Глава 45

Сад и вправду оказался просто очаровательным. Мы шли по широкой тропинке вглубь, мимо плодоносящих груш и слив. Чуть в стороне росли невысокие молодые вишнёвые деревья.

— Здесь все слегка заросло, — словно извиняясь произнес Шай и так же, как и я, заинтересованно всматривался в окружающее нас пространство. — Хотя, справедливости ради, когда я приобрел поместье, все здесь было и вовсе запущено. Пришлось обращаться к бытовым магам. Но...

— За садом нужно следить, — я кивнула. — И делать это постоянно. Когда была жива мама, за нашим домом росли несколько яблонь. Но после за деревьями никто не ухаживал, и они вымерзли. Их вырубили. Остались лишь бесполезные пеньки. Было так жаль. После этого я поняла, что мне не хватает определенных знаний. Всю весну и лето я читала книги по огородничеству и садоводству. Это и правда увлекательно.

— Угу. Но я в этом полный ноль. Мне кажется, здесь лучше все переделать. Не вырубая, конечно, деревьев. Весной они начинают цвести, и воздух наполняется сладким цветочным ароматом. А осенью на весь дом пахнет повидлом из кухни, — он хохотнул. — Кухарки варят его, но так редко, что становится обидно. Это упущение. Но в погребах вроде есть немного.

Легкий ветерок потрепал волосы, откидывая их мне на лицо. Шляпку не надела. Просто не хотелось позориться.

Солнышко припекало, но не палило нещадно. Мы прошли еще немного, и показались первые кривые стволы яблони. Деревьев и правда оказалось немало.

— Хм... — я покрутила головой. — Я очень люблю яблочное повидло. Хоть настоящего сада у нас никогда не было, но лакомство это нет-нет да к столу подавалось.

— Ну вот, — его рука легла мне на плечи, — а говоришь, что у тебя нет любимых блюд. Жена моя, оказывается, сладкоежка.

— Кхм... — выдохнув, я поджала губы от досады.

— Шоколад в плитке, карамель, мармелад, пастила, — склонившись, выдохнул он мне на ушко. — А я на пикник взял бутерброды с ветчиной и сыром и жареные домашние колбаски с овощами. Ну кто же знал, что сладостями корзину набивать нужно!

— Шай, прекрати, — фыркнула смущенно.

— И не подумаю, — он притянул меня ближе к себе. — А как насчет фруктов? Будем этой осенью с тобой сливу собирать? Или яблочки. Это весело. Я разрешаю прислуге забирать все домой. Сюда прибегает бесчисленное число детишек служанок с корзинами. Они как муравьи днями ползают под этими деревьями, выбирая груши спелее и мягче.

— Скорее всего, продают потом, — предположила, глядя на деревья.

— Главное, что и сами едят. Мне не жалко. Я вообще люблю, когда здесь детишки бегают. Шумно, весело. Особенно зимой. Но сама все увидишь. А пока...

Он вдруг сделал резкий глубокий вдох и как-то неуклюже наклонился.

Побледнел. Заметно так. Прижал сжатую в кулак ладонь у груди с правой стороны.

— Шай, — испугавшись, я схватила его за плечи. — Рана? Да? Не нужно было никуда нам идти. Тебя срочно необходимо вернуть в постель.

— Только с тобой под одеяло? — он поднял голову и лукаво улыбнулся. — Все хорошо, Ханна. Дергает просто.

Я нахмурилась. Нет, ну как так можно? И я хороша. Видела же, что ему больно. Всю ночь по дорогам скакал...

Как же я перепугалась в этот момент. Всполошилась.

— Мы возвращаемся в дом! Немедленно. Я уложу тебя и прикажу не беспокоить. Отдай корзину, Шай, тебе сейчас нельзя тяжелое носить, — я протянула руку и натолкнулась на его ошарашенный взгляд. — Что?

— Ханна, сокровище мое, — он укоризненно качнул головой. Медленно так, будто с мыслями собираясь. — Во-первых, я не при смерти. Просто свело мышцу. Во-вторых, моя жена никогда не будет нести ничего тяжелее платья на ее плечах или плаща. И советую тебе сейчас это запомнить. Со мной все замечательно, и мне приятно, что ты переживаешь. Значит, не безразличен.

— Но... — я открыла рот, но не успела произнести ничего, кроме короткого возражения.

— И прежде чем ты сейчас заявишь, что и пса бы бездомного пожалела, дорогая, советую вспомнить о моей нежной мужской гордости, — выдохнул он.

— Да...

— Ханна, просто сделай вид, что заботишься о моем здоровье. Прошу, не отнимай у меня эту малость — возможность чувствовать себя нужным.

И вроде бодрился, а в глазах его бесстыжих такая вселенская печаль.

Да он подначивал меня!

— Шай! Прекрати! Я вовсе не желала сравнивать тебя с псом, хотя мне и животных жалко...

— Ханна, не будь жестокой, — простонал он.

— Да я не об этом... Но... Мне действительно не все равно, что ты испытываешь боль. И если тебе плохо — вернемся в дом. Пруд не пересохнет, и уточки никуда не улетят.

— Как не улетят? — он осторожно распрямился. — Эти как раз и улетят. И моргнуть не успеем, как в косяки соберутся и на юга. Пойдем, дорогая, бутерброды сами себя не съедят. Да и у меня вот такие выходные нечасто случаются.

Он приобнял меня за плечи.

— И хорошо, — проворчала в ответ. — Не хочется как-нибудь с утра обнаружить в постели твой остывший труп после подобной вылазки.

— Поверь, Ханна, сам не желаю, — он засмеялся, положив ладонь на грудь. — Я выхожу из тени и легализую свое имущество. Стыдиться меня ты точно не будешь.

Приподняв бровь, я усмехнулась и пошла вперед по тропинке. Вот уж кто кого должен стесняться — это большой вопрос.

Мы прошли совсем немного, свернули за густую живую изгородь шиповника и остановились.

— Пруд? — я вопросительно уставилась на супруга. — Шай, это огромное озеро!

— Да, — он растер шею. — Утки есть, полянка тоже. Солнце яркое, погода теплая. Может, искупаемся?

— Сразу нет, — фыркнула я.

Хотя... Водная гладь казалась такой чистой. Голубой. Если бы не столь смущающая компания, может, и скинула с себя платье и окунулась бы разок.

Уж слишком заманчиво все выглядело.

Выдохнув, я разглядела широкую тропку и направилась сразу к воде. Солнечные лучи, бликуя на поверхности, слепили. Ветер мягко шелестел в кустах, разгоняя мелкую сухую листву.

Остановившись, я не смогла сдержать улыбки.

— Рыбки, — выдохнула обернувшись. — Мальки!

Шай смотрел на меня, не отрываясь. Услышав мой счастливый лепет, кивнул.

А мне...

А мне за свой восторг даже стыдно не было.

Красиво, свежо и...

Я сделала глубокий вдох.

— Поможешь расстелить наш плед, милая?

Шай подошел незаметно и остановился за моей спиной.

Закивав, я повернулась к нему и, не спрашивая, все же отобрала у него увесистую корзину, на крышке которой и лежал тот самый плед.