Глава 37

— Кто посмел? Серьезно? — горько усмехаюсь я.

— Айвилена, — несильно встряхивает меня Драгон.

— Мне сказали, что это с твоего одобрения произошло.

— Ты с ума сошла? Кто, я спрашиваю! — глаза его пылают, а по коже пробегают золотистые всполохи.

— Не рычи на меня! — шиплю я. — А кто это сделал я понятия не имею. Меня схватили в катере по пути в поместье. Разве Сильва тебе не рассказала?

Драгон замирает. Его руки на моих плечах напрягаются.

— Сильва? Она же с тобой уехала. Я думал, что ты ее в каком-нибудь трактире оставила, когда решила сбежать.

— Я не сбегала. Меня выбросили из суда на поляну, а там появился Ксар.

— А теперь давай с самого начала и поподробней, Айви, — хмурится дракон.

А я и рассказала. Все с самого начала захвата.

— Драгон, ты должен организовать поиски Сильвы, — прошу я.

Внутренности сжимаются в тугой узел от плохого предчувствия. Она была свидетелем моего ареста, а что с нежеланными свидетелями делают? Боги, пусть она будет жива.

— Я разошлю людей завтра же, — кивает Драгон. — Продолжай.

И я продолжаю. Рассказываю о том, как меня схватили. Как привезли в какое-то подземелье — не в главную тюрьму, это точно. Слишком тихо было, слишком… странно.

— Там были двое, — я непроизвольно дотрагиваюсь до места, где под пеньюаром скрывается метка. — Один в маске. Судья говорил с акцентом Южных провинций. Тот, что в маске, нанес метку.

Руки Драгона вновь сжимаются в кулаки, а костяшки белеют.

— Это больно? — спрашивает он глухо.

Я горько усмехаюсь.

— А ты как думаешь? Магическое клеймо, которое вживляется в ауру, проникает в самую суть… — я встряхиваю головой. — Да, Драгон. Это было… невероятно больно.

Лицо мужа становится еще мрачнее.

— После этого они сказали, что если я не докажу свою невиновность через шесть месяцев, метка активируется. Мне нигде от правосудия не скрыться. Вот только это подставной суд. Я перед тобой ни в чем не виновата. Говорю тебе в последний раз.

— Шесть месяцев, — повторяет Драгон, сжимая руки.

— Да, и еще кое-что, — я вспоминаю слова, которые слышала сквозь туман боли. — Когда метка была нанесена, я почти отключилась, но услышала это: «За шесть месяцев он падет». Возможно это были игры моего разума, а может, они действительно это произнесли.

Драгон застывает. Его глаза сужаются, лицо становится сосредоточенным.

— Что еще?

— Они больше ничего не говорили. Потом меня перенесли порталом и бросили на какой-то поляне. Там меня нашел Ксар.

Драгон молчит долго. Его лицо — как каменная маска, но глаза… Я знаю, дракон едва сдерживает себя, чтобы не испепелить все в Бездну.

— Мы возвращаемся домой, — наконец произносит он. — Сейчас же.

Что?

Отступив на шаг, я скрещиваю руки на груди.

— Я уже дома.

— Айви, не время на…

— Время, Драгон, время! Я никуда с тобой не пойду, — мой голос звучит твердо, хотя внутри все дрожит. — Я останусь в собственном доме. И сама защищу себя.

— Айви, это безумие. С меткой правосудия ты в опасности. Дома я смогу…

— Что ты сможешь? — перебиваю его. — Что-то я не заметила твоей защиты, когда был этот позорный суд. Или когда ты лично бросался обвинениями. Где тогда была твоя защита?

Дракон молчит. Ведь я попала прямо в цель.

— У меня есть шесть месяцев. За это время я выясню, что происходит и найду способ снять метку.

— Одна?

— У меня есть Ксар.

Я смело встречаю взгляд мужа: тёмный, но в то же время какой-то растерянный. Никогда прежде я не видела Драгона таким.

Наконец, он резко выдыхает.

— Хорошо. Будь по-твоему.

Еще один долгий взгляд. Будто дракон пытается запомнить каждую черточку моего лица. Он словно прощается. Мысленно.

Затем Драгон разворачивается и уходит. Я слышу, как открывается и закрывается входная дверь. Он действительно ушел.

И только когда я точно уверена, что муж не вернется, позволяю себе выдохнуть. Колени подгибаются, и я опускаюсь в ближайшее кресло. Силы покидают меня, будто плотину прорвало.

Но нужно закончить начатое. Вернувшись в спальню, я достаю из-под халата документы, которые забрала из сейфа отца. Руки дрожат, когда я разворачиваю первый лист.

Час спустя я сижу среди разложенных по полу бумаг, пытаясь собрать кусочки головоломки.

Никакой темной магии, как я сначала предположила. Здесь другое — долговые расписки. Бессрочные. Выданные отцом разным людям.

Дюжина имен — все высокопоставленные придворные или военные. Все должны моему отцу… неназванную услугу. «По первому требованию», — гласит каждая расписка.

Что это значит? Зачем отцу собирать такие обязательства? И почему он держал их в тайне?

Что-то скручивается внутри меня от дурного предчувствия. Но я уже знаю, что буду делать дальше. Все эти люди из долговых расписок — они все еще живы. И они все еще должны моему отцу.

А значит, они должны мне — его единственной наследнице.

Я аккуратно собираю бумаги, складываю их в стопку. Завтра начну действовать. Составлю список, продумаю план. Шесть месяцев — не так уж много, но должно хватить, чтобы раскрыть эту тайну и найти способ снять метку.

Мысли путаются от усталости. Спрятав бумаги в потайной ящик маминого комода, раздеваюсь и забираюсь под одеяло. Все тело ноет, но разум наконец успокаивается, погружаясь в дремоту.

Не знаю, сколько времени проходит — час, два, больше? Меня вырывает из сна резкий звук. Крик. Женский крик.

Я вскакиваю, сердце колотится. Это не сон. Крик повторяется — ближе, отчетливее.

— Не смей ко мне подходить! — слышу я.