Глава 24

Стою, даже не дышу. Мне бы отпрыгнуть и убежать, да вот не могу. Я словно вросла в землю. Еще секунда и все…

Но нет. Дракон держит крыло поднятым и смотрит на меня сквозь пелену боли. Через мгновение понимаю. Не раздавить он хочет, а показывает мне что-то.

Под крылом, на нежной перепонке и вдоль бока, тянется глубокая рваная рана, куда серьезнее той, что я заметила раньше.

— Ох… — выдыхаю я, чувствуя, как страх сменяется сочувствием. — Это… это очень плохо.

Ксар за моей спиной фыркает с явным неодобрением.

«Он манипулирует тобой. Хитрость, достойная дракона.»

«Помолчи,» — мысленно приказываю я и опускаюсь на колени рядом с раненым.

— Сейчас будет немного больно, — предупреждаю я, окуная чистую тряпку в зелье. — Но это поможет.

Когда прикладываю пропитанную тряпку к ране, дракон вздрагивает всем телом, но не отстраняется.

Из его горла вырывается тихий стон, от которого у меня мурашки по коже. Я уже не боюсь. Продолжаю очищать рану от грязи и засохшей крови, затем накладываю мазь. Дракон напрягается, когда мои пальцы касаются его чешуи, но терпит.

— Ты должен выпить это, — говорю я, поднося миску с зельем к его морде. — Поможет с болью и заживлением.

Зверь смотрит на меня долгим взглядом, затем медленно опускает голову к миске и одним движением языка вылизывает все до капли.

Если бы звери могли морщиться, то сейчас бы дракон это сделал. Зелье-то горькое. А так зверь утробно рыкнул, но зелье не выплюнул. Не дурак же.

— Послушай, — я снова касаюсь его шеи, — было бы намного проще, если бы ты мог обратиться в человека. Я не смогу затащить тебя в дом, а здесь ночью будет холодно.

Дракон тихо вздыхает и слабо качает головой. Затем прикрывает глаза, и я вижу, как напрягаются мышцы под серебристой чешуей.

Тело его дрожит, но ничего не происходит. Через несколько секунд он открывает глаза, и в них — такая беспомощность, что у меня сжимается сердце.

— Ты не можешь? — спрашиваю я. — Физически не можешь обратиться?

Дракон медленно моргает в знак согласия.

— Вода, — спохватываюсь я. — Тебе нужна вода.

Бегу к колодцу и возвращаюсь с полным ведром. Дракон жадно пьет, а я замечаю, что Мирая стоит рядом с корзиной, полной чистых тряпок.

— Подумала, что понадобятся, — говорит она, все еще настороженно глядя на дракона, но уже без прежнего страха. — Я могу помочь… с перевязкой.

Перевязкой? Да сколько же это ткани понадобится. Да и нереально это.

И все же мы прикладываем к ранам лоскуты ткани, смазывая края липкой смесью. При контакте с водой, она разжижается и перевязки будет не больно менять.

Вместе мы работаем над ранами. Мирая оказывается на удивление ловкой, несмотря на возраст и слабое зрение.

Ксар не отходит от нас ни на шаг, наблюдая за нами с плохо скрываемой ревностью.

«Ты тратишь зелья на этого… чужака, — ревниво шипит Ксар. — Выкинь его за забор! Нечего ему тут делать. Пусть лечится в другом месте.»

«Ксар, он ранен, — мысленно отвечаю я, не прерывая работы. — Я не могу просто выгнать его. Да и как ты себе это представляешь?»

«Можешь, — настаивает дракарион. — Это дракон. Они коварны и опасны.»

«А ты, значит, само очарование? — усмехаюсь я. — Перестань ревновать.»

Ксар фыркает облаком дыма и отворачивается, но остается рядом, не спуская глаз с серебристого дракона.

Когда последняя рана обработана и перевязана, солнце уже скрылось за горизонтом. В саду сгущаются сумерки, и воздух наполняется вечерней прохладой.

— Ему нужно тепло, — говорит Мирая, вытирая руки о фартук. — Но в дом его не затащишь.

Ага, будто его вообще можно дотащить.

«Я могу развести огонь, — раздраженно рычит дракарион. — Но только потому, что иначе ты всю ночь будешь здесь мерзнуть вместе с ним.»

— Спасибо, — шепчу я, касаясь его шеи.

Ксар выдыхает струю пламени на кучу сухих веток, которые Мирая собрала на краю сада. Огонь вспыхивает, озаряя пространство золотистым светом. Серебристый дракон, наблюдающий за всем этим полуприкрытыми глазами, затем тихий порыкивает.

Благодарит, что ли?

— Ты поспи, — говорю я ему, поправляя одну из повязок. — Завтра будет легче.

Дракон медленно моргает и опускает голову на землю. Его веки тяжелеют, и вскоре он погружается в сон.

— Пойдем в дом, — Мирая касается моего плеча. — Ты тоже должна отдохнуть.

Бросаю последний взгляд на больного. Его дыхание ровное, повязки на месте. Он будет в порядке до утра.

— Идем, — соглашаюсь я. — Ксар, ты же останешься?

Вдруг ему уже все надоело, и он решил сбежать от меня?

«Я останусь здесь, — отвечает дракарион, устраиваясь неподалеку от костра. — Буду присматривать за ним.»

— Хорошо. Зови, если что-то случится. И, спасибо!

Стоим нам войти в дом, я говорю Мирае, что хочу спать. К счастью, няня не уходит домой, а остается рядом. И благодарна ей за это. Все же, мне нужно время, чтобы привыкнуть. Чтобы справиться со своими страхами и болью.

— Спокойной ночи, дитя, — произносит Мирая, обнимая меня.

В своей комнате падаю на кровать не раздеваясь. Усталость накатывает волной, и я проваливаюсь в сон почти мгновенно.

Мне снится что-то странное: серебристые волны, синие глаза, смотрящие из темноты, шепот на языке, которого я не знаю. Я плыву сквозь облака, чувствуя на своей коже прикосновение ветра…

И вдруг — ощущение чужого присутствия. Настолько реальное, что я резко просыпаюсь, садясь на кровати.

— Я не наврежу… — слышу я из темноты.