19. Дракон сокровищами не делятся

Бронт застыл на полуслове, пламя ещё клокотало в его горле, но он не выдохнул, удивлённо глядя на меня. Олмар нахмурился, увидев меня: - Ринон? Что ты делаешь? Я пробилась вперёд, вышла на открытое пространство перед эшафотом, подняла голову, глядя прямо на него: - ОСТАНОВИТЕ КАЗНЬ! Олмар холодно: - У тебя нет права прерывать исполнение приговора, Ринон. Я сделала шаг вперёд, выпрямилась, крикнула так, чтобы все слышали: - У МЕНЯ ЕСТЬ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА! Толпа замерла, затем пробежал шёпот, перерастающий в гул. Олмар сузил глаза: - Какие доказательства? Я выдохнула, собралась с силами и произнесла громко, чётко: - Айвер НЕВИНОВЕН! А настоящие воры и предатели — ЗДЕСЬ, среди нас! Я резко указала на балкон, где стояла Мирель, и добавила: - Мирель годами крала изумруды и продавала их через Пиаторру торговцу Леритану! Она устроила заговор против меня и подставила Айвера! Мирель усмехнулась презрительно: - Бредни отчаявшейся девчонки. Я не отвела взгляд: - У МЕНЯ ЕСТЬ СВИДЕТЕЛИ! И ДОКАЗАТЕЛЬСТВА! Олмар медленно опустил руку, посмотрел на меня долго, оценивающе, потом произнёс холодно: - - Хорошо, Ринон. Говори. Но если ты лжёшь — разделишь его участь. Мне терять было абсолютно нечего. Я и так ее разделю. - Я не лгу. Я повернулась к толпе, собрала весь воздух в лёгких и закричала: - ЭЛИКА! ВЫХОДИ! Пауза. Тишина, такая плотная, что слышно, как кто-то сглотнул. Толпа оглянулась, шеи вытянулись, все ищут глазами. Из задних рядов медленно, неуверенно выступила Элика. Бледная, как полотно. Руки дрожат, сжаты в кулаки. Она шла вперёд, не поднимая глаз, словно каждый шаг давался ей с огромным усилием. Остановилась рядом со мной, всё ещё не глядя на толпу. Мирель на балконе резко выпрямилась, голос её прозвучал жёстко, с угрозой: - Элика. Не смей. И это само по себе было доказательством. Пока неизвестно, правда, чего. Я взяла Элику за руку, сжала — ладонь холодная, влажная — и произнесла тихо, но твёрдо: - Скажи им. Что приказала тебе мать. Элика молчала. Губы дрожали, глаза закрыты. Прошептала ей на ухо: - Элика. Сейчас или никогда. Элика замерла. Сделала глубокий вдох, грудь вздымалась, словно она собиралась нырнуть под воду. Открыла глаза. Медленно подняла голову. Посмотрела прямо на мать. Голос тихий, но на удивление чёткий: - Мать приказала мне подбросить улики в лабораторию мага. Толпа ахнула — разом, словно единое существо. Мирель вскинулась, лицо исказилось яростью, закричала: - ЛЖЁШЬ! Элика словно не услышала. Продолжила громче, увереннее: - Я подбросила изумруды! Записи о ритуалах! Я думала, это для безопасности клана! Она обвела толпу взглядом — испуганным, но честным: - Но вчера я поняла. Олмар сделал шаг вперёд, голос резкий: - Какую правду? Элика дрожала, но продолжала, уже не останавливаясь: - Что мать годами крала изумруды. Продавала их через Пиаторру торговцу Леритану. Толпа взорвалась криками, шумом, возмущёнными голосами. Кто-то закричал: - Предательница! Мирель перегнулась через перила балкона, лицо перекошено: - ОНА ЛЖЁТ! ЭТО РИНОН ЗАСТАВИЛА ЕЁ! Я отпустила руку Элики, сделала шаг вперёд и произнесла холодно, отчётливо: - Тогда пойдёмте все в подвал. Я покажу лабораторию Мирель. Олмар нахмурился: - Какую лабораторию? Я посмотрела ему прямо в глаза: - Секретную. Где она готовила привороты, яды и прятала краденые изумруды. Сделала паузу, подняла подбородок вызывающе: - Если я лгу — убейте меня вместе с Айвером. Олмар спустился с балкона. Шёл медленно, тяжело, взгляд не отрывал от моего лица. Остановился передо мной вплотную, так что я чувствовала жар его дыхания. Произнёс одно слово: - Веди. Я кивнула, повернулась к Элике: - Открывай. Элика молча кивнула. Мы пошли к замку. Толпа двинулась следом — шумно, возбуждённо, словно стая, почуявшая добычу. Слышала, как кто-то бормочет: - Не верю… не может быть… Мирель кричала с балкона, голос срывался на визг: - НЕ СМЕЙТЕ! ОЛМАР, ОСТАНОВИ ЭТО БЕЗУМИЕ! Но Олмар не оглянулся. Мы спустились в подвал. Сырость обволокла сразу, холод пробрал до костей. Элика шла впереди, к дальней стене, где каменная кладка казалась сплошной и глухой. Она остановилась, дрожащими руками нажала на несколько камней — определённая последовательность. Стена дрогнула. Заскрежетала. Медленно отъехала в сторону. И снова открылась лаборатория. Олмар вошёл первым. Замер, оглядываясь.

