Глава 52

Мне бы проклясть тот день, когда я напросилась с отцом во дворец, но сил на это не было. Принц подле меня будто вытягивал любой намёк на сопротивление. Поэтому мой ответ не заставил себя ждать и, обреченно закрыв глаза, я кивнула. В тот же миг холодные, влажные губы впились в мой рот, болезненно целуя и доказывая мне, что теперь я полностью в его власти.

По моей щеке вновь скатывается слеза — она становится последней частичкой отрицания. На большее же не решаюсь, ведь всё это ради тех, кого я люблю больше себя самой. Лишь жизни моей семьи и того, кому на самом деле отдано моё сердце, способны заставить меня стать самой настоящей злодейкой.

Хорошо, что ни один из дорогих мне людей об этом не узнает. Такой груз лучше нести в одиночку, иначе никто из них не простит себя. Ни отец, ни младший братишка, ни… Даньян — мы были вместе недолго, но пока его раны заживали, я успела слишком хорошо его узнать. А ещё прекрасно понять, что наши с ним чувства полностью взаимны.

Потому тяжелее всего мне далось то, что самую сильную боль придётся причинить именно Даньяну. Стереть его из памяти, оставить наедине с той любовью, что подобно нерушимому наваждению связала нас. Страшно представить, через что он пройдёт, если не забудет, найдёт меня, а я… его даже не узнаю. Мой милый, бедный Даньян. Надеюсь, ты не слишком сильно возненавидишь меня, ведь даже без воспоминаний я точно не вынесу этого.

Видение из прошлого оказались таким ярким и болезненным, что стон против воли сорвался с моих губ. И именно этот звук окончательно вырвал меня из оков прошлого.

Первое, что я поняла — воспоминание не истаяло, оставаясь со мной, а второе — пока мне пришлось вновь переживать давнюю сцену, Лиам не терял времени. Он успел приблизиться, обойти диван и, замерев слишком близко, склониться ко мне. Уж не знаю, на что рассчитывал бывший муж, но вместо растерянного взгляда его встретила… звонкая пощёчина.

Мы не в прошлом, я больше не так беззащитна. Той отчаянной и запуганной юной леди уже не существует, вместо неё тут стоит женщина, чья сила лишь растёт. К тому же здесь вместо будущего властителя мира находится почти поверженное чудовище, которое никак не может поверить в то, что оно проиграло.

Отметив, с каким замешательством, смотрит на меня Лиам, я встречаю его злым взглядом и заношу ладонь, желая ещё немного выплеснуть всё, что мне довелось испытать по его вине. Яркие глаза наполняются удивлением, а затем злостью равноценной моей, и бывший муж перехватывает моё запястье. Сжав его в своих холодных пальцах, он рычит:

— Что это за магия? Кто тебе помогает?

Почти сразу я догадалась, что то была попытка Лиама вновь подчинить меня себе. Даже вся показанная им картина — не блажь, а желание пошатнуть мою волю, показав, от чего он заставил меня отказаться. Видимо так было проще всего подчинять себе человека. Вот только в этот раз он не преуспел.

— Одна милая кошечка, которую мне посчастливилось найти в месте, куда ты меня упрятал, — с усмешкой отвечаю, про себя радуясь мощи ментальной защиты от Коры. И ничуть не боясь последствий добавляю: — Забавно, не находишь?

Настолько непривычное поведение в моём исполнении сбивает Лиама с толку. Он отпихивает меня, смотрит так, будто впервые увидел и сам пятится в сторону окна. Кажется, мне вновь удалось пошатнуть привычную картину его мира — никогда до этого я не позволяла себе так обращаться с отпрыском венценосной, и, как оказалось, совсем не благородной семьи. А ведь я считала ту же королеву Розанну эталоном настоящей правительницы, и что по итогу? Оказалось, преступная избалованность Лиама… её ответственность. Именно влияние с виду идеальной женщины послужило началом тому монстру, что появился после ухода давшей ему жизнь матери. Теперь понятно как она смогла рассмотреть настоящую личину своего сына — трудно не заметить то, что ты сам создал.

