Глава 51

Полёт до родового гнезда Аджарди занял несколько часов. За это время я успела, и поволноваться, и успокоиться, и настроиться на серьёзный разговор. Не знаю почему, но, несмотря на всю антипатию к Лиаму, во мне оставалась твёрдая уверенность, что он не навредит заложникам. Юстиан ему был нужен с одной целью — выманить меня. Более жестокие меры Лиам скорее припасёт на тот момент, если понадобится быть чуть более убедительным. Ну, или я просто пытаюсь себя в этом убедить….

Пока переживания накатывали на меня подобно волнам, вдалеке показалась знакомая крепостная стена из светлого камня, а за ней острые шпили поместья, где прошло всё моё детство. При виде Аджардхолла сердце сжалось. Чувство, что здесь прошли самые счастливые годы моей жизни, теперь только укрепилось. Пусть я не помнила, но уже точно знала: тут Даньян восстанавливался после ранения, в этих стенах мы впервые узнавали друг друга, и именно это место положило начало всем событиям. Иронично, что здесь всё и закончится.

Кора сделала вираж над поместьем рода Аджарди, чтобы только после этого приземлиться у главного входа. Тут нас встретил добрый десяток закованных в броню стражников. Кроме боевого облачения, а так же особых накидок самой близкой охраны короля Илруна, все воины имели одинаково пустое выражение лица. Словно передо мной вместо людей оказались живые марионетки.

Дождавшись, пока я спешусь, один из стражей шагнул мне навстречу и сказал, что им велено освободить мне путь только в том случае, если дальше пойду одна. Что ж, ожидаемо. Покладисто кивнув на предложение, от которого нельзя было отказаться, я мысленно велела Коре ждать сигнала. Если всё пойдёт не так, как планировалось, мантикора сперва найдёт и вытащит отсюда Юстиана с дедушкой, а потом уже вернётся за мной. Правда, я не была уверена, что Кора решит действовать, как велено. Всё же для неё обладатель моих знаний и дара заклинателя нечисти находился в приоритете. Потому больше всего надежд оставалось на то, что мне удастся достаточно потянуть время.

— Где искать вашего хозяина? — только и спросила я, когда оставила мантикору позади и без страха приблизилась к ищейкам бывшего мужа.

— Его Величество ожидает в Жемчужной гостиной.

Больше ничего не сказав, прохожу мимо и, неосознанно начиная злиться, направляюсь в крыло, которое до переезда из дома принадлежало мне. Именно с этой гостиной связано много воспоминаний, касающихся… Лиама. Там мы встречались, когда он гостил в Аджардхолле. Там он впервые признался в своих чувствах ко мне. И там, по крайней мере, в моих воспоминаниях, Лиам сделал мне предложение.

Неужели он думает, что это меня растрогает? Заставит моё сердце метаться в сомнениях? Тогда Лиам облажался — такой выбор места встречи лишь подпитает мою ненависть. Хотя, он даже её не заслуживает. Этот нарцисс с замашками тирана достоин лишь забвения.

Тем себя и успокоив, я успела взять себя в руки, когда достигла нужных дверей. Обе резные створки были распахнуты, словно приглашая поскорее зайти и поставить точку в моём трагичном прошлом. Что я и сделала, ничуть не замедлив шаг.

Он ждал меня. Может, заслышав шаги, а может просто оставаясь стоять у окна продолжительное время, Лиам встретил меня лицом к лицу. Его взор был пронзителен, наряд, как всегда, по-царски безупречен, а поза расслаблена — так вряд ли встречают тех, кого планируют с порога…. убить. Уже обнадёживает. С первого взгляда в Лиаме ничего не изменилось, всё тот же лоск правящей семьи Илруна, всё та же стать, что очаровывала многих женщин без всякой магии, и всё та же идеальная маска уверенности на лице. То был настоящий король, чьи золотые годы повезло застать.