Столы, заваленные колбами и пузырьками. Кристаллы, аккуратно разложенные на полках. Ящики с замками. Запах трав, химии и чего-то сладковато-тошнотворного. Я прошла к первому ящику, сорвала замок одним рывком — адреналин давал силу — и распахнула крышку. Внутри лежали изумруды. Крупные, идеальной огранки, сияющие даже в тусклом свете факелов. Я подняла один, повернулась к Олмару: - Краденые. Из клановых шахт. Бросила камень на стол — он звякнул, покатился. Олмар взял изумруд, поднёс к свету, изучал долго. Лицо постепенно каменело, губы сжимались в тонкую линию. Я не стала ждать. Открыла второй ящик. Достала пачку писем, перевязанных красной лентой. Протянула Олмару: - Переписка с Пиаторрой. О продаже изумрудов Леритану. Олмар взял письма, развернул первое. Читал. Молча. Всё дольше. Лицо становилось всё мрачнее. Я пошла к третьему столу, где лежала тетрадь в кожаном переплёте. Раскрыла на закладке. Почерк Мирель — узнала сразу, аккуратный, чёткий. Прочитала вслух, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо: - План устранения Ринон. Посмотри, Олмар. Не могу сказать, есть ли подобный план на тебя, прости, прочитала не все. Толпа у входа в лабораторию ахнула, зашумела испуганно, шокированно. Мирель протиснулась вперёд, кричала, голос истеричный: - ЭТО ПОДДЕЛКА!

