оторвалась от земли — на метр, на два, на три… И рухнула обратно с глухим ударом, едва удержав равновесие. Айвер расхохотался — искренне, от души: — Отлично! Для первого раза великолепно! Первого после болезни. Теперь обратно.

Обратно? Драконица внутри возмутилась: “Уже?! Мы только начали!” Извини, дорогая. Надо учиться. Я сосредоточилась, вспоминая объяснения Айвера. Расслабиться. Переодеться. Вернуться в себя. Магия потекла в обратную сторону, сжалась, втянулась внутрь. Тело начало сжиматься . Это было так же больно, как и трансформация, но по-другому. Кости укорачивались, мышцы съёживались, крылья складывались, втягивались в спину. Чешуя отваливалась, осыпалась, сменялась человеческой кожей. Я упала на колени, задыхаясь, дрожа. Мир закружился, потемнел, и я зажмурилась, пытаясь удержать равновесие. Сильные руки подхватили меня за плечи, не дали упасть лицом в землю. — Всё хорошо, — мягко сказал Айвер, поддерживая меня. — Вы отлично справились. Я открыла глаза, посмотрела на него сквозь слёзы, которые сами собой выступили от боли и напряжения. Улыбнулась. — Я… я сделала это. Айвер улыбнулся в ответ — тепло, по-настоящему: — Да. Вы сделали это. — Он помог мне подняться, придерживая под локоть. — Вы долго болели, Ринон. Очень долго. Несколько месяцев. Ваше тело ослабло, магия почти не работала. То, что вы смогли трансформироваться так быстро… это впечатляет.

Я кивнула, всё ещё тяжело дыша. Ноги дрожали, в голове кружилось, но внутри жила радость . Чистая, искренняя, ликующая. Я сделала это. Я стала драконом. Драконица внутри довольно мурлыкала: “Да. Мы ЦЕЛЫЕ.” Когда мы вернулись в замок, я еле держалась на ногах. Айвер проводил меня до моих покоев, попрощался с лёгким поклоном и пообещал зайти завтра, чтобы проверить, как я себя чувствую. Я рухнула в кресло у камина, закрыла глаза и просто дышала, пытаясь прийти в себя. Отметила, что в покоях пусто. Муж так и объелся груш. Странно все это. Меня пугает, что он придет. И не до него сейчас. Вообще не до него. Тамара, это прекрасно! Боже. Это было невероятно. Стук в дверь вывел меня из полудрёмы. — Ринон? — спрашивает меня незнакомый женский голос. «Это Мирель. Наставница.» Ага, понятно. Что бы я без тебя делала, подсказчица ты моя чешуйчатая. Я выпрямилась, пригладила волосы и позвала: — Войдите. Дверь открылась, и Мирель вошла. Драконица - высокая, статная, в элегантном тёмно-синем платье. Её каштановые волосы были заплетены в сложную косу, а на шее поблёскивало ожерелье из сапфиров. Она выглядела великолепно, как всегда, но в её янтарных глазах читалась лёгкая озабоченность. Мирель прошла в комнату, словно та была – ее, и это мне не понравилось, села напротив меня в другое кресло и внимательно посмотрела мне в лицо. — Ты выглядишь уставшей, — сказала она мягко. — Что случилось? Я улыбнулась — не удержалась, радость всё ещё переполняла: — Я… я трансформировалась. Мирель замерла. На её лице промелькнуло удивление, потом что-то похожее на тревогу. — Ты… трансформировалась? — переспросила она медленно. — Как же так? Я нахмурилась, не поняв её реакции: — Айвер помог. Объяснил, как это делается. Я справилась. Мирель молчала несколько секунд, потом покачала головой: — Это… это необычно, Ринон. Слишком быстро после болезни. Ты была при смерти. Магия едва работала. И вдруг — трансформация? — Она наклонилась вперёд, взяла мою руку в свою. — Береги себя, пожалуйста. Не переусердствуй. Твоё тело ещё не восстановилось полностью. Может, стоит немного отдохнуть? Я кивнула, чувствуя, как радость немного потускнела под тяжестью её беспокойства. Значит, Ринон была при смерти. Великолепные новости. И никто не говорит, чем болела. — Я буду осторожна. Мирель вздохнула, отпустила мою руку и откинулась на спинку кресла. — Кстати, — сказала она, и в её голосе появилась осторожность, — я пришла не только проведать тебя. Я хотела поговорить о… Тариласе. Внутренняя драконица мгновенно ощетинилась: “Опять!!! Ринон, тебе не кажется, что пора избавиться от этого эльфа? Я даже слушать ничего не хочу. Ты чувствуешь? Ты это чувствуешь? Он – не сокровище!” Я напряглась, но постаралась сохранить нейтральное выражение лица. — О чём именно? Мирель сложила руки на коленях, посмотрела мне в глаза серьёзно:

