15. Подружка императора

Спать я укладывалась в собственной комнате с распухшей от мыслей головой. Теофас, покушение, договор, пугающе реальный сон… Все смешалось в липкий страшный ком.

Кто-то не поленился достать яд Арахны, чтобы убить меня, но кто?

Яд Арахны редок, помимо того, что он стоит немыслимых денег, его непросто достать. Хотя бы, потому что забраться в гнездо Арахны может только высший дракон, а какой дракон добровольно полезет в место, где его может убить буквально сам отравленный воздух? Драконов, которые могли рискнуть и выиграть, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Лично я знала всего трех. Теофас, Рейнхард, генерал Северного рубежа… Но Теофас меня вылечил, что исключало его участие в отравлении, а Рейнхард в обмен на яд затребовал бы кровную клятву. А умненький Северный генерал взял четыре таких клятвы, а после и яд отнял обратно. Говорят, он мужик сложный.

Но даже этот вопрос пугал меня меньше, чем сам факт покушения. Эльене, бывшую принцессу Вальтарты, низвергнутую нир Виладжо было кому убить. Но кому помешала никому неизвестная Эль из Ленхарда — без прошлого, без будущего, пришедшая в военную зону в одном только платье?

Дверь тихо приоткрылась, в комнату с подносом вошла Иза, и я привычно замерла. Никогда не устану смотреть. Яркая, почти божественная красота в сочетании с застиранной униформой горничной. Это даже пугало. Я-то видела, как смотрели на нее солдаты. Ее нужно было убрать из Ленхарда, пока не случилось непоправимого. Меня, пусть и по странным причинам, защищали Анхард и Ранаш, на ее же стороне никого не было.

— Я слышала, что случилось, — искренне сказала Иза. Села рядом и налила мне чашку с отваром. — Многие о вас переживают, вас любят в Черных пиках.

— Тебя, поправила я невольно. — Перестань мне выкать и спокойно обращайся, как к любому другому человеку.

Иза подняла на меня спокойные светлые глаза.

— Как я посмею? И оставшись графиней не посмела бы, а теперь у меня ни титула, ни имени.

Сердце у меня отчетливо замерло. Ну конечно, Иза, даже будучи изуродованной, была представлена ко двору, как всякая молодая вейра. Конечно, она меня видела. И за все это время ни словом, ни делом не выдала меня.

Наверное, сказалось напряжение последних дней. Ничем другим я не могу объяснить хлынувший из меня водопад рыданий. Словно во мне кто-то запер соленое озеро, а после поднял дамбу.

В эту ночь мы переговорили обо всем на свете. Раньше у меня не было подруг, просто потому что у будущей императрицы подруг в принципе не бывает. У Изы тоже. Кто бы стал дружить с уродиной?

Мы проговорили всю ночь, но когда настало утро я об этом не пожалела. Иза и так знала, что я умею чувствовать и вытягивать темную магию, а обо мне и Теофасе знала все желтая пресса мира. Было бы что скрывать.

— Если думать трезво, то единственный, кто заинтересован в твоей смерти это Его Величество Теофас из императорской семьи Таш, — у Иза, в отличие от меня, был более трезвый подход к покушению. — Вот только, если бы это он отправил тебя в Ленхард, он был знал, что ты все еще жива. Как думаешь, он бы пустил ситуацию на самотек?

Нет. Не пустил бы. Честно говоря, если бы Теофас хотел меня убить, он бы меня убил. Эта мысль привела меня в изумление. Я так сильно страдала от разрыва связи, потери семьи и возлюбленного, что не хотела видеть очевидного. Теофас никогда бы не отправил меня в Ленхард, он не был бессмысленно жесток. Его единственная вина заключалась лишь в том, что он полюбил другую женщину и захотел развода.

Вот и все.

А это значит… это значит, что в Ленхард меня отправил кто-то другой. Кто-то другой хотел моей смерти. Что, если меня вовсе не случайно отправили на обед к перевертышу? Что если и сам прорыв был не случаен?

Что если весь Ленхард был срежиссирован с самого начала и до конца? На секунду пробило холодным потом, и я с усилием хмыкнула. Нет, темные источники не подделаешь. Источники вырастил, выпестовал вейр Сатош, он единственный у кого есть сила растить темную магию.

Придет же в голову ерунда.

— Но, если это не он, — помолчав добавила Иза, — нужно быть очень осторожной. Ты очень уязвима.

Она взяла меня за руки, словно пытаясь передать часть своей силы.

— Дело в том, что мое дело потребовали пересмотреть. Еще неделю назад, пока ты лежала без сознания, Его Величество потребовал, чтобы я прошла круг Истины для подтверждения своей виновности.

Неделю назад?