Я повернулась к ней, встретила её взгляд и произнесла ледяным тоном: - Тогда объясни вот это. Достала из дальнего ящика маленький флакон из тёмного стекла. Показала этикетку, написанную тем же аккуратным почерком: “Сонная смерть. Яд, который убивает через ослабление связи.” Мирель побледнела мгновенно, губы задрожали: - Я… Я не… Я не дала ей договорить. Сделала шаг вперёд, подняла голос: - А ВОТ ЕЩЁ! Достала дневник — толстый, в кожаном переплёте с замком. Раскрыла на нужной странице. Прочитала вслух, медленно, отчётливо, почерк Мирель: - Сегодня дала Ринон третью дозу. Она уже почти не встаёт. Но упрямо хочет добраться до совета. Придётся ускорить план. Толпа замерла в ужасе. Кто-то прошептал: - Боги… Олмар вырвал дневник из моих рук, читал сам, страницу за страницей. Лицо становилось всё жёстче, скулы напряглись. Он медленно поднял голову, посмотрел на Мирель: - Это твой почерк. Мирель молчала, губы дрожали. Олмар поднял письма: - Это твоя печать на письмах. Мирель отступила на шаг, спиной почти уперлась в стену: - Олмар… Я… Олмар сделал шаг к ней, голос прозвучал так холодно, что я почувствовала мороз по коже: - Ты предала клан. Внезапно у входа в лабораторию — резкое движение, возня, крики. Я обернулась — Гарет пробивается к выходу! Он толкал драконов локтями, плечами, отчаянно, лицо искажено страхом. Я закричала: - ОН БЕЖИТ! Конечно, бежит! Потому что Мирель сдаст всех. Не думая, не раздумывая — внутренняя драконица взревела - НЕ ПУЩУ! — бросилась вперёд. Толпа расступалась, кто-то пытался схватить Гарета. Он бежал к воротам, пытаясь трансформироваться. Я мчалась за ним. Быстрее. Легче. Адреналин превращал меня в хищницу. Внутренняя драконица рычала, толкала: ЛОВИ! НЕ ДАЙ УЙТИ! Я настигла его у самых ворот. Прыгнула — не думала, как именно, тело само знало — и сбила с ног. Навалилась сверху, прижала его к земле, прорычала зло: “Ты никуда не денешься!” Стража подбежала, схватила Гарета за руки, вздёрнула на ноги. - Оставьте меня в покое, я ничего не знаю, я… Я поднялась, отряхнула колени, холодно: - Знал. И участвовал.

Олмар вышел из подвала. Остановился, глядя на меня. В глазах — сложная смесь. Уважение. Недоверие. Раздражение. Что-то ещё, чего я не могла прочесть. Он подошёл медленно, произнёс сдержанно: - Ты доказала свою правоту. Я кивнула: - Да. Олмар повернулся к толпе, поднял руку, чтобы все услышали, и произнёс громко, чётко: - АЙВЕР НЕВИНОВЕН! Толпа замерла. Тишина такая, что слышно, как ворон каркнул над замком. Олмар повторил жёстко: - Освободить его. Немедленно. Стража бросилась к эшафоту. Начали снимать кандалы — сначала с шеи, потом с рук, с ног. Цепи лязгали, падали на доски. Айвер пошатнулся, упал на колени. Не смог встать — ноги не держали. Я побежала к нему — сердце колотилось где-то в горле — подскочила к эшафоту, вскарабкалась по ступенькам. Подхватила его, обняла за плечи, придерживая. Айвер хрипло, еле слышно: - Ты… Ты прервала казнь… Сумасшедшая. Я прижала его к себе крепче, выдохнула: - Конечно, прервала. Ты же моё сокровище. Внутренняя драконица мурлыкала тепло, нежно: Наш… Наш… Я обняла его крепко, чувствуя, как он дрожит — от слабости, от облегчения, от всего сразу: - Держись. Я тебя не отпущу. Айвер обнял меня в ответ — крепко. Прошептал у меня над ухом: - Спасибо… Я зарылась лицом в его волосы, почувствовала, как внутри что-то сжимается и отпускает одновременно: - Не за что.

