Эпилог

— Ты подготовил перечень вопросов для обсуждения на заседании совета лордов? — спрашиваю я у своего секретаря, отставляя чашку с очередным укрепляющим отваром.

Столько времени прошло, а здоровье продолжает требовать внимания к себе. Потому даже занимаясь насущными делами, приходится регулярно принимать лекарства, изготовленные лучшими целителями. Но даже так у меня не было сожалений — подобную цену я оказалась готова заплатить, тем более что лекари отмечали улучшения. По их заверениям уже через пару лет мне не придется каждый день пить то горькие, то вяжущие, то обжигающие горло настои. Полное выздоровление не за горами, потому оставалось потерпеть ещё немного.

— Да, леди Вилдейн, — между тем отвечает мне помощник, протягивая вазочку с пастилой, — они уже направлены на согласование другим секретарям.

Наспех заев неприятный вкус снадобья, поднимаюсь из-за резного столика и произношу:

— Хорошо, тогда можешь быть свободен. — После чего спохватившись, останавливаю мужчину, с белыми от времени волосами, и спрашиваю: — Бернар, девочки ещё в ученической?

— Да, госпожа, они до сих пор там. — Отвечает секретарь и, без сожалений, “сдаёт” мне непослушную парочку: — Насколько мне известно, они слишком часто отвлекались от вашего задания, чтобы успеть его закончить.

После этого уже почти пять лет служивший мне помощник кланяется и оставляет меня одну в небольшой столовой. Она примыкала к моему кабинету, позволяя устраивать вот такие вынужденные перекусы, а заодно помогала немного отдохнуть с видом на воздушный порт. Странно, но суета, что никогда там не прекращалась, расслабляла меня лучше облика безмятежных гор.

Пусть покрытые зеленью и снежными вершинами пики были прекрасны, но именно плавное отбытие и прибытие летающих кораблей больше всего трогало моё сердце. Всё же, чтобы добиться обыденности в таком способе передвижения, нам понадобилось почти пятнадцать лет упорной работы. Так что воздушный порт Фирузена, ставший отправной точкой нового витка истории, был предметом моей гордости.

А ещё такое времяпровождения позволяло быть в курсе всех неожиданных гостей. Как, например, сейчас.

Увидев знакомый символ Росдона на одном из кораблей, я покопалась в памяти и вдруг поняла, что именно сегодня нас собирался навестить Рикан со своей женой. Вот уж кто был одновременно желанным и не очень желанным гостем. Сколько бы мы с дорогим деверем не пытались наладить отношения, они оставались хоть и уже достаточно тёплыми, но все такими же колкими. Просто каждый раз при встрече он не упускал возможность попенять:

— Можно было и поменьше урона нанести моему дому.

— Тогда ты бы не стал меня слушать, — всегда спокойно отвечала я, и Рикану приходилось недовольно признавать:

— Вполне возможно.

Так мы с ним и топтались на одном месте, скорее по привычке поддерживая сложившуюся традицию. Остальные только качали головой, безмолвно прося признать уже, что на самом деле мы давно друг другу всё простили. Однако гордость бывшего короля Росдона могла поспорить только с гордостью главы нового рода Вилдейн. Пусть Фирузен не сравнить с масштабами соседей страны, но после смены формы власти мне пришлось чуть ли зубами выгрызать право на свой, заслуженный клочок земли. Чувствую, если бы не бумаги, которые в своё время достал Даньян, нам бы пришлось буквально сражаться за сердце торговой гильдии «Пегас». Всё же именно в Фирузене находились основные материалы для создания воздушной системы полётов.

Плюс тогда нам на руку сыграло и то, что знати Илруна пришлось сосредоточиться на новой системе управление и налаживание процесса принятия решений. Сколько нервов при этом было потрачено, лучше не вспоминать. Никто не думал, что придётся так скоро брать на себя правление — Лиам умудрился напоследок попортить всем кровь, а заодно заставил недоумевать над своим поступком. Или же крутить у виска и говорить, что в положение бывшего короля Илруна, глупо было добровольно покидать свою крепость.