— Ринон, я знаю, что между вами произошла… размолвка. Но Тарилас — твоё истинное сокровище. Ссориться с ним опасно. Для тебя. Для клана. Связь между истинным сокровищем и драконом — это не просто брак, не просто союз. Это магическая связь, глубокая, неразрывная. Если ты будешь отвергать его, игнорировать, избегать… — Она сделала паузу, подбирая слова. — Ты можешь ослабеть. Магия начнёт угасать. Дракон внутри тебя может заболеть. А Тарилас… он страдает не меньше. Я молчала, слушая её слова, и внутри поднималась волна раздражения, смешанного с недоумением. Страдает? Он? Это самодовольное нечто? Драконица шипела, ворчала, сопротивлялась: “Не хочу к нему. Не слушай.” Я откинулась на спинку кресла, потёрла переносицу. — Мирель, я… я понимаю, что вы беспокоитесь. Но Тарилас… — Я замолчала, не зная, как объяснить. — Он мне не нравится. Совсем. И не знаю, что с этим делать. Я… как только выздоровела, я ничего к нему не чувствую. И думаю, что стоит ему об этом сказать. Мирель вздохнула, и в её глазах промелькнула печаль: — Тарилас — хороший мужчина. Сильный, умный, преданный клану. Он заботится о тебе. Да ну? — подумала я скептически, вспоминая нашу прошлую встречу. Но вслух я промолчала, только кивнула: — Я… подумаю. Мирель улыбнулась — устало, но с надеждой: — Это всё, о чём я прошу. Подумай. И поговори с ним. Пожалуйста. Она встала, поправила платье и направилась к двери. На пороге обернулась: — Береги себя, Ринон. И помни — ты не одна. Я всегда рядом, если нужна помощь. Дверь закрылась за ней с тихим щелчком. Я осталась сидеть в кресле, уставившись в огонь камина, и внутри клокотала каша из эмоций. Истинное сокровище. Магическая связь. Страдает. Но я ничего не чувствую!!! И не хочу даже думать о нем. В общем, я решилась на следующее утро поговорить. Но не с ним.

Утро выдалось ясным, холодным. Я проснулась рано, ещё до рассвета, и долго лежала в постели, глядя в потолок и перебирая мысли. Вчерашний разговор с Мирель не давал покоя. Её слова о Тариласе, об истинном сокровище, о связи, которую нельзя разорвать… Всё это звучало убедительно, логично, правильно. Но внутри меня жила другая правда — чёткая, непреклонная, как лезвие ножа. Я не могу быть с ним. Не хочу. Не буду. Пока я в этом теле, пошли бы вы к черту со своими эльфами. И я решилась. Драконица внутри зашевелилась, недовольно фыркнула: “Тарилас. Слащавый эльф. Противный. Щипает служанок. Оскорбление!” Я усмехнулась в темноте. Точно. Оскорбление драконьей сущности. Как вообще можно жить с таким? Повернулась на бок, подперла щёку рукой. Что делать? Драконица замолчала, словно обдумывая вопрос, потом медленно, почти неохотно ответила: “Развод. Разорвать связь. Освободиться.” Я замерла. Развод? А это вообще возможно? У драконов?

Драконица мурлыкнула утвердительно: “Возможно. Сложно. Но возможно. Идти к Сириусу. Он знает.” Кто такой Сириус? Внутренняя драконица объяснила. Юрист. Занимается всеми бракоразводными делами в клане, наследственными спорами, договорами. Живёт западном крыле замка, в покоях, заваленных пыльными фолиантами. Ладно. Пойду к нему. Я встала, умылась холодной водой из кувшина, оделась в простое серо-зелёное платье (никаких изысков, никаких украшений — дело серьёзное) и вышла из покоев.

Западное крыло замка было старым, мрачноватым, с низкими потолками и узкими окнами. Здесь редко кто бывал — в основном старшие драконы, те, кто занимался административными делами клана. Коридоры пахли пылью, старой бумагой и воском. Я шла по каменному полу, слушая эхо собственных шагов, и внутри нарастало напряжение. Что, если он откажется? Что, если скажет, что развод невозможен? Драконица успокаивающе мурлыкнула: “Не откажется. Сириус справедливый. Строгий, но справедливый.”