От гнева у меня даже слезы мгновенно высохли. То есть, пока я выторговывала по кусочку свою жизнь и жизнь Изы у этой венценосной скотины, тот уже успел совершить рекламный акт перед толпой вояк. И вместо того, чтобы вести себя по-человечески, с упоением выслушивал мои клятвы и уверения. Из горла вырвался глухой рык.

— Ох, больно?!

Иза кинулась ко мне с платком, и я поняла, что от ярости закусила губу до крови. Я его убью. Прикончу. Пока я упрашивала его помочь Изе, он уже отдал приказ о пересмотре дела!

— Все в порядке, — прошипела, не хуже змеи.

— Боюсь оставлять тебя одну, я уже просила Его Величество, но он отказал.

— Перестань, Иза, я сумею позаботиться о себе, Его Величество отдал мне почетную должность своей временной подружки

Иза не выдержала, хмыкнула. Глаза у нее весело заблестели.

— Не узнал тебя в этой личине? А ну как он в тебя влюбится, вот в такую?

Шутку я оценила, даже ярость в груди присмирела. Уж если он не захотел меня принцессой, то каторжанкой тем более не возьмет. Не то чтобы я не верила в чудеса. Я просто знала, что их нет.

Даже Изе в приступе необъяснимого доверия я рассказывала лишь то, что она и так знает — что я бывшая принцесса, что от меня отказались близкие, что я могу видеть сгустки темной магии, но не могу ими ни управлять, ни даже толком понимать, что это такое.

Ни слова об улиточке, о снах, о перевертышах. Ни слова о любви к Тео. Есть тайны, которые останутся только со мной.

И все же, когда мы сидели рядом, пробуя горячий успокаивающий чай, мне показалось, что Иза и так обо всем знает. Приятная иллюзия. Но слишком короткая: долго нам болтать не дали. В дверь начали долбиться, и не дожидаясь ответа в комнату заглянул Мильт с пожеланиями здоровья и охапкой разноцветных леденцов. Уж откуда он достал такую редкость мы с Изой спрашивать не стали. Взяли. После заявился Кантош и с каменным лицом, вещая про важность соблюдения техники безопасности, сунул мне под подушку коробку печенья.

Наверное, Иза была права, меня полюбили в Ленхарде. Вкусняшки стекались со всех концов Черных пик, оседая в моих карманах. Нехитрые сласти я прятала по всей комнате, как белка. Из разговоров я поняла только одно, про отравление никто не знал, все думали, что меня просто легко ранили при прорыве.

Атоль принес шоколад… Уж откуда в Ленхарде взялся шоколад мне было невдомек, а спросить не хватало силы воли. Откровения улитки про влюбленность Атоля, делали меня уязвимой. Я краснела, мялась, смотрела в пол.

— Провожу тебя до кабинета, — сказал Атоль с какой-то незнакомой улыбкой и предложил мне руку.

Мысленно взывая к улитке, я руку приняла, но всю дорогу смотрела на мыски туфель. Шить я умела прекрасно, а вот кожевенные навыки у меня не просматривались. Как жаль. Туфли — шлак, к тому же плохого пошива.

У кабинета Атоль вдруг дернул меня за руку в какой-то коридорный закуток, прижав лопатками к стене. Коснуться он меня не пытался, только смотрел. Просто смотрел так, что в груди горело.

— Он не узнал вас. Я видел его лицо, он не узнал… А вы…

Он кусал губы и не мог договорить ни одно предложение, в полутьме закутка виднелись только поблескивающие глаза. Наверное, это было мое первое признание в любви, хотя о любви мне не сказали ни слова. Я молчала, мысленно взывая к улиточке. И что мне делать?!

Нужно что-то ответить... Но ответить я не успела.

— Клеишь мою подружку?

Голос Тео настиг меня, как стрела, нацеленная в сердце. Мы с Атолем медленно повернулись, я растерянная и испуганная, он мгновенно взявший себя в руки.

— Я не клею, я ухаживаю, — довольно холодно отозвался Ранаш.

— Какое неловкое совпадение, — неожиданно едко отозвался Теофас. — Я тоже.

На виске у него судорожно пульсировала венка — верный признак приступа гнева. В ярость Теофас на моей памяти впадал всего дважды, и оба раза с разгромными последствиями. Если его не отвлечь, он натворит беды.

Я огляделась, заметив нахмурившегося Рейнхарда и Анхарда, смотрящего прямо на меня из сумрака коридора. Вот только ни один из них не понимал, как близко мы к катастрофе. Пришлось брать ситуацию в свои руки.

— Я обещала показать вам Черные пики, — голос у меня сделался писклявым, как и всякий раз, когда я пыталась кокетничать. Не дано мне, в отличие от баронессы.

Наверное, Тео это тоже показалось забавным, угол губ у него мимолетно дернулся в усмешке, а взгляд смягчился.