Однако что-то было не так. То ли непривычно растрёпанные белые волосы слишком выбивались из безупречного образа. То ли излишняя радость, на расслабленном лице. Всего две детали, но они так выбивались из привычного облика Максимилиама, что я невольно вздрогнула, когда он заговорил.

— Анни, наконец, ты пришла, — нежно произнёс бывший муж таким тоном, будто между нами ничего не поменялось и мы просто не виделись долгое время. Он даже шагнул мне навстречу, будто собираясь поприветствовать объятьями.

Вот только я не могла допустить, чтобы подобный ему человек приближался ко мне. Потому показательно шагнув назад, посмотрела на него предостерегающе и холодно заметила:

— Как будто ты оставил мне выбор. Где мои брат и дедушка?

— В здешней темнице, где же ещё. Иначе этот грязный наёмник уже сбежал бы, прихватив будущего главу рода Аджарди. Я не мог этого допустить, — будто оправдывался бывший муж. При этом Лиам смотрел на меня таким обиженным взглядом, что становилось… жутко.

Обойдя бывшего мужа по широкой дуге, чем заставила его неодобрительно покачать головой, я встала за спинкой дивана, будто отгораживаясь им от мужчины, рядом с которым слишком ощутимо витало безумие. Кажется, плохой было идеей вот так без страховки идти к тому, кого сама же загнала в угол. Но иного варианта не было. В послании чётко говорилось, что если не явлюсь к назначенному часу (откуда только узнал о возможностях моей самой верной нечисти) пленники начнут страдать. И чтобы у меня не возникло сомнений, Лиам приложил к посланию то, с чем дедушка никогда бы не расставался. Наши с Юстианом подарки, которые он носил на эфесе меча.

— Лиам, я пришла сюда, желая спросить у тебя кое-что.

— Кажется, догадываюсь, о чём пойдет речь, — тихий, приятный смех льётся из губ Лиама, но совсем не трогает меня. Потому мой голос продолжает источать холод, когда звучит первый вопрос:

— Ты мог выбрать любую девушку, так почему именно я?

— Знаешь, Анни, это было похоже на магическое наваждение, — не скрывая признаётся Лиам. После чего с неким наслаждением пускается в рассказ: — Тогда я даже не понимал значения слова «любовь», но когда впервые увидел тебя, сразу понял, что ты должна быть рядом. И потом я только убеждался в этом. Для меня не было никого прекраснее, никто не притягивал меня так, как ты. Только рядом с тобой мне удавалось ощутить себя по-настоящему счастливым, даже если мы просто молчали. А когда твой отец согласился на дружбу между нами, моей радости не было предела, ведь в отличие от остальных ты всегда оставалась ко мне холодна. Никогда не искала встреч, не начинала первой разговор и не ловила каждое моё слово, как это делали другие.

— Значит, — сдерживая злость, начинаю, — ты впервые столкнулся с безразличием, твоё самолюбие оказалось задето и тебе не пришло в голову ничего лучше, чем превратить меня в свой трофей.

— Твоё умение переворачивать чужие слова тоже имеет свой шарм. Я на самом деле люблю в тебе абсолютно всё.

Выслушав слащавое признание, только передёрнула плечами и сказала:

— Жаль, но у меня обратные чувства.

— Пусть, главное, что я нахожу в тебе отклик. Этого достаточно.

Тут глаза Лиама засияли внутренним холодным огнем, напоминая об опасном сне. Спохватившись и сразу поняв, что бывший муж пытается применить свою магию, я резко отвернулась, но он хрипло усмехнулся:

— Нет, моя милая, это не поможет. Ты правильно угадала: главное условие моего Слова Подчинения — зрительный контакт. Но он не обязательно должен быть обоюдным. Достаточно лишь, чтобы я смотрел на свою цель.

— Чтобы ты не собирался сделать — бесполезно.

— Не волнуйся так, — смеётся этот безумец, — пока в моих планах лишь показать тебе кое-что. Ответ на твой второй вопрос, который мучает тебя больше прочих.