Олмар подошёл к Мирель, которую стража уже окружила со всех сторон. Посмотрел холодно, без тени сочувствия: - Мирель. Ты арестована. Мирель смотрела на него, губы дрожали: - Олмар… Пожалуйста… Олмар не моргнул: - Ты пыталась убить члена клана. Крала изумруды. Подставила невиновного. Сделал знак страже: - Заковать. В темницу. До суда. Мирель закричала, голос сорвался на визг: - ВЫ ВСЕ ПОЖАЛЕЕТЕ! Я СДЕЛАЮ ТАК, ЧТО ВЫ ПОЖАЛЕЕТЕ!!! Стража схватила её за руки, начала заковывать в кандалы. Мирель вырывалась, кричала, проклинала, но её потащили прочь — к темнице, туда, где ещё вчера сидел Айвер. Толпа расступилась, пропуская стражу. Кто-то плевался вслед. Кто-то молчал, глядя с тяжёлым недоумением. Я смотрела, как Мирель исчезает за воротами, и чувствовала, как внутренняя драконица устало выдыхает: Наконец-то… Айвер восстанавливался медленно, но упрямо. Ел — сначала через силу, потом с аппетитом. Пил травяные отвары. Спал — долго, глубоко, без кошмаров. Я не отходила. Приносила еду на подносе — суп, хлеб, фрукты. Садилась рядом, следила, чтобы он доедал до конца. Внутренняя драконица мурлыкала постоянно, довольно, успокоенно: Наш… Он восстанавливается… Наш… Клан гудел. Клан не был спокоен. Допрашивали Мирель. И выяснялись все более интересные подробности. Были арестованы Бронт, Гарет, Селена. Олмар был в шоке от того, насколько глубоко пророс заговор и как это на самом деле опасно – сидеть на мешке с изумрудами. Я была с Айвером. На второй день он впервые улыбнулся — не горько, не устало, а по-настоящему. На третий день он сам пришёл ко мне. Я сидела в библиотеке, перелистывала старую книгу, пытаясь отвлечься от мыслей. Услышала шаги — лёгкие, но уверенные — подняла голову. Айвер стоял в дверях. Выглядел лучше — лицо не такое осунувшееся, глаза яснее. Но в них было что-то серьёзное. Он произнёс тихо: - Мне нужно поговорить с тобой. Я отложила книгу, сердце кольнуло тревогой: - О чём? Айвер подошёл, сел напротив, сложил руки на коленях: - О ритуале окончательного освобождения. Я нахмурилась: - От связи с Тариласом? Он кивнул: - Да. Приворот разрушен. Но остаточная энергия ещё есть. Посмотрел серьёзно, прямо в глаза: - Нужно провести ритуал очищения. Чтобы ты могла… увидеть истинное. Внутренняя драконица замерла, напряглась: Истинное сокровище? Я медленно выдохнула: - Когда? - Завтра вечером. На озере. Будут присутствовать свидетели. Я нахмурилась: - Олмар разрешил? Айвер усмехнулся — чуть криво, но с теплотой: - Хоть ритуал и считается запретным, Олмар сделал исключение. Сказал: «Пусть хоть одно хорошее выйдет из этого хаоса» . Я фыркнула, почувствовав, как напряжение отпускает: - Значит, он смирился? Айвер пожал плечами: - Похоже на то. У него сейчас не очень много союзников, Ринон.

Следующим вечером мы все собрались у озера. Я, Айвер, Велеос, Элика, Олмар. Небольшая группа, но присутствие каждого чувствовалось весомо. Луна была полной — огромной, висела низко над водой, отражаясь в ней серебряным диском. Вода мерцала, рябила от лёгкого ветра. Воздух прохладный, но приятный, пахло сыростью и чем-то сладковатым — ночными цветами. Айвер опустился на колени у самой кромки воды, начал рисовать круг силы на песке. Движения точные, уверенные — он делал это не впервые. Сложные руны, переплетённые линии, символы, которые я не могла прочесть. Достал из сумки шесть кристаллов — белых, чистых, сияющих даже в сумерках. Разложил их по периметру круга, на равном расстоянии друг от друга. Выпрямился, повернулся ко мне, протянул руку: - Встань в центр. Я шагнула внутрь круга, чувствуя, как энергия окутывает — тёплая, пульсирующая, словно живая. Встала на указанное место, выдохнула. Айвер начал заклинание. Голос глубокий, резонирующий, словно звучал не только в воздухе, но и внутри меня. Слова на древнем языке — незнакомом, но красивом. Они текли, переплетались, создавали мелодию. Кристаллы загорелись один за другим — мягкий белый свет, пульсирующий в такт словам. Я почувствовала тепло — разливающееся по телу, от макушки до пальцев ног. Сначала приятное, потом почти жаркое. Внутренняя драконица шепнула осторожно: Что-то меняется…

