Глава 26

* * *

Услышав о прорыве я, поначалу, впала в ступор. Как они тут оказались? Мне же говорили, что пласт породы, на котором стоит этот утёс, такой прочный, что арахнидам он не по зубам. Тогда, почему им это удалось? А ещё,.. зачем экономка пытается выпроводить меня — Райша буквально волокла за собой, следуя к выходу из поместья.

В крохотном холле главного дома уже толпились люди. В основном женщины и всего трое детей, которых до этого видеть мне не доводилось. Похоже, все стекались сюда из своих жилищ, используя каменные коридоры в скале. Причину тому озвучила экономка:

— Все сейчас соберутся у портальной арки и тогда мы экстренно её активируем. В распоряжениях нового хозяина чётко прописано сделать это, если вашей жизни будет угрожать опасность. На этот же случай арка деактивирует ваш браслет и сообщит об этом хозяину. Жители всё знают и надеются, что вы позволите им пройти с вами.

— Конечно, позволю, — само собой согласилась я, но потом опомнилась.

В побеге ведь нет нужды. Вот только никто кроме Даньяна об этом не знает: лишь он в курсе моих сил и того, что для меня подобный поворот событий скорее благо. Лишь бы никто серьёзно не пострадал, а с нечистью разобраться мне не составит труда.

Наконец собравшись с мыслями, я встала как вкопанная, заставляя не только Райшу резко остановиться, но и врезаться в мою спину спешившего за нами Ларсэла. Артефактор так перепугался, что без задней мысли подхватил мирно спящую у моих ног Кору (она же мантикора), прижал её к груди в попытке успокоиться, и только затем посеменил следом.

Кора, кстати, оставалась безучастна к общей панике и только сонно хлопала глазами. Подобный страх людишек перед “букашками” она не могла понять, о чём и сообщила мне по мысленной связи. После такого я лишний раз убедилась в силе этого создания. Раз арахниды для неё букашки, то и людей она сможет защитить, не прибегая к более внушительной и явно пугающей форме. Потому попросив Кору, присмотреть за жителями, решила отправиться на встречу с врагом в одиночку.

Мантикора нехотя согласилась побыть нянькой и устранить любого арахнида, что доберётся сюда. Кора вообще оказалась прекрасным компаньоном — тихая, практически незаметная, не доставляющая лишних проблем. Она просто либо тихой тенью следовала за мной, либо дремала рядом, едва ощутимо поглощая мою ману, а когда насыщалась и видела, что мне ничего не угрожает, выскальзывала из поместья на короткую прогулку по горам. Раз после этого жители не стали пропадать, Коре можно было доверить их жизни. Оставалось только сделать самое сложное. Попрать всё, чему меня учили в стенах Аджардхолла.

На мне не лежало печати молчания, я не давала никаких обетов главе рода, но всё равно решение раскрыть себя оказалось одним из самых тяжёлых. Честно говоря, будь у меня хоть малейший шанс не делать этого, то я ухватилась бы за него. Мои предки за Чертой будут не просто разочарованы. Уверена, когда мы встретимся на той стороне, они заставят меня до скончания веков сожалеть о подобном предательстве. Однако решение принято. Никакая кара не пугает меня сильнее чем то, что грядёт в Илруне. Нет, скорее во всём мире.

Лиама нужно остановить и устранить. Если всё оставить как есть, я уверена, никто не будет знать покоя.

— Райша, — обратилась я к экономке, не повышая голоса и сохраняя спокойствие. — Нам не нужно куда-то бежать.

— Но, госпожа…., — недоумённо начала женщина, всё так же источая страх каждой клеточкой пусть старого, но ещё полного жизни тела. На что я успокаивающе ей улыбнулась и произнесла:

— Просто доверься мне. Отпусти мою руку и позволь всё наладить. — Райша явно не понимала, что на меня нашло, но мои уверенные слова, а так же неуместная безмятежность заставили её разжать пальцы. Только после этого я продолжила: — Теперь мне нужно попасть к месту прорыва. Объяснишь, где это?