А вот я, действительно, просто неудачно попала в поле зрения маленького чудовища. Ему нужен был идеал, нужна была цель, на которую можно было бы направить болезненную привязанность. И в его случае, чем недостижимее казалась эта цель, тем притягательнее она становилась. Так, избегая того, кому обещали весь мир, выказывая свою незаинтересованность в нём, я лишь подкрепила настолько неправильную любовь.

Теперь мне было легко поверить в некогда сказанные Лиамом слова. Он действительно любил меня больше своего королевства — такая желанная игрушка, бесчестно отнятая у другого, такой заветный трофей, который сам дал себя поймать. Лиам упивался этими чувствами, и они подпитывали его жажду обладания мной. Именно поэтому он хотел снова испытать на себе мою ненависть, увидеть, как я опять сломаюсь, пересиливая себя и падая к его ногам. Вот чего Лиам хотел на самом деле. Обожания вперемешку с унижениями.

От такого осознания к горлу подкатила тошнота. После чего бывшему мужу досталась от меня волна отвращения и хлёсткое:

— Какой же ты, оказывается, жалкий.

— Одно моё слово отделяет остатки твоей семьи от забвения, — прилетает в ответ холодная фраза. Моя фраза, наконец, вывела Лиама из оцепенения, и он спешит отравить меня своими ядовитыми словами: — Не глупи, Анни, вернись ко мне, исправь всё, что натворила, и тогда я сделаю тебя счастливой.

— Как? Внушишь мне это самое счастье? — скептически произношу, ощущая в груди нарастающее тепло. Оно моментально разогнало все удушающие чувства, которые порождал бывший муж, и заставило меня искренне улыбнуться. Такая резкая перемена вызвала недоумение Лиама, а последняя фраза только закрепила эффект: — Спасибо, но хватит с меня твоих иллюзий.

Стоило бывшему мужу это услышать, как в нём всколыхнулась неприкрытая злость.

Он делает угрожающий шаг в мою сторону и произносит:

— Ты пришла сюда одна, пусть под ментальной защитой, и чувствуешь себя хозяйкой положения? Анни, разве ты не знаешь, что мужчина сильнее женщины?

— И что? Схватишь меня за волосы и снова потащишь под венец? — с нервным смешком уточняю, при этом на удивление, оставаясь спокойной.

— Я не хочу делать тебе больно, — снова появляется “хороший Лиам”, — но если ты не оставишь мне выбора….

Дослушивать вкрадчивое обещание у меня не было желания. Потому начав отступать к двери, с усмешкой уточняю:

— Скажи, неужели ты думал, что я действительно приду сюда одна?

— Разве тебе наплевать на жизнь брата? — прилетает встречный вопрос, пока бывший муж продолжает не спеша наступать на меня. На что звучит уже открытая усмешка с моей стороны:

— А по твоему, зачем я тут столько времени тебе зубы заговаривала?

— Быть этого не может…, — замирает на месте Лиам. Его светящийся взгляд снова проходит по мне, будто пытаясь найти несоответствия, а затем бывший муж уже не так уверено продолжает: — Ты бы не отважилась так рисковать, ты никогда не смела ставить на кон жизни тех, кто связан с тобой кровью…

— Это в действительности так, — полностью поддерживаю чужие слова. Чтобы затем не полениться и объяснить: — Просто…. тяжело с малых лет быть магом, которому по силам защищать тех, кто должен был защищать меня. На самом деле я всегда думала, что у отца не хватит сил уберечь нас, ведь он, как и все мужчины Аджарди, не обладал полноценным даром. Потому мне казалось, что это моя обязанность стать щитом, что для него, что для Юстиана. Но знаешь, за время, что мы не виделись, меня научили полагаться на других. Показали, что не всегда стоит брать всю ответственность на себя. И каково это жить и знать: даже такую сильную заклинательницу нечисти есть, кому защитить.

Стоило произнести последние слова, как произошло две вещи. Тепло в груди стало таким ярким и отчётливым, что было очевидно — тот, кто случайно связал нас друг с другом магией крови, уже близко. В это же время в коридоре послышался оглушительный грохот, а сразу после него за моей спиной ощутилось дуновение ветра.

