Глава 48

Выбежав из комнаты, я перепрыгиваю через две ступеньки. Сердце колотится где-то в горле. Этот голос невозможно забыть — высокий, пронзительный, с характерными интонациями потомственной аристократки.

Тетушка Кэролайн.

Распахиваю входную дверь и замираю на пороге. Точно. Она стоит посреди двора, подобрав юбки роскошного дорожного платья цвета спелой сливы. Рядом — изящный экипаж, запряженный парой гнедых лошадей. А у ног тетушки — огромная лужа, в которую она, судя по всему, только что ступила своими модными туфельками.

— Какой ужас! Какое безобразие! — визжит она, обращаясь к съежившемуся кучеру. — Ты не мог остановить экипаж в другом месте? Эти туфли стоят больше, чем ты зарабатываешь за год!

Кучер, невысокий седой мужчина, лишь ниже опускает голову.

— Простите, миледи. Я не заметил лужу в темноте.

— Не заметил? У тебя глаза есть? Или ты слепой крот? — тетушка Кэролайн взмахивает веером с такой силой, что бедняга отшатывается.

Я делаю шаг вперед, и гравий шуршит под моими ногами. Тетушка резко оборачивается.

Секунда — и ярость сменяется невероятной радостью.

— Айви! Дорогая моя! — произносит она, расставляя руки для объятий.

— Тетя, — улыбаюсь я, подходя к ней. — Какой неожиданный визит.

Мы обнимаемся, и я чувствую запах ее любимых духов — сладкий, тяжелый аромат жасмина, слишком густой и навязчивый.

Тетушка прижимает меня к себе, но эти объятия какие-то ненастоящие. Что-то не так.

— Я так соскучилась по тебе, дорогая, — говорит она, отстраняясь и внимательно меня оглядывая. — Решила приехать и проведать тебя. Надеюсь, ты не против?

Ее улыбка не затрагивает глаз. В голубых, как у меня, радужках плещется что-то иное. Беспокойство? Тревога?

— Конечно не против, — отвечаю я, хотя внутри все сжимается. Кэролайн никогда не приезжает просто так. Она всегда преследует какую-то цель. — Входи, пожалуйста. Дорога, должно быть, была утомительной.

— О, милая, ты даже не представляешь! — театрально вздыхает она, подхватывая меня под руку. — Эти ужасные дороги, эта пыль, эти трактиры… Я думала, не доеду живой!

Мы направляемся к дому, и я замечаю, как тетушка украдкой оглядывает двор, словно ищет что-то. Или кого-то.

— Я могу остановиться у тебя на несколько дней? — как бы между прочим спрашивает она. — Мне так хочется провести с тобой больше времени. Мы столько не виделись!

Ага, около трех недель. Целая вечность, конечно, — мысленно добавляю я, но вслух говорю:

— Разумеется, тетушка. Ты можешь гостить столько, сколько пожелаешь.

Врать не стану — мне хочется сказать обратное. Но выставить тетю за дверь — значит нажить себе врага. А врагов у меня и так предостаточно.

В гостиной нас встречает Мирая. Она вздрагивает, увидев Кэролайн, и неуверенно приседает в поклоне.

— Госпожа Кэролайн, — тихо произносит она.

Тетушка окидывает Мираю холодным взглядом.

— Ты все еще здесь? — в ее голосе сквозит едва скрываемое презрение. — Что ж, полезно иметь старую прислугу. Они хотя бы знают свое место.

Что она несет? Как может такое говорить моей няне?

— Мирая, милая, — снисходительно обращается к ней тетя, — будь добра, накрой нам стол для ужина. Что-нибудь легкое, но питательное. И отнеси мои вещи в лучшие гостевые покои. У меня четыре сундука, они в экипаже.

Мирая неуверенно смотрит на меня, и я решительно качаю головой.

— Тетя, — голос мой звучит спокойно, но твердо. — Мирая не прислуга в этом доме. Она мой друг и находится здесь на правах члена семьи.

Тетя замирает с полуоткрытым ртом. Ее брови взлетают так высоко, что еще немного и они сольются с линией роста волос.

— Друг? — Кэролайн явно в шоке. — Айви, милая, ты, должно быть, шутишь. Дружба с прислугой — это… это просто неприлично! Это нарушение всех норм этикета!

— Меня не интересует этикет, тетя, — резче, чем хочется, отвечаю я. — В моем доме действуют мои правила. И одно из них — уважительное отношение ко всем, кто здесь находится, независимо от их происхождения или положения.

Кэролайн смотрит на меня так, словно у меня внезапно выросла вторая голова.

— Милая, — понижает она голос, — ты совсем одичала в этой глуши. Что подумают люди?

— Мне все равно, что они подумают, — пожимаю я плечами. — Мирая была со мной с пеленок. Она любила меня, оберегала. Она моя семья, тетушка. И если ты хочешь гостить в моем доме, то придется принять мои правила. Или ты можешь вернуться в столицу.

Я говорю все это спокойно, стараясь не повышать голос. Не хочу обидеть тетю — несмотря ни на что, она часть моей семьи. Но и Мираю я в обиду не дам.

Кэролайн смотрит на меня долгим взглядом. В ее глазах мелькает… страх? Или, мне кажется?

— Хорошо, — наконец произносит она, скрипнув зубами. — Твой дом — твои правила. Хотя твой отец перевернулся бы в гробу, если бы узнал, что его дочь водит дружбу с прислугой.

Не перевернулся бы. Я-то знаю.

— Я проконтролирую, чтобы кучер принес багаж, — говорит она, поправляя прическу. — А то этот недотепа еще уронит мои вещи в ту же лужу, в которую завез меня.

С этими словами она выходит за дверь, гордо подняв подбородок.

Не проходит и минуты, как снаружи снова раздается пронзительный крик.

— О боги, что теперь? — бормочу я, спеша к выходу.