— Тогда извольте, вейра, — он предложил мне руку, игнорируя раздраженного Атоля, и я с чувством вины, эту руку приняла. —Начинай без меня, Рей, я буду через час.

Он легкомысленно помахал рукой столпившимся в закутке вейрам и повел меня прочь по коридору, громко выясняя мои пристрастия.

— Как вы относитесь к изумрудам, вейра?

Я тащилась за ним и мечтала облить его драконьим огнем с головы до ног. Атоль ведь все слышит, мы еще не ушли толком. Да И Анхард тоже. Тео не мог не поднимать, как однозначно звучит его вопрос.

— Нормально, — стараясь не скрежетать зубами от злости.

— А к рубинам? Впрочем, рубин тебе не пойдет, твой камень аметист…

Но стоило нам свернуть за угол, как Тео с усмешкой повернулся ко мне.

— Кто-то обещал мне достоверность, а в твоем голосе в лучшем случае желание окунуть меня с головой в пекло.

Он легонько толкнул меня к стене и оперся ладонями по обе стороны от моих плеч, запирая в ловушку. Наклонился ближе.

— Ты плохо стараешься, Эль из Ленхарда.

Наверное, передо мной он не считал нужным притворятся. Веселье сошло с него, как позолота с дешевой бижутерии, остались только сталь, холод и недовольство.

— Целуй меня.

— Что?!

— Ты должна смотреться убедительно в роли моей подружки. Я выгляжу в роли милостивого покровителя куда убедительнее тебя, но должно быть наоборот, сечешь?

Теофас был так близко, что я могла рассмотреть собственное потрясенное лицо в темном зеркале его глаз. Я даже рот открыть не успела, чтобы послать его согласно заветам моей бабушки: пешком к ифритам с прилепленной на лоб табличкой «умри, раб». Он накрыл мои губы в поцелуе, и я совершенно окаменела.

Я не верила Теофасу, не хотела, не могла его любить. Об этом говорило древнее, вбитое учительскими розгами, настоянное на предательстве чувство самосохранения. Об этом я думала, пока Теофас жарко атаковал мой рот, но тепло, ласка тайком пробирались в замученное воздержанием тело. Все-таки дракона очень легко подкупить нежностью.

Умерщвление плоти, которым так гордились полоумные темные маги, противоречило самой сути драконьей расы. Большинство вех взросления были биологически завязаны на секс. Наверное, я была последней вейрой в империи, кто продолжал оставаться девственницей в свои девятнадцать. Большинство к моему возрасту сменили партнеров по три раза. А у Тео девиц было, наверное, без числа, разбудил же он как-то своего дракона будучи совершенным юнцом. В отличие от меня.

Последняя мысль привела меня в такую откровенную ярость, что я с силой обхватила Тео за голову и укусила за губу. К моему шоку он даже не отреагировал. Лишь замер на секунду, а после углубил поцелуй, намертво вжав меня в стену.

В ответ я с наслаждение вонзила едва проявленные когти ему в плечи.

«Просто замечательно, — неожиданно активизировалась моя улитка. — Прекрасный результат для первого раза».

Когда улитка была позарез мне нужна, ее было не дозваться, а тут гляди-ка, выбралась. В самый неурочный момент.

«Замолчи», — подумала я отчетливо.

Казалось, вместе с улиточкой меня услышал и Тео. Он оторвался от меня, вид у него был потрясенный. Несколько секунд мы судорожно глотали воздух, а после снова вцепились друг в друга.

После этого весь рабочий день пошел насмарку. Вернулась в кабинет, словно пьяная, и полчаса перекладывала бумажки с места на место, не понимая ни что мне говорят, ни что вокруг происходит. Я не могла ни есть, ни пить, ни думать, на улиткины расспросы, благополучно проспавшей мое отравление, и то отвечать не могла.

Очнулась только когда около моего стола остановился Анхард. Оперся ладонями на стол и сказал, тяжело роняя слова:

— Так вот какая ты, Эль. Светлая девочка, недотрога. Стоило появиться самцу сильнее, и ты выкинула свои принципы в окошко. Значит, в цене было дело?

Я заторможенно огляделась. Был уже совсем вечер, в кабинете не осталось никого кроме меня и Анхарда, и впервые за этот год я действительно его испугалась. Кинжальной-острый взгляд нарочито вызывающе прошедший от груди до туфель и обратно, словно мое лицо даже внимания не заслуживало. Взгляд, от которого хотелось отмыться.

Но… Тео хотел достоверности, и на кону стояло мое будущее.

— Да, — легко согласилась. —Я именно такая.

— Он уедет, а ты останешься, — в его голосе было откровенное предвкушение. — Его Величество непостоянен в своих привязанностях, я-то получше твоего его знаю, он девиц за людей не держит. Разве что эту свою баронесску. Ты сделала плохой выбор, Эль.