На самом деле я была одной из тех, кто задавался похожими вопросами. Более того — в какой-то момент мне даже показалось, что Лиам поступил так…. нарочно. Этакое «поставить на кон всё»— он уже сталкивался с магией Коры, хоть и не мог знать наверняка, что именно тогда помешало ему. А раз так, то своими действиями Лиам хотел либо решить всё одним махом, снова подчинив меня себе, либо… проиграть и оставить для знати шанс без крови подчинить себе его последних соратников. Или же я ищу свет там, где его отродясь не было. Кто знает.

Может на самом деле Лиам нарочно оставил трон, чтобы сделать его своего рода зельем раздора, тем самым запустив в Илруне ещё более ужасающие события, чем те, которые он планировал изначально. Бывший король ведь не знал о моих намереньях. Потому борьба за власть, сражение за место нового короля были вполне очевидны для него. Так что Лиам никак не мог предположить, что детали плана его войны я использую для создания аргумента, который поможет мне убедить даже самых закостенелых лордов пересмотреть главный закон Илруна. И только благодаря этому, когда трон оказался свободен, ничего фатального не случилось. Да, трудности были, но мы сообща их решали, выводя наиболее удобную формулу для подобного способа управления нашей страной.

На самом деле, когда бывшего короля заточили в Обители, его не раз спрашивали о том, зачем он сам покинул столицу. Почему не пытался искать союзников без своей магии. А ещё, по какой причине даже не попытался… убить меня. Вот только с того дня, как Лиам оказался в темнице, поглощающей любую магию, он не проронил ни слова. Потому всем, кто рискнул ради своего любопытства навестить сверженного короля, оставалось только гадать о причине его самого недальновидного поступка.

Стоило подумать обо всём этом, как я взяла небольшую записную книжку и оставила там пометку. Обитель хоть и присмирела, но это только благодаря моим частым проверкам. Щедрые пожертвования ценились монахами не хуже, однако именно личные посещения храмов, действовали лучше всего. Потому оставив заметку в ближайшие дни заглянуть в Обитель с напоминанием о том, что в вере нет ничего плохого до тех пор, пока из-за её убеждений не гибнут люди, я направилась туда, где в данный момент моё присутствие необходимо больше всего.

Коридоры родового гнезда новой знатной семьи Илруна не шли ни в какое сравнение с теми, что были в изначальной усадьбе. А как иначе? Нас часто посещают главы других домов, потому пришлось расширить наш усадьбу и сделать её такой, чтобы никто не усомнился в нашем влиянии на мир. Теперь сердце обновленного Фирузена встречало своих обитателей просторными галереями, которые вились вокруг горы, что стало основанием замка Вилдейнов. Скромность серого камня уравновешивал блеск кристальных опор, балок и колонн, которые дополняли образ настоящего дворца. Пусть он был не таким большим, но и территория нового домена королевства Илрун достаточно маленькая. Но даже так о Фирузене и его причудливой архитектуре не говорил только ленивый.

Заглянув ненадолго в свои покои, я с помощью горничных сменила рабочий костюм на платье из струящегося шёлка. Юджин очень уж просил не подавать “дурной пример”, потому в данный момент приходилось частенько вспоминать, что я не только глава рода Вилдейн, но и первая леди одной из самых уважаемых семей. Как раз по этой же причине теперь некогда довольно короткая стрижка превратилась в чёрный водопад, который стелился до самых колен.

На счастье горничным, слишком уж радостно возившимся с моими непослушными волосами, я не спешила возвращаться к прошлому. Просто за прошедшие годы Даньян надарил мне слишком много драгоценностей (раз я не хотела принимать его деньги, он нашёл другой способ перенаправлять мне свои богатства), среди которых была добрая половина украшений для волос. Вот и приходилось отращивать аристократическую косу, чтобы видеть довольный блеск в любимых глазах. Даньян расцветал каждый раз, когда видел свои подарки на мне, и чем больше их было, тем сильнее он светился от счастья.

Так что к классной комнате нашего замка я шла не только в платье аметиста, но и в сопровождении мелодичного звона драгоценных подвесок. Ведь сразу после выволочки, у меня в планах встреча с мужем.