— Там опасно, вам одной нельзя, — попыталась вразумить меня не такая уж безразличная ко мне экономка, пока в её глазах помимо ужаса загоралось недоумение. На смертницу я совсем не походила, а значит, точно понимаю, о чём говорю. Но даже так женщина колебалась.

Из-за логичных терзаний экономки, мне пришлось приоткрыть завесу тайны:

— Райша, поверь, для меня нечисть не представляет угрозы. По крайней мере, пока я в сознании. Просто скажи, откуда пришли арахниды.

Экономка, старательно обдумывая мои слова, то и дело сбиваясь, объяснила, где и куда сворачивать, чтобы попасть к месту, откуда, по словам очевидцев, полезла нечисть. После чего замолчала, собралась с духом и, отбросив страх, сказала:

— Раз вы туда собрались, тогда я пойду с вами. Иначе вы заплутаете.

— Кто-то должен успокоить людей, — мягко осадила слишком прилежную прислугу. В её обязанности точно не входило отдавать жизнь за временную госпожу. Затем я кивком головы указала на паникующих людей у лестницы, ведущей на второй этажа, и добавила: — Объяснить им, что нужно подождать в тепле, а не на морозе, пока я всё…. улаживаю.

До Райши начало доходить, что уверенности мне может придавать только магия (всё же мне далеко до новой главы рода Оршал) и она с сомнением в голосе спросила:

— Но разве ваша магия справится с чем-то таким?

— Видимо справится, — вдруг подал голос артефактор. Он продолжал топтаться за моей спиной во время всего разговора с экономкой, нервно поглаживая массивного котёнка прижатого к груди. Кора от такого кощунского поведения только что не мурлыкала от удовольствия. Ларсэл тем временем задумчиво продолжал: — В силу своего дара мне частенько приходится прощупывать ауру человека. Особенно если делаю артефакты на заказ. Или, как в твоём случае, пытаюсь его снять, — многозначительно поиграл бровями Ларсэл, чтобы затем уже с ухмылкой выдать: — То-то мне показалось, что для простой заклинательницы хищников твоя мана слишком… едкая.

— Так вы…, — начала Райша, но я была вынуждена её прервать. Разговор слишком затягивался. Больше нельзя было медлить, потому пришлось дальше говорить очень быстро:

— Чуть позже я всё объясню, а пока надо торопиться. Кто бы ни сдерживал арахнидов, он в опасности — эти твари нападают только тогда, когда знают, что победят. И только в моих силах взять ситуацию под контроль, а затем повернуть её в нашу пользу.

— Как прикажите, — коротко кивнула Райша, полностью беря себя в руки. Она небрежно поправила растрепанные волосы и твёрдо сказала: — Но дорогу, хотя бы самый запутанный участок, я вам лично покажу.

Не став больше спорить, согласилась и бросила:

— Тогда поспешим.

Наиболее сложным оказалось пробраться к нужному тоннелю внутри скалы — людей в Фирузене, вроде бы жило не так много, но сейчас в узких коридорах, вырубленных прямо в камне, их казалось больше раз в пять. Со всех ног спеша за Райшей я только порадовалась, что она настояла на своём. Пусть мне уже доводилось тут ходить, но в таком хаосе легко можно было заплутать.

Поворот, ещё поворот, короткая пробежка через каменный пузырь, он же что-то вроде общей залы для жителей поселения, где теперь валялись лавки, тлел очаг, и на полу была разбросана разная бытовая мелочь, за ним снова вереница из узких коридоров. К концу этого забега у меня уже голова шла кругом. А, казалось бы, сеть тоннелей была не такой уж протяжной. Однако её хватило, чтобы я успела запыхаться, когда до меня донеслись звуки падающих камней.

