Глава 46

Я мялась у пледа, вспоминая те разы, что была летом в парке. Там часто группы молодых людей просто сидели на земле и весело о чем-то беседовали.

Но сейчас я судорожно соображала, как поступить правильно: снять туфли или прямо в них ступать на плед.

— Ханна, у тебя такой забавный вид, — Шай уже сидел, вот только у него были такие длинные ноги, что стопы просто не влезли на покрывало.

Выдохнув, я поджала губы.

— Что не так, дорогая? — муж и вовсе увалился набок, похлопав ладонью рядом с собой.

— Это глупо, я знаю, но... — набрав полную грудь воздуха, я все же спросила: — Женщины должны разуваться или нет?

— Разуваться? — он взглянул на низ подола моего платья.

— Плед, — я указала пальцем на землю, — не хочу его марать.

— А раньше ты как поступала? — Шай заправил за ухо упавшую ему на глаза прядь волос.

Раньше? Интересный вопрос. Когда была жива мама, мы посещали парк. И, возможно, там случались и пикники, но я, увы, этого уже не помнила.

Все, что мне оставалось, это пожать плечами.

— Ясно, — Шай сел. — Нет, Ханна, разуваться не нужно, но и в обуви по пледу не ходят, присаживаются с краю.

Выслушав его, я аккуратно расположилась так, чтобы стопы остались вне пледа.

— Хм... Вот теперь я понимаю актуальность твоего вопроса, — Шай обвел рукой пустоту возле себя. — Снимай, милая, туфельки и иди ко мне.

Нахмурившись, я качнула головой.

— Ханна, ты сидишь там, как сиротливый воробушек. Делай, как я сказал.

Спорить дальше было глупо. Скинув обувь, я перебралась ближе к нему.

Солнце спряталось за облака. От озера тянуло прохладой.

Откинув крышку корзины, я достала собранные кухаркой тарелки и выложила бутерброды. В одну сторону с мясом. В другую - с жареными овощами. Сбоку стоял и графин с соком, плотно закупоренный пробкой.

Шай наблюдал за мной и морщился. Его ладонь растирала плечо с той стороны, где была рана.

— Я... я взяла мазь, — негромко призналась. — Если тебе больно — просто скажи...

— Больно, — он кивнул.

А после принялся медленно расстегивать рубашку. Пуговица за пуговицей. Я невольно наблюдала за ним, чувствуя, как щеки начинают пылать. Но виду старалась не подавать.

Шай медленно снял рубашку и, откинув ее, лег на спину лицом ко мне.

Смутившись еще больше, достала из корзины маленький деревянный бочонок.

По лужайке разнесся тяжелый травяной запах.

Осторожно зачерпнув пальцами мазь, стерла излишки, села удобнее возле расслабленного мужа и принялась аккуратно втирать ее возле раны, стараясь не задевать швы.

— Нельзя было выпускать тебя из постели, — проворчала. — О чем я только думала, когда эту корзину проверяла? Какие уточки, когда тебя только этой ночью штопали! И ладно я... У меня опыта подобного нет, но ты, Шай? Мы как бы с тобой о разводе договаривались, а не о том, чтобы ты меня вдовой оставил. Это несколько разные вещи.

Не знаю, откуда появилось это брюзжание, но, замерев, заметила, что у меня трясутся ладони. Я словно в прошлое вернулась, к кровати мамы. В голове звоном стоял ее надрывный кашель. Кровь на платках. Запах обезболивающих трав и пота.

— Не смей больше подставляться под нож, — шепнула упавшим голосом. — Не выдержу этого снова. Просто не выдержу.

На глаза навернулись слезы.

— Ханна, — видимо, Шай уловил, что мой голос задрожал, и попытался привстать, но я положила руку на его плечо и остановила.

— Я еще не закончила. Лежи...

— Прости, я не подумал, что тебе будет...

— Нет, просто нехорошие воспоминания, — я снова смазала чуть воспаленную кожу. — Не вставай пока, пусть все впитается.

Я закрыла бочонок и вытерла руки.

— Я знаю о твоей матери, Ханна, мне рассказали о том, как она умирала.

— Доктор Трегор? — быстро я вычислила того, кто мог ему поведать наши семейные тайны.

— Да, он мой хороший друг. Мне очень жаль, родная, что тебе в столь юном возрасте пришлось пройти через все это.

— Больше было некому. Нет ничего хуже договорного брака без любви, уважения и дружбы. Жить с мужчиной, зная, что тому все равно, жива ты или еще нет, — пробормотала я. — Своим детям я своей судьбы не пожелаю.

— Наши дети никогда не окажутся в подобной ситуации хотя бы потому, что мне глубоко не все равно, как ты себя чувствуешь. И я бы из кожи вон вылез, но не позволил бы тебе слечь с чахоткой. Всех бы на ноги поднял, согнал врачей, сиделок, знахарок. Из-под земли бы выкопал целителя с магией, но не позволил бы тебе умереть. В этом я готов тебе поклясться, Ханна.

Странно, но мне было проще ему поверить. Просто на мгновение представив себя в постели и Шая, отворачивающегося от меня, тряхнула головой. Нелепица.

Подняв руку, я осторожно коснулась его длинных волос, убирая их с его лица.

— Ты так и не рассказал о тех таинственных правилах разводов у драконов, — напомнила ему.

— Потом, там много тонкостей юридических. Придет время, и все узнаешь.

— Звучит как-то подозрительно, — я скупо улыбнулась.

— Ханна, я не привык врать. Я ведь сказал, что о разводе мы будем говорить, опираясь на законы драконов. Но у меня год.

— Хорошо, — я кивнула и взглянула на небо.

Снова выглянуло яркое солнышко.

— Все спросить хотел, где твоя шляпка, Ханна? Почему ты без нее?

— Боюсь, дорогой, если я выйду на прогулку в ней, то местные садовники умыкнут меня и установят на свои грядки, ворон вместо пугала отпугивать.

Ответом мне был тихий смех.

— Но ты не переживай, я успела внести в тот самый список как минимум две.