Прежде чем я успела испугаться осведомлённости Лиама, голова вдруг закружилась, картина перед глазами стала блеклой, и в моих мыслях вспыхнуло воспоминание. Его подхватила чужая воля, точнее инородная магия, позволяя мне без вреда для себя подсмотреть так тщательно сокрытое прошлое.

Мы снова стояли прямо посреди Жемчужной гостиной, где в солнечных лучах сверкала отделка из перламутра. Вот только, что я, что Лиам были куда моложе. Тогда ещё юный принц, скрывающий в себе будущие задатки своей статной красоты, гневно метался по комнате, пока с перекошенным от злости лицом выкрикивал:

— Я уничтожу твою семью! Заставлю их мучиться, а тебя наблюдать за их агонией! Ты предала меня — спасла второго по значимости выродка из Росдона! Он должен был умереть!

Яростный голос принца отлетает от стен, но никто не смеет вмешиваться. Прямо за закрытыми дверями стояли его верные воины, а мой отец вместе с не таким, как оказалось, тайным гостем находились в отъезде. И чтобы не сделать хуже, чтобы гнев пугающего меня наследника всего Илруна не обратился на моего маленького брата, я, покорно опустив голову, сидела на коленях посреди гостиной. Моей гостиной, где никто не смел со мной так обращаться.

Максимилиам ещё что-то кричал, при этом круша всё, что попадалось ему под руку. Когда же ему это надоело, он подлетел ко мне, ухватил за подбородок и, заставив посмотреть на себя, прошипел:

— Ты хоть представляешь, как это важно устранять настолько опасных лордов других стран? Думаешь, предназначение моей семьи будет так легко выполнить, если не избавиться от сильных противников как можно раньше?

— Не так уж принц Росдона силён, раз чуть не погиб, — тихим голосом отвечаю, всё так же находясь на коленях. Взгляд голубых глаз замораживал внутренности, пробирался в самую душу, вызывая невольную дрожь.

Принц прекрасно видит мою реакцию и, кажется, она очень ему нравится. Однако это ничуть не смягчает его. Один удар сердца и юношеская ладонь оказывается на моём затылке, сжимает волосы, чтобы притянуть моё лицо ближе к себе и сказать:

— Смеешь ещё колкостями бросаться? Глупая, он полноценный оборотень, даже его брат не умеет удерживать пограничную форму! Вскоре Даньян Рагваргский станет чудовищем с человеческим разумом. Может ли быть кто-то опаснее подобного существа? Он ведь не просто животное, его Зверь куда ближе к нечисти, чем к обычному волку — его шкура прочнее хитина арахнидов, его клыки мощнее клыков виверны, а мех в финальной форме способен отразит любую магическую атаку! — разоряется принц прямо мне в лицо, не обращая внимания на то, как дрожат мои губы. — Как только росдонский выродок окрепнет, войдёт в полную силу, его будет очень и очень трудно отправить на тот свет! Никакая ящерица, даже огнедышащая, с ним не справится! А ты взяла и спасла… потенциальную угрозу для нашей будущей империи!

От избытка чувств оттолкнув меня, но при этом сделав так, чтобы я осталась сидеть на своём месте, юный Максимилиам отходит прочь. После чего принц садится в кресло напротив и уже куда более спокойным тоном продолжает:

— За совершённую глупость мне придётся тебя наказать. И платой станет…. вся твоя семья.

Если поначалу я думала, что принц говорит сгоряча, то глядя сейчас в леденящий холод его голубых глаз, уже не сомневалась — он выполнит обещание. Слёзы помимо воли начинают застилать взор, а мой голос тихо шепчет:

— Ваше высочество, что угодно, я сделаю что угодно, только… не троньте мою семью. Если вам надо кого-то наказать, то пусть это буду я, ведь то была моя ошибка.