Огни в лампах дрожали, но покорно освещали наш путь. Благодаря чему Райша успела рассмотреть опасность раньше меня и вовремя остановилась, попятившись назад. Я же не стала сбавлять хода, просто обогнула экономку, благо ширина коридора это позволяла, а затем вылетела в купальню. Первое, что бросилось в глаза — тела павших арахнидов. Затем обоняние потревожил запах их синеющей на камнях крови и меня немного затошнило. Хорошо хоть их положили на удивление “чисто” — лишних ран не было, все удары нанесены так искусно, что хватало одного, максимум двух. Только поэтому тут ещё можно было дышать, не задыхаясь от вони поверженных химер.

Стиснув зубы и сделав пару успокаивающих вдохов, я набрала полные лёгкие своей маны, чтобы затем вложить ту в Слова. Только когда с моих губ сорвались первая фраза Песни, взгляд сам собой нашёл того, кто, оказывается, всё это время сдерживал нечисть.

Широкую спину облепила мокрая от пота рубашка, отчего ткань обрисовывала каждый бугрившийся мускул. Стоит отметить, что настолько хорошо сложённого образчика скрытой силы мне видеть ещё не доводилось. Близость опасности не смогла полностью отвлечь меня от беглых взглядом в сторону воина. Сам же мужчина, к моменту моего появления, должен был дико устать, успев отдать все силы на первую волну химер, но его рука так крепко, уверено держала меч, что становилось ясно — он вот-вот снова бросится в бой.

«Нечеловеческая выносливость» — пронеслось в мыслях, и словно услышав это, Даньян, а это мог быть только он, обернулся. Честно сказать, язык чуть не прилип к небу от шока, который на меня накатил. Уж чего-чего, но такого поворота я не ожидала. Это точно был лорд Росдона, хоть сейчас он мало походил на себя прежнего.

Приятные, можно сказать красивые черты лица изменились настолько, что теперь в них было больше от волка, чем от человека. Даже уши заострились и сейчас торчали из буйной копны волос, словно передо мной не человек, а эльф из сказок. Правда, ни у одного эльфа точно не будет таких клыков, выпирающих из-под верхней губы, или алых, горящих будто угли, глаз. К тому же только сейчас я поняла, что Даньян, несмотря на то, что стоял как бы сгорбившись, стал выше ростом. Да и весь он будто раздался, налившись животной мощью. Боюсь представить каких размеров его Зверь при полном обращении. А что он ему доступен я, отчего-то не сомневалась.

Не зря видимо ходит молва, будто правители Росдона могут превращаться в волка, что изображён на их родовом гербе.

Вот только… почему вид… оборотня?.. меня не удивляет? Или хотя бы пугает? Ничего внутри не ёкает, никак не будоражит или тем более страшит, и я спокойно подвожу Песню Чудовищ к завершению, полностью держа себя в руках. Будто я…. уже видела подобных ему.… Нет. Словно мне довелось увидеть именно Даньяна в этой форме.

Но как такое возможно? И был ли это Даньян? Вроде бы тот человек из вороха неясных воспоминаний был моложе, гораздо моложе — ещё безбородый юноша, но с такой же гривой тёмно-русых непослушных волос. Только они не были такими чистыми и блестящими. Тогда, в тех будто не моих видениях, пряди юноши слипались от крови, а сам он изо всех сил цеплялся за жизнь.

Точно, это моё прошлое. Прошлое, что по какой-то причине пряталось от меня. И там, в той дымке воспоминаний, которые только сейчас удалось ухватить, собрать хоть немного воедино, было что-то именно такое. В тот день, много лет назад, нечто пыталось убить молодую версию Даньяна. Или кого-то похожего на него (не исключено, что у всех, кто знает Слово Зверя, глаза горят таким вот алым цветом), а я стала случайной свидетельницей. И остаться в стороне у меня не получилось.

Тогда, при виде того израненного юноши, во мне что-то перевернулось. Дыхание будто кто-то украл, сердце болезненно сковало льдом и оно ухнуло вниз с бешеной скоростью, лишая возможности связно мыслить — до того дня я даже не подозревала, что можно так сильно чего-то испугаться. А что потом? Что было потом?

На этих внутренних вопросах последние слова усмиряющей Песни замолкают. Все твари, что слышали ее, впадают в спячку, но сейчас меня волнует только нахлынувшее озарение. Кто-то поработал с моими воспоминаниями. При том с очень, очень важными воспоминаниями и я обязала всё вспо….