Я закрыла глаза, погрузилась внутрь себя. Увидела внутренним зрением золотые нити, тянущиеся от моего сердца.Одна — тусклая, серая, рваная. Тянулась к Тариласу, еле держалась, словно вот-вот порвётся. Остаток приворота, ослабленный, но всё ещё цепляющийся. Айвер сделал резкий жест рукой, произнёс слово силы — оно прозвучало как удар грома. Нить вспыхнула. Загорелась белым пламенем. Рассыпалась пеплом. Исчезла.

Я выдохнула — резко, с облегчением. Почувствовала невероятную лёгкость, словно с груди сняли тяжёлый камень. Свобода. Внутренняя драконица взревела ликующе: ОНА УШЛА! УШЛА!!! Но другая нить осталась. Яркая. Золотая. Толстая, крепкая, пульсирующая теплом и светом. Тянулась к… Айверу. Я открыла глаза, резко, будто проснулась. Посмотрела на него. Он стоял у края круга, смотрел на меня. В его глазах — отражение той же золотой нити. От его сердца — к моему. Сияющая, неразрывная. Я прошептала: - Я вижу… Айвер тихо: - И я вижу. Медленно шагнул внутрь круга, нарушая границу. Кристаллы вспыхнули ярче, но не протестуя — словно принимая его. Протянул руку. Я взяла её, не думая, не сомневаясь. Внутренняя драконица мурлыкала так громко, что почти урчала вслух: НАШ! НАШ! НАШ! Айвер произнёс, голос низкий, но твёрдый: - Ты — мой дракон. С самого начала. Я сжала его руку, почувствовала, как золотая нить между нами пульсирует, сияет, укрепляется. Мы стояли, держась за руки, окружённые сиянием. Луна висела над нами, вода мерцала, кристаллы светились. Золотая нить пела между нашими сердцами. Олмар наблюдал со стороны, стоял скрестив руки. Хмурился. Вздохнул тяжело, но ничего не сказал. Велеос усмехнулся, подтолкнул его локтем: - Ну вот. Теперь официально. Элика тихо, но с теплотой: - Они красивые вместе. И сильные.

Москва. Четыре месяца спустя

Ринон стояла перед зеркалом в спортзале. Вытирала пот полотенцем — медленно, методично, разглядывая своё отражение. Уже лучше. За четыре месяца она значительно постройнела. Тело подтянулось — мышцы обозначились под кожей, живот стал плоским, бёдра упругими. Лицо посвежело — скулы проступили чётче, взгляд стал живее. Внутренний голос — уже не драконица, а просто она сама — усмехнулся: Если Тамара вернётся, не скажет, что я убиваю ее тело.Надо, чтобы со мной стало лучше, чем до меня. Она провела рукой по талии, оценивающе. Кивнула удовлетворённо. — Тамара Викторовна, отличная работа сегодня! — тренер подошёл с широкой улыбкой, хлопнул её по плечу дружески.