Мне не нужно было оглядываться, чтобы узнать, кто сейчас стоит позади — жар его обращенного магией тела окутал меня тёплой волной подобно щиту, его глухой рык раскатами грома слался над моей головой, а увенчанная когтями ладонь распахнулась перед глазами. Мой милый был в бешенстве. Это ощущалось каждой частичкой кожи, отдавалось каждым ударом сердца, потому не удивительно, что Даньян не желал, чтобы я ещё хоть сколько-то смотрела в сторону побелевшего, как полотно Лиама.

Однако, не отказав себе в удовольствии полюбоваться сквозь пальцы тем, как бывший муж пытается спрятать ужас перед Зверем, чтобы применить свою магию, я бросила взгляд назад и улыбнулась Даньяну. Сейчас его звериные черты оказались ещё более выражены, чем в день нападения арахнидов на усадьбу. Однако, что тогда, что сейчас это не вызвало во мне ни капли страха. Наоборот мне захотелось прикоснуться к резким линиям его скул, легонько провести кончиками пальцев по выпирающим клыкам и погладить заострившиеся уши, обросшие густым тёмным мехом. Может хоть так удалось бы успокоить слишком взбесившегося оборотня.

Облик полузверя хоть и был устрашающим, но за ним я всё ещё видела своего заботливого и нежного избранника, которого точно не хотела доводить до такого состояния. Поспешив сообщить об этом, я получила в ответ пылающий алым взгляд Даньяна, и рычаще-ворчливое из-за изменённого горла: «Больше так не делай».

Наверное, я очень странная раз посчитала это безумно милым и едва смогла подавить в себе желание прижаться к мощной мужской груди. Вместо этого мне оставалось только покаянно кивнуть и уточнить:

— С дедушкой и Юстианом всё хорошо?

— Да, как только мы нашли их, я помчался сюда, — поспешил успокоить меня Даньян. Затем его тяжёлый взгляд снова вонзился в Лиама, и он угрожающе спросил: — Он тебе что-то сделал?

Чуть подумав, всё решила быть откровенной:

— Только за руку успел схватить.

О пощечине до этого от меня, естественно, умолчала.

— Ты услышала всё, что хотела? — опять спросил Даньян и, получив в ответ мой кивок, рыкнул: — Тогда ступай. Настала пора мне свести счёты.

— Он должен выжить, — напомнила я, на что мне кровожадно ответили:

— Выживет, и пожалеет об этом.

Всего на миг, но мне даже стало жаль Лиама. Однако потом, вспомнив всё то, что он сделал, а так же собирался сотворить, я прогнала чувство жалости. Тем более Даньяна тоже пострадал от рук Лиама, и будет нечестно влезать между ними. Единственное, что сейчас мне надо сделать — организовать защиту именно Даньяну.

— Тогда попрошу Кору присмотреть за тем, чтобы Лиам не влез в твою голову.

Даньян на такую предусмотрительность лишь кивнул, а затем подтолкнул меня к выходу. Лиам же более не отважился сказать хоть что-то. Думаю, только теперь до него дошло: он проиграл не просто сражение, он повержен в его же войне.

Дальше по коридору, почти у самого выхода из поместья, меня встретили бессознательные тела стражников, а так же весело переговаривающиеся лисы. Позади них плёлся совсем измотанный Саньер, которому то и дело пытались подставить плечо поддержки. Однако гордый маг отказывался. При виде меня сопровождение Даньяна откровенно выдохнуло, а идущая позади Кора махнула головой назад. Мысленно попросив её проконтролировать ситуацию в гостиной, я, ускоряя шаг, прошла мимо верных магов Даньяна, попутно поблагодарив их за работу, чтобы затем поспешить к тем, кто замыкал процессию.

Помятые, смущённые своим внезапным заключением, дедушка и брат встретили меня одинаково извиняющимися взглядами. Вот только это было не то, что мне нужно. Практически подбежав к родным, я одновременно обняла их, наконец, позволила себе выдохнуть и расслабиться, а затем сказала:

— Вы живы и это главное. Со всем остальным мы как-нибудь справимся. Все вместе.

Моя маленькая семья согласно загудела, даря то самое тепло, которого все мы были лишены так долго. Кто бы знал, что спасение одного принца, в итоге убережёт нас всех от другого. И что чудовищный облик достался лучшему из мужчин, а неземная красота скрывала настоящего монстра.

Уж мне ли теперь этого не знать.