Смешно, но от этих слов, я словно протрезвела.

Спасибо, Анхард.

Ты дал мне посмотреть на ситуацию под другим углом, и этот угол оказался очень острым.

«Ты знаешь, как защититься, — страстно зашептала улитка. — Пока наш семидесятипятипроцентный рыцарь здесь, надо разложить его тепленького в постели… Но можно и на полу, я не возражаю».

К сожалению, улитка говорила дело. Я хотела разбудить свою драконицу, и отношения с Тео, даже пятиминутные, лишь бы в постели, давали гарантию, что мой дракон будет сильным. Тео… Он ведь дал понять, что не против.

— Готова рискнуть?

Так я уже. Неужели не ясно?

— Да, Анхард.

Он резко обогнул стол. Я привстала, чтобы выбраться из кресла, но он легко, почти невесомо толкнул меня обратно.

— Допустим, — сказал он каким-то по-страшному тихим шепотом. — Допустим, я готов принять тебя после… После. Возможно сделать женой. Но мне нужно какое-то подтверждение, гарантии, мне нужен аванс, Эль. Детских слюнявых поцелуев мне недостаточно.

Теперь мне было не просто не по себе рядом с Анхардом, теперь было страшно. И становится женой драконира, который спокойно рассуждает об очередности мужиков в моей постели, я не планировала. Даже наоборот, я планировала затяжное девичество.

Если я удачно лишусь девственности, получу деньги, титул и магию, мужчины станут мне не нужны.

Осталось составить пошаговую инструкцию для достижения своей мечты, первый пункт в которой, как выйти из кабинета без аванса.

— Нет, — откуда-то я знала, как можно успокоить мужчину. Несвойственный мне архаичный страх перед грубой силой заполнил сердце, но я заставила себя встать и распрямить плечи. Я никогда не лгала, никогда не раздавала пустых обещаний и не хитрила, мое слово всегда стоило дорого. — Анхард, если когда-то мои слова дали тебе надежду на что-то большее между нами, прости меня. Но в дальнейшем я оставляю за собой право поступать, как захочу и не объяснять никому причину своих поступков.

Предсказуемо, на Анхарда это не подействовало. Он схватил меня за плечи, тряхнув с такой силой, что у меня лязгнули зубы.

— Вздумала поиграть со мной? — из его рта вырвалось змеиное шипение напополам с рыком. — Забери свои слова обратно!

Я сжалась, но стояла намертво. Мне очень не нравилась уязвимость, заполонившая разум, приходилось прикладывать немыслимые усилия, чтобы устоять перед желание рухнуть на колени, умолять о прощении и…

И это были чужие мысли. По спине скользнул холодок. Что значит не мои мысли, если я думаю их прямо сейчас?

«Смотри до чего ты довела этого ревнушку, — ворчливо заметила улиточка. — Он сейчас откусит тебе голову, пока ты думаешь о всякой ерунде. Визжи давай, он уже идет».

Кто идет?

А, неважно. Я со всей силы оттолкнула Анхарда, метнулась к выходу и… налетела на Тео. Точнее говоря, со всей дури впечаталась в безликую темную фигуру, подхватившую меня на пороге, но тем самым чувством, которое мама любовно именовала шестым, опознала в ней Теофаса.

— Что тут происходит? — действительно Тео.

Его голос, мрачные нотки, едва уловимая искра магии, скользнувшая от пальцев к локтю. Вторая, пущенная им искра перекинулась на меня, словно проверяя. Он делал такое в детстве, когда я ранилась в игре или на занятиях. Смешно, но мне стало легче, словно на мне стояла невидимая защита от всех видов боли и ран на свете.

— Просто болтаем, — яркая луна высветила откровенно двусмысленную усмешку на лице Анхарда. — Эль мне не чужая, мы с ней так… подружились.

Руки Теофаса почти больно сжались на предплечьях, но спустя миг снова расслабились.

— На работе надо работать, вассал мой верный, — сказал он весело. — Пошли, провожу тебя, болтушка.

Он благородно придержал мне дверь и взял под руку. Но я заметила предупреждающий, полный жутковатой тьмы взгляд, брошенный на Анхарда.

Мы безмолвно прошли по темным коридорам, спускаясь и поднимаясь по тайным переходам, сокращающим путь, и с удивлением поняла, что Тео очень хорошо знает Черные пики.

Уже в моей комнате, он усадил меня в кресло и не слушая возражений, пустил по мне с десяток диагностирующих искр.

— С тобой что-то не так, Эль, и я не знаю, что именно. — Он поднял на меня совершенно черный взгляд. — Но я узнаю.

Да, он мог узнать. И я этого боялась.

Дорогие читатели, большое спасибо за ваши комментарии, звездочки и награды! Мы с Музой строчим на крыльях вдохновения и очень стараемся :)