Ринон улыбнулась — спокойно, без лишней скромности: - Спасибо, Андрей. У вас хорошая программа. — Вы упорная. Это главное. — Он кивнул с уважением. — Увидимся в четверг? — Увидимся. Она взяла сумку, направилась в раздевалку. Переоделась быстро — джинсы, свободная футболка, кроссовки. Посмотрела на себя в зеркало ещё раз. Да. Определённо лучше. Ринон села в машину — небольшой кроссовер, удобный для городских поездок — включила радио. Заиграла какая-то лёгкая попса. Она не переключила. Просто слушала, улыбалась, ехала по знакомым улицам. За эти месяцы она оптимизировала бизнес Тамары. Грузоперевозки — сначала казались скучными, примитивными. Но Ринон быстро поняла логику: это шахта. Только вместо изумрудов — товары. Вместо драконов — водители. Принцип тот же. Она пересмотрела маршруты, заменила ненадёжных подрядчиков, внедрила систему контроля топлива. Доход вырос в полтора раза за три месяца. Если Тамара вернётся — скажет спасибо. Она припарковалась у дома, поднялась на четвёртый этаж. Открыла дверь. И тут же её встретили три огромных кота. Сапфир — серый, пушистый, с голубыми глазами. Топаз — рыжий, мощный, с янтарным взглядом. Изумруд — чёрный, изящный, с зелёными глазами. Все три — упитанные, довольные, мурлыкающие громко, как моторы. Ринон рассмеялась, присела на корточки: “Привет, мои драконы.” Сапфир тёрся об её ногу. Топаз требовательно мяукнул, ткнулся носом в её руку. Изумруд запрыгнул на плечо, устроился там, продолжая мурлыкать. Ринон погладила их всех по очереди, вздохнула с улыбкой: “Ладно, ладно. Сейчас покормлю.” Она пошла на кухню, открыла шкаф. Достала три банки корма — премиум-класса, дорогого, который коты обожали. Единственное, что у меня не вышло — я их раскормила. Она посмотрела на них — довольных, пушистых, округлых — и усмехнулась: Но они счастливы. Это главное.

Первый месяц был кошмаром. Паника, отчаяние, попытки найти хоть какой-то способ вернуться. Она искала магов, экстрасенсов, даже церковь посетила — на всякий случай. Ничего не помогло. Второй месяц — злость. На Тамару, на себя, на эту чёртову магию, которая их поменяла местами. Третий месяц — принятие. Постепенное, медленное, но настоящее. Я здесь. Это моя жизнь теперь. И это… не так уж плохо.

А еще, Ринон решила исполнять мечты Тамары. И поехала отдыхать. Игорь Петрович при новости об отпуске владелицы компании только что в обморок не упал. Но Ринон с чистой совестью улетела, туда, где жарко. Кстати, прекрасное преимущество этого мира – возможность посмотреть его весь. И да, Турция, пляж. Купальник — сдержанный, элегантный, тёмно-синий. Солнцезащитные очки. Книга в руках — детектив, которого она взяла в аэропорту. Она лежала на шезлонге, загорала. Слушала шум волн, крики чаек, смех детей вдалеке. Отдых. Настоящий отдых.

Впервые за четыре месяца она позволила себе просто… быть. Не планировать, не оптимизировать, не решать проблемы. Просто лежать под солнцем и читать. — Извините, это место свободно? Она подняла взгляд. Рядом стоял мужчина — высокий, спортивный, загорелый. Тёмные волосы, серые глаза, уверенная улыбка. Похож на Айвера… Очень похож. Что-то сладко заныло в районе живота. Ринон посмотрела на соседний шезлонг — пустой. Кивнула: “Да.” Мужчина сел, поставил рядом бутылку воды, достал телефон. Посмотрел на море, выдохнул с явным удовольствием. Пауза. Тишина. Только шум волн. — Вы одна отдыхаете? —он повернулся к ней, спросил легко, без напора. Ринон отложила книгу: —Да. Он улыбнулся шире: —Я тоже. Антон. Протянул руку. Ринон пожала его ладонь — крепкую, тёплую. Усмехнулась: —Тамара. Ринон почувствовала что-то внутри. Тепло. Лёгкое покалывание — не магия, не связь. Просто… интерес. Человеческий, простой, нормальный. Искра. Ринон посмотрела на него — на открытое лицо, спокойную улыбку, серые глаза без хитрости. И имя похожее. Тамара, извини, но у тебя будет… как это по-человечески? Избранник? Или нет? Нет. Драконы сокровищами не делятся.