Ученическая встретила меня сладким посапыванием старенькой, но дорогой дому Аджарди няни, а так же громким шёпотом:

— Смотри, Ли, у меня получился арахнид! — хвасталась первая лентяйка, которая едва справила свой двенадцатый день рождения, демонстрируя сложенную из бумаги фигурку своей сообщнице.

— А у меня в точности мордочка львёнка Коры! — отвечала вторая прогульщица своей сестре, которая была старше её всего на год.

При виде темноволосых голов, дружно игнорирующих древние летописи нашей семьи, я нарочито громко вздохнула. Тихо похрапывающая няня ненадолго прервалась, но потом продолжила видеть сладкие дневные сны. А вот девочки обратили ко мне одинаково испуганные глаза, и сжались в ожидании заслуженного выговора.

Честно, в этот момент они очень напоминали мне Юстиана, когда того в детстве ловили за шалостями. Такие же кристально чистые глаза лилового цвета, такое же выражение вселенской скорби на пухлощеком лице. И пусть от этого в моей душе разливалось тепло, внешне пришлось остаться строгой, чтобы грозно спросить:

— Дея, Лия, это так вы меня слушаетесь?

— Тетушка, вы всё не так поняли! — начала оправдываться старшая их моих племянниц, которой уже спешила поддакнуть младшая:

— Да, мы почти закончили и… сделали небольшой перерыв.

— Точно-точно, всё, как и говорит Лия, — соглашается Дея, тем самым выдавая их с головой ещё больше.

С предвкушением улыбнувшись не слишком искусным обманщицам, я говорю:

— Раз так, тогда вам не составит труда перечислить все виды подводной нечисти. Вы ведь сегодня только об этом и читали.

Естественно после такого, в классной комнате воцарилась тишина, а под моим осуждающим взглядом девочки совсем сникли. Долго мучить их я не любила, потому просто решила надавить на совесть, сказав:

— Милые, поверьте, мне не доставляет удовольствия так давить на вас. Однако именно на ваши плечи ляжет обучение остальных девочек семьи, и потому я стараюсь подготовить вас как можно лучше.

— А может, — поспешила использовать мою мягкость Лия, наивно понадеявшись, что я передумаю, — тётушка Адри обучит хотя бы ещё и нашу младшую сестрёнку?

Заискивающий тон и умоляющий взгляд задели струны моей души, но остались проигнорированы. У обучения Аджарди свои правила и им придется следовать. Так что мой голос звучал непреклонно, когда я говорила:

— Крошка Мия едва появилась на свет, потому вам обеим хватит времени стать достаточно подкованными, чтобы это бремя стало вашим. Я ведь уже говорила, что самый лучший способ закрепить полученные знания — передать их другому магу Слова.

В ответ на такое Дея простонала, уронила голову на сложенные руки и глухо сказала:

— Надеюсь, мама откажется от своей идеи родить как можно больше детей. Иначе мы с Ли слишком сильно закрепим полученные знания.

С одной стороны я прекрасно понимала их, в своё время сама прошла через обучение чудом дожившей до того времени бабушки. И мне тогда повезло не так, как девочкам, потому что заканчивать обучение мне пришлось почти в одиночку. Отец как мог, поддерживал меня, но без обуздавшей Слово Аджарди, познать свои силы было в разы сложнее. Как раз поэтому, мне нельзя было проявлять мягкость в некоторых моментах. Отчего сейчас мои слова прозвучали строже обычного:

— Не стоит так говорить, Дея. Ваша мать удивительный человек — она готова рисковать собой ради вашей же безопасности. Одна заклинательница нечисти слишком уязвима в мире, где каждый жаждет нашей силы. Вашей маме пришлось взять на себя те обязательства, которые мне исполнить не позволили. Поэтому — мой долг сделать вас двоих лучшими, даже если придётся перестать жалеть вас. Понимаете?

Девочки хоть и были слишком юны, но прекрасно знали, почему у них никогда не появятся кузины. История моего отравления стала достоянием общественности, и сделано это было по моей воле для того, чтобы предотвратить подобное. Так что Дея и Лия заметно устыдились и закивали.