Я остановилась перед массивной дубовой дверью, на которую указала драконица. Постучала. Тишина. Потом — глухой голос изнутри: — Войдите. Я толкнула дверь и вошла. Кабинет Сириуса оказались ещё более захламлённым, чем я представляла. Стеллажи от пола до потолка, заваленные свитками, книгами, папками с документами. На столе — стопки бумаг, чернильница, несколько гусиных перьев. На подоконнике — пыльный глобус, покрытый паутиной. В воздухе витал запах старой кожи, пергамента и чего-то травяного — может, чая. За столом сидел сам Сириус. Старый дракон. Очень старый. Седая борода, аккуратно подстриженная, но всё равно внушительная. Волосы серебристо-седые, зачёсаны назад. На висках — тусклые серые чешуйки, как у драконов, которые давно не трансформировались. Глаза усталые, тёмно-карие, с глубокими морщинами в уголках. Одет в простую тёмно-коричневую мантию, испачканную чернилами на манжетах. Он поднял взгляд от свитка, который изучал, и нахмурился, явно не ожидая визитов. — Госпожа Ринон, — произнёс он медленно, с лёгким удивлением. — Чем обязан? Я прошла в комнату, закрыла за собой дверь. Села в кресло напротив его стола — старое, обитое потёртой кожей, но удобное. Сложила руки на коленях, посмотрела ему прямо в глаза. — Хочу подать на развод с Тариласом. Сириус замер. Перо, которое он держал в руке, дрогнуло, выскользнуло из пальцев и со стуком упало на стол, оставив чернильную кляксу на документе. Он смотрел на меня несколько долгих секунд, словно не веря услышанному. — Развод? — переспросил он тихо, медленно. — Но… вы же связаны узами истинного сокровища! Я ровно, без эмоций ответила: — Полагаю, я ошиблась. Он — не моё истинное сокровище. Сириус откинулся на спинку кресла, провёл рукой по бороде, потёр переносицу. Глаза закрыл на мгновение, словно пытаясь переварить информацию. Потом снова посмотрел на меня — внимательно, изучающе. — Госпожа Ринон, — начал он осторожно, подбирая слова, — это… серьёзное заявление. Очень серьёзное. Разрыв с истинным сокровищем может повлиять на вашу силу, здоровье. Драконы, которые теряли свою вторую половину… многие из них заболевали, угасали. Вы уверены? Внутренняя драконица спокойно, уверенно:

“Уверены. Он НЕ истинное сокровище. Ринон ошиблась.” Я кивнула: — Уверена. Сириус вздохнул — тяжело, устало. Взял чистый свиток из стопки, развернул его на столе, обмакнул новое перо в чернильницу. — Хорошо, — сказал он медленно, начиная писать. — Подготовлю документы. Но… процесс займёт время. Нужно уведомить Тариласа, провести слушание в совете старейшин, чтобы они подтвердили ваше решение. Это не быстро. — Сколько времени? — спросила я. Сириус задумался, нахмурился: — Минимум две недели. Возможно, больше. Зависит от того, как отреагирует Тарилас и совет. Две недели. Чёрт. Долго. Но что поделать. — Понятно, — кивнула я. — Готовьте документы. Сириус продолжал писать, не поднимая взгляда: — Мне нужно будет задать несколько вопросов. Для официального протокола. — Он поднял глаза, посмотрел на меня серьёзно. — Почему вы хотите развестись? Какие причины? Я на секунду задумалась, потом ответила честно: — Он не тот, за кого я его приняла. Тарилас… он слащавый, лживый, корыстный. Щиплет служанок, просит изумруды, не уважает меня. И я не чувствую никакой связи. Вообще. Сириус молча записывал, кивая. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах промелькнуло что-то — понимание? Сочувствие? — Достаточно, — сказал он, закончив писать. — Я оформлю все и передам в совет сегодня же. Тариласа уведомлю завтра утром. Я встала, кивнула: — Благодарю вас, Сириус. Я вышла из его покоев, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, глубоко вдохнув. Всё. Начало положено. Драконица внутри довольно мурлыкнула: “Хорошо. Правильно. Освобождаемся.” Я усмехнулась и пошла обратно по коридору, чувствуя, как напряжение медленно отпускает плечи. Теперь осталось дождаться реакции Тариласа. И это, кажется, будет самое интересное.