Отчаянье так велико, что мне не удаётся держать себя в руках. Вновь покорно опустив голову, чтобы не видеть в пелене слёз удовольствие от представшей картины на юном лице принца, я с тихой бессильной злостью сжимаю ткань юбки. По-другому сейчас нельзя.

— Дочь дома Аджарди умоляет меня стоя на коленях, какое… завораживающее зрелище, — звучит голос принца с неприкрытыми нотками наслаждения. После чего он как само собой разумеющее говорит: — Ты знаешь, чего я хочу. С момента, когда ты в первый раз посетила мой дворец, я хотел только одного. Тебя. Целиком и полностью.

Резко вскинув голову, юная я отчаянно отвечает:

— Но наши дети не смогут унаследовать Вашу силу. Вы же сами настояли на проверке совместимости и убедились, что кровь Аджарди вытеснит вашу.

— Тогда у нас не будет детей, — так легко отмахнулся принц, будто говорил о чём-то несущественном. А затем он с такой же лёгкостью произнёс ужасающую вещь: — Ты добровольно выпьешь яд, который лишит тебя возможности зачать.

— Но наследник…, — неверяще звучит моя попытка избежать такого безумия.

— Об этом не беспокойся. В будущем мне понадобится искра, чтобы разжечь пламя войны, и этой искрой…. станешь ты. — Гремит чужое признание, за которым следует пугающее обещание: — Я сделаю из тебя самую лучшую королеву, народ будет уважать тебя и боготворить, потому любые действия в твою сторону они начнут воспринимать очень остро.

— Зачем вам всё это?

Мой наполненный ужасом вопрос только раззадоривает принца. Он встает со своего места, вновь подходит ко мне и одним движение заставляет встать на ноги. Прижав меня к себе, он начинает нашёптывать мне на ухо:

— Потому что я очень, очень жадный. Меня таким воспитали, всю жизнь мать только и твердила, что я достоин лишь самого лучшего, что именно мне, воплощению нашей скрытой силы, надлежит нести на себе надежды всех предков. Ограничиться одним королевством? Как скучно. Потомок заклинателей человеческой души достоин всего мира! И чтобы мне не было слишком уныло на его вершине, просто необходима ты. Только леди подобная тебе достойна оставаться подле меня, быть моей опорой и беспрекословно исполнять мою волю. К тому же…. только с тобой захватить этот самый мир выйдет в разы быстрее.

Чем больше слов выливалось на меня, тем сильнее тряслось моё тело. Кажется, никогда ни до этого, ни после, я не ощущала подобного ужаса всего перед одним человеком. Если принца вообще можно было так назвать.

— Не надо дрожать, Анни, — между тем продолжает шептать мне Максимилиам, — ты ничего из этого не будешь помнить. Всего десять лет рядом со мной и у тебя останутся только угодные нам обоим воспоминания. Никаких страданий. Никаких сожалений. Только ни с чем несравнимое счастье. Моя магия сильна, но ей нужно очень много времени, чтобы полностью захватить другого человека. Хочешь спасти семью? Тогда дай обет, что не сбежишь, что выйдешь за меня, и что не будешь пытаться вспомнить Даньяна Рагварского, второго принца Росдона и твою… любовь.

Был ли у меня выбор? Очевидно, что нет. Три дорогих мне жизни в обмен на мою и… сотни тысяч других. Злодеи прошлого стоя аплодировали подобному выбору, пока я решительно отвечала:

— Тогда его тоже. Даньяна ты больше не тронешь.

— Как скажешь, моя будущая жена, — радостно мурлычет принц Илруна, зарываясь носом в мои волосы. После чего отстраняется и строго добавляет: — Но тебе придётся заплатить за его жизнь отдельно — я не люблю делиться. Когда придёт время, ты испытаешь унижение, вспомнишь о ненависти ко мне, но при этом тебя будет разрывать на куски от боли, ведь к тому времени ты уже будешь любить меня так же сильно, как своего Даньяна. Я заставлю тебя пожалеть о том, что ты познала ту самую настоящую любовь… не со мной. Согласна?