Глава 6
Послеродовой блюз... Так, вроде как, называют состояние, в котором я нахожусь сейчас. Голова и так ватная от всего того, что обрушил на меня Рамазан, но очередная бессонная ночь с Русиком- то еще испытание для моих стремительно угасающих физических сил и расшатанных нервов... Мне нужно собраться с силами, а я настолько измотана, что просто сыплюсь…
Сын нормально заснул после пяти просыпаний ночью только на рассвете, но я все равно пересилила себя и пошла в спортзал. Слишком много всего сейчас в голове, чтобы не сойти с ума нужно отвлечься на активность.
Доктор при выписке сказала, что ничего так не восстанавливает внутреннее состояние молодой мамы, как легкая медитация, йога, пилатес, растяжка. Я любила все из перечисленного- и потому сразу интегрировала их в свою жизнь, как только смогла...
Рус будет спать еще как минимум часа два до следующего кормления. Я успею позаниматься и позавтракать. Азбека была права в том, что как бы ни было, сын не должен страдать от того, что происходит с мамой. А его благополучие сейчас- это мое правильное питание, способность давать ему то, в чем он так рьяно нуждается... Восстановлю свое состояние- и составлю план, как действовать дальше. Через неделю мои экзамены на онлайн-курсах ландшафтного дизайна. Я так мечтала их закончить, так горела этим делом… А потом пришел Рамазан и все перевернул…
Не сразу нашла нужное помещение на первом этаже. Приятно удивилась, когда увидела панорамные окна с видом на лес. Хотя что удивляться- большие окна в пол- это фетиш Илиева.
Не думать ни о чем, настроиться на прогресс маленькими шагами. Я обязательно что-нибудь придумаю, этот кошмар закончится, я вырвусь, как уже вырывалась… Лишь бы с сыном было хорошо! Мой ребенок- самое важное! Никогда его не отдам! Никогда!
Наушники в ушах. Мягкая музыка, уносящая меня от реальности.
Складываюсь пополам, изо все сил тянусь, чувствуя сладкое и удовлетворяющее натяжение в мышцах. Что-то приятно хрустит, что-то словно бы наполняется потоком и энергией от притока крови. Вот мое тело, оно живое, оно мой храм... И на него покушается мужчина, которого я так искренне, так дико, так сильно любила, что... что сейчас внутри целая буря из противоречий.
Руки Рамазана по определению не могут мне быть противны. Я не знаю других мужских рук и сама мысль о том, что это могли быть руки другого, вызывает отторжение... Но то, как безжалостно он режет сейчас мою душу, то, как он предал, вызывает нестерпимую боль... Я не смогу ему отдаться… После всего, что было- не смогу…
Непроизвольно отвлекаюсь на движение сбоку. Поворачиваю голову, резко группируюсь и вскрикиваю.
Он! Здесь! Какой кошмар!
Тут же стягиваю наушники, бубню что-то нечленораздельное себе под нос.
Рамазан на беговой дорожке. Судя по тому, что уже взмокший, не первые пять минут...
На какое время я потеряла себя? Ушла глубоко-глубоко в свои мысли?
- Не хотел тебя пугать,- говорит он тихо, не сбавляя темпа,- ты не услышала, как я пришел. Не ожидал тебя здесь увидеть. Я всегда хожу в спортзал на рассвете.
- Я помню...- отворачиваюсь к окну.
Конечно, как я могла забыть...
Горячие прикосновения на моих бедрах, пылающее взмокшее тело, жаждущее прохладных струй душа...
- Рамазан, пусти... Я и так после ночи еле стою...
- А тебе и не надо стоять... Я тебя подержу,- подхватывает меня, вжимает в холодный глянец кафеля душевой, заставляя обвить его ногами...
- Ты час провел в качалке... Где у тебя силы? - хмыкаю, облизывая его шею, сама дурея от этого запаха.
- Кардио еще не делал,- срывает мой смешок губами...
- Тебе не рано заниматься спортом после родов?- спрашивает, не переставая пялиться и возвращая в настоящее.
Я совсем подбираюсь. Выгляжу совершенно пристойно- поверх леггинсов длинная толстовка, закрывающая все и вся, а все равно ощущение, что раздета перед ним.
- Наоборот. Я делаю то, что быстрее восстановит тело…
Он кивает, продолжая бежать.
А у меня пропадает любое желание тут оставаться.
Неуклюже начинаю сворачивать коврик, но вдруг слышу резкое «нет».
- Дальше занимайся, я не собирался тебе мешать.
-Если бы я знала, что ты тут будешь, сама бы не приперлась.
Черт, не совсем так грубо, как я сейчас хотела звучать. У меня еще будет сто тысяч поводов огрызнуться в адрес Илиева, но сейчас это было не из-за нашего конфликта - просто пилатес и правда требует уединения... И уж точно ему я мешать не хотела...
Взгляд Рамазана чернеет, ибо он считывает именно агрессию...
- Ты останешься и будешь дальше заниматься здесь. Перед моими глазами,- цедит он, приказывая.
Это уже не милая беседа двух знакомых из-за неловкой встречи. Мы снова в своих ролях- экзекутор и жертва. Волк и овечка.
Я сжимаю зубы и начинаю двигаться. Музыка продолжает играть на телефоне и я слышу ее обрывки из так и валяющихся на полу наушников, но их обратно не засовываю. Мои движения теперь каменные, отяжелевшие.