Додумать мысль не успела. Голова просто взорвалась болью — резкой, удушающей и лишающей воли. Я пронзительно вскрикнула, пошатнулась и сжала виски ладонями, будто стараясь удержать их на месте.

— Адри! — тут же подлетел ко мне Даньян. Да так быстро, что мне не удалось этого заметить — вот он стоит у дальней стены купальни, и уже через миг подхватывает меня под локоть, не давая свалиться на влажный камень пола.

— Что с тобой? — звучит обеспокоенный голос, в котором слышны рычащие нотки. Трансформация челюсти не прошла бесследно, меняя голос Даньяна, но он всё равно позволяет сфокусироваться на нём и хоть немного отогнать от себя настоящую агонию.

— Не… знаю…, — едва выдыхаю я. — Боль…. голова… воспоминания…, — удаётся выдавить из себя только это. Но таких крох хватает, чтобы Даньян скомандовал в сторону так и не сбежавшей экономки:

— Райша! В моих покоях сумка, живо её сюда! — А затем уже с неожиданной нежностью мне: — Потерпи немного. Тебя нельзя передвигать, иначе сделаем хуже. И оставить тебя я не могу — только моя мана способна сдержать это.

Хоть мой разум и помутился от боли, но мне удалось понять — Даньян догадался о причине моего состояния. Потому, чувствуя, как он бережно усаживает меня на свои колени и прижимает к себе, тем самым давая своей мане беспрепятственно течь в моё тело, я из последних сил выталкиваю из себя:

— Что… со мной?

— Тш-ш-ш, — просит меня помолчать Даньян, а затем тихо отвечает: — Очень похоже на обет. Кажется, ты начала вспоминать то, что поклялась забыть. Мне уже доводилось видеть подобный откат, потому сразу догадался. Ошибки быть не может — ещё немного и твои глаза станут такими же алыми как мои.

— Вот же…, — немногословно попыталась выразить всё, что думаю по этому поводу, и тут же ощутила, как горло подкатил какой-то ком.

Я закашлялась. Приступ был таким, будто мои лёгкие пытаются покинуть меня, но мне в итоге удалось с ним справиться. А когда отняла ладонь ото рта, заметила на ней… кровь.

— Сказал же, помолчи, только вредишь себе, — принялся ворчать Даньян, но его голос был полон волнения.

Пришлось послушаться, и обессилено откинуть голову на горящую грудь лорда Росдона. Вынужденно прижавшись ухом к пылающей сквозь ещё влажную ткань мужской коже, я, сквозь волны боли, услышала, насколько нереально часто барабанит его сердце. Побочное действие оборота? Запал после боя? Или… кто-то слишком переволновался?

Снова делать вид, будто мне не ясна такая реакция Даньяна, не было смысла — надо быть слепой и недалёкой, чтобы не заметить его взгляды, не прочитать в них то, что так и рвётся мне навстречу, и не истолковать правильно его заботу. Можно сколько угодно врать себе, что этого мужчину волнует только моя сила, но суть оттого не изменится.

В тот вечер, на пышном балу, он не походил на охотника за “полезной” женой. Он так смотрел на меня, как смотрят тёмной ночью на луну, а ранним утром на солнце. Так волновался, что, скорее всего, не смог толком донести свою мысль, а я, не зная его, предпочла неправильно понять. Какой же глупостью всё это теперь кажется.

Странно, что тогда вся ситуация выглядела более чем логичной. И ведь в прошлом у меня даже похожих мыслей не возникло, но при этом я запомнила Даньяна так хорошо, что легко узнала его столько лет спустя.

С трудом запрокинув голову, чтобы посмотреть в лицо мужчины, то и дело заставляющего что-то во мне трепетать, протянула к нему руку. Кончики моих бледных пальцев легли на гладкую щеку, уже больше подходящую обычному человеку, и я мысленно спросила то, что вслух ни за что не скажу.

«Почему ты?»