Глава 46

Открыв глаза, я поворачиваю голову. Драгон смотрит на меня. Боги, его глаза в полумраке хижины светятся золотом. Он жив. Он в сознании. И он…

— Что ты сделала? — спрашивает он тихо, почти шепотом. — Я чувствую твою силу в себе.

Я пытаюсь ответить, но голос не слушается. Горло пересохло, язык, кажется, прилип к нёбу.

Дракон приподнимается — движение явно дается ему с трудом — и тянется к стоящей рядом с кроватью кружке с водой. Поддерживает мою голову, помогая сделать несколько глотков.

Становится легче.

— Заклинание передачи силы, — отвечаю я хрипло. — Моя мама использовала его.

Взгляд мужа заостряется.

— Ты не должна была этого делать, — говорит он. — Это опасно.

— А ты не должен был рисковать жизнью ради какого-то цветка, — парирую я.

— Я ничем не рисковал. Это всего лишь царапины.

Ага, всего лишь…

— Но…

Не успеваю я договорить, как дракон наклоняется ко мне и накрывает мои губы в поцелуе. Нежном, неторопливом.

Разрази меня гром!

Но почему я отвечаю на поцелуй? Почему по телу разливается тепло? Не магическое, не драконье — просто человеческое тепло близости.

— Отдыхай, — говорит муж, проводя пальцами по моей щеке. — Нам обоим нужно восстановить силы.

Я хочу сказать, что со мной все в порядке, что это он должен отдыхать. Но усталость накрывает меня тяжелой волной. Глаза закрываются сами собой, и я проваливаюсь в темноту.

Сон приходит мгновенно, но это не просто сон. Он слишком яркий, слишком реальный. Словно это какое-то видение.

Передо мной девушка. Темные волосы собраны в простую косу, бледное лицо с тонкими чертами. В ней есть что-то знакомое, но я не могу понять, что именно. Она стоит в роскошном зале — высокие своды, резные колонны, цветные витражи, пропускающие солнечный свет.

Рядом с ней — мужчина. Высокий, широкоплечий блондин с властным лицом. Он ослепительно красив — настолько, что на него больно смотреть. Он словно соткан из солнечного света и золота. Драконьи черты проступают сквозь человеческий облик — глаза с вертикальными зрачками, слишком острые скулы, чуть заостренные ушные раковины.

— Это неправильно, Лаэра, — говорит мужчина. — Ребенок ни в чем не виноват.

— В этом мире все имеет баланс, Аэльрик, — холодно отвечает девушка. — Равновесие должно быть восстановлено. За грехи всегда расплачиваются дети.

— Она невинна, — настаивает мужчина.

— Она расплатится за грехи предка. Таков закон равновесия.

Мужчина делает шаг к ней, и на мгновение мне кажется, что он сделает девушке больно. Но вместо этого он склоняет голову в формальном поклоне.

— Как скажешь, Верховная. Но помни, что каждое твое решение создает новую волну в океане времени. И эта волна однажды может вернуться штормом.

Девушка не отвечает, лишь слегка кивает, принимая его слова как должное.

Сцена меняется, расплывается и собирается заново. Теперь я вижу другого мужчину. Что-то есть в нем такое… едва узнаваемое. Глаза… сколько же в них холода.

Он стоит в полутемной комнате над распростертым на полу телом. Рыжеволосая девушка лежит в луже собственной крови. Ее платье, когда-то белое, теперь пропиталось алым. Она еще жива — грудь слабо поднимается, глаза открыты и устремлены на мужчину.

— Ты… чудовище, — шепчет она, и каждое слово стоит ей невероятных усилий.

Мужчина улыбается. Эта улыбка не затрагивает глаз — холодная, циничная усмешка.

— Ты любила это чудовище, Мирена, — равнодушно произносит он. — Ты делила с ним постель. Ты носила его дитя.

Девушка плачет.

— Я… поплачусь за свою ошибку жизнью, — выдыхает она. — Но ты… ты будешь платить вечно, Айзек. Моя кровь… на твоих руках. Кровь твоего нерожденного ребенка… на твоей совести.

Айзек?

— Ты не первая, — отвечает он с таким же льдом. — И не последняя.

Девушка делает последний вдох, и жизнь гаснет в ее глазах. Мужчина наклоняется над телом и начинает шептать слова на языке, которого я никогда раньше не слышала.

Из груди девушки поднимается голубоватое сияние. Мужчина протягивает руку, и сияние устремляется к нему, впитываясь в кожу. Он закрывает глаза, запрокидывает голову и глубоко вдыхает, словно получает от этого невероятное удовольствие.

Боги, он забрал ее силу, ее магию.

А потом я замечаю это. В его чертах, в линии скул, в разлете бровей. Боги, невозможно…

Я хочу закричать, но не могу. Хочу отвернуться, но сон держит меня крепко. Я вынуждена смотреть, как Айзек поднимается с колен, вытирает окровавленные руки о черную ткань своей одежды и покидает комнату, не оглянувшись на тело.

А потом сон взрывается тьмой, и я резко просыпаюсь, задыхаясь от ужаса и отвращения.

Сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот проломит ребра. Простыни подо мной влажные от пота. В горле пересохло, и первые несколько секунд я даже не могу вдохнуть.

Сев на кровати, осматриваюсь по сторонам. Хижина пуста. Драгона нет рядом.

Поднявшись, я на мгновение замираю. Голова кружится, и мне приходится схватиться за стену, чтобы не упасть. Последствия заклинания передачи силы все еще ощущаются в теле.

Подхожу к небольшому окну, выходящему на заднюю часть хижины. Снаружи уже вечереет — закатное солнце окрашивает лес в золотые и алые тона. Я проспала весь день?

И тут я замечаю его.

Боги…