Горячий взгляд ни на секунду меня не покидает. На лбу и между лопаток невольно проступает испарина...
- Азбека сказала, что малыш очень неспокойный ночью. Тебе точно не нужна дополнительная помощь? Выглядишь бледной, Аня, - типа как пытается нормально разговаривать, но это бесит еще больше.
Бледная я… С чего бы? У меня же не жизнь, а малина…
- Нет, - теперь цежу я, избегая зрительного контакта.
Скрутка. Натяжение мышц спины. Внутренняя сторона бедра болезненно растягивается, но это теперь не приносит удовольствия...
- Напиши список продуктов, который тебе можно есть. И свои любимые блюда. Я начал читать книги про маленьких детей. Руслан на грудном вскармливании- ведь может быть аллергия? У тебя наверняка есть какие-то табу в предпочтениях?
Да, определенно. У меня наверняка есть табу в предпочтениях. К примеру, двухметровые спортивные кавказцы, скачущие на беговой дорожке, подобно породистым жеребцам... И игра в милую беседу с ними... Как отсрочивание неизбежного и неминуемого...
- Я нанял нового повара специально под тебя. Он тоже полетит с нами...
Напряжение настолько сильное, что начинает искрить. Я делаю неудачный поворот на эмоциях, икру резко схватывает судорога, плечо болезненно колет. Вскрикиваю.
Мгновение- он подходит ко мне и поднимает одним движением.
Накрывает плечо. Умело и выверенно массирует. Смотрит в глаза.
Прямо в самое нутро. Ужасно, ужасно близко...
- Осторожнее, Аня... В спорте твой вспыльчивый взбалмошный характер может сильно навредить... Лучше?- пальцы умело массируют ткани, снимая боль. Но прикосновения жгут.
Я не отвечаю. Невольно опускаю глаза на его покрытое потом голое плечо.
Рамазан в баскетбольной майке, открывающей его бицепсы и часть волосатой груди и я...
Я невольно вскрикиваю, когда глаза натыкаются на черную уродливую затянувшуюся дырку- шрам с левой стороны, аккурат между плечом и ключицей.
- Что это?- сипло произношу, так как догадываюсь смутно, последствиями чего может быть такой шрам... В него стреляли… Совсем рядом с сердцем… Когда мы в последний раз были вместе, его не было...
- Никогда не видела, как выглядит след от осколка в разбитом сердце?- усмехается он.
Слишком близко. Чудовищно близко. Я чувствую его запах.
Его слова выводят из себя и одновременно раздражают. Заставляют мрачно усмехнуться.
-Нет смысла в этой игре, Рамазан. Я и так тут, видишь? Как марионетка, делаю то, что ты говоришь... Так что уволь меня… Не надо про все эти разбитые серда и душевные травмы... Мы оба прекрасно знаем, почему я ушла от тебя...
Его нос раздувается, как парус, верхняя губа чуть вздрагивает.
Он хочет что-то ответить, но в этот момент звонит его телефон.
Оба смотрим на экран, как только он достает его из кармана.
«Хадижа»...
Укол в сердце. Вот уж точно- острый, осколком... Почему-то я уверена, кто это...
Не хочу слышать Ее голос. Их разговор. Я не сомневаюсь, что это Она звонит. Его будущая жена. Хочу выскочить отсюда, потому быстро разворачиваюсь и пытаюсь было отойти, но он внезапно хватает меня за руку и удерживает, снова ловя мой взгляд.
И при этом отвечает на телефон.
- Да, любимая,- говорит и прожигает меня. Глаза в глаза. Горячо, возмутительно, провокационно.
На другом конце нежное щебетание женского голоска.
- Да, сегодня летим... Все в силе.... На моем борту... Чтобы была под присмотром... Не отпущу тебя никуда из поля моего зрения...
Пытаюсь вырвать руку, но он сжимает. Усмехается моим тщетным попыткам. Продолжает нагло смотреть.
- Это хорошо... Ты же знаешь, люблю послушных девочек...
Какая же скотина!
Почему у меня ощущение, что он сейчас нарочно это говорит и не ей!
Тут не выдерживаю и сама скептически поднимаю бровь.
Послушных девочек? Да Рамазан долбанный извращенец! Ничто так не возбуждало его, как наши ссоры!
- Целую, любимая...- заканчивает он, словно обрывая сладкий поток на другом конце. По крайней мере, в моей голове с дикими аритмичными ударами сердца в висках это слышится именно так- он просто ее не дослушал.
-Пусти меня!- шиплю я, стоило ему положить трубку.
Как же почернели его глаза, как увеличились зрачки... Зловещая улыбка переросла в оскал.
А меня бомбит!
- Целую, любимая...- передразниваю его, скривив лицо,- самому не унизительно, что ты в роли козла? Не с такого отношения надо начинать, Илиев! Ничему жизнь тебя не учит! На грязи и обмане семьи не построишь!
Мой поток возмущения прерывается резко и с рваным полувздохом, когда он яростно притягивает к себе, зарываясь руками в волосы и сжимая затылок.
- Ведьма долбанная... Малолетка сумасбродная... - повторяет сипло.
Горячие, как лава, губы смыкаются на моих, а наглый язык бесцеремонно расталкивает зубы и проталкивается внутрь...
Но не тут-то было…
Потому что в этот момент я его кусаю…