Подойдя к племянницам, я погладила их по макушкам, а затем уже мягче сказала:

— Раз так, тогда за дело. Знания сами себя не перенесут в ваши милые головки. Вы ведь хотите, чтобы папа вами гордился?

— Да-а-а, — устало протянули малышки, при этом ничуть не солгав.

Удивительно, но именно в этом я и племянницы были до пугающего похожи. Что Лия, что Дея, стремились стать гордостью и опорой Юстиана. Видимо это своего рода проклятье всех девочек рода Аджарди — излишне развитое чувство долга заставляло нас с малых лет брать на себя ответственность, которую на нас возлагала сама магия.

В итоге оставив девочек заучить ещё утром рассказанный мной материал, я направилась к гостевому крылу, куда, по моим расчётам, уже должны были успеть проводить Рикана с его парой. Удивительно, но факт — самый осторожный мужчина всех королевств не стал коротать свой век в одиночестве. Почти семь лет назад ему посчастливилось столкнуться с одной вдовой, которая не только смягчила чёрствое сердце уже бывшего короля Росдона, но и найти подход ко всем его детям, а уже и внукам.

Теперь Росдоном правил первый наследник Рикана и по совместительству мальчик, которого в прошлом я случайно взяла в заложники. Слава Создателю, он мне это не припоминает. Видимо не в отца пошёл, раз так легко прощает обиды, ну или чуть более успешно их скрывает.

Посмеиваясь над одной из самых любимых тем для семейных баек, я нашла Рикана с женой в компании главного дворецкого. Они почти прошли закрытый сад, и мы встретились у террасы гостевого крыла. Бьянка, жена деверя, искренне обрадовалась нашей встрече, поспешив по южным обычаям крепко сжать меня в объятиях, а это, надо сказать, то ещё испытание….

Рикан умудрился покорить сердце той, кто приходился Рошель кузиной. Надо ли говорить, что Бьянка не уступала своей сестре ни в росте, ни в крепости телосложения? Правда, даже так на фоне бывшего короля Росдона, которому за это время магия позволила лишь немного поседеть, тем самым намекая на внушительный возраст, Бьянка смотрелась хрупкой. Однако это не мешало ей каждый раз проверять на прочность мои бедные кости.

— Ты одна? — спрашивает Рикан, оглядываясь по сторонам. Он дождался, пока его жена вдоволь меня помучает и лишь тогда заговорил.

— Соскучился по брату? — спешу со смешком ответить. Слишком уж не понравилось мне, как подозрительно весело сверкали его глаза.

— Вот ещё, — бурчит бывший король Росдона, так и не сумевший полностью избавиться от родительских чувств по отношению к младшему брату.

Хотя, я его прекрасно понимала — у Юстиана уже своя семья, три месяца назад он в пятый раз стал отцом, но при встрече с ним мне всё ещё видится милый карапуз с лиловыми глазами, который цепляется за меня в поисках непознанного материнского тепла. Так что тут мы с Риканом были в одной лодке, что… не мешало мне каждый раз подтрунивать над ним.

Поняв, что между нами вновь зарождается буря, Бьянка устало подняла серебристые глаза к небу, видимо взмолившись высшим силам. На удивление те её услышали, и разговор прервал детский крик:

— Мама! Вот ты где!

При звуке подозрительно радостного голоса, который слишком быстро приближался, я напряглась всем телом, собираясь призвать на помощь все доступные мне рефлексы, но успела лишь обернуться, а вот уклониться от внезапной “атаки” уже не смогла. Времени попросту не хватило. Вслед за словами на меня налетел настоящий мохнатый вихрь, в котором далеко не сразу можно было рассмотреть длиннолапого волчонка. Пусть он был ещё совсем небольшой, но уже сокрытой в нём силы оказалось бы достаточно, чтобы повалить меня на землю, если б Рикан оказался чуть медленнее. Деверь, успел метнуться ко мне за спину, чтобы придержать. Правда при этом у меня сложилось впечатление, будто я оказалась между вратами крепости и стенобитным орудием — то ещё ощущение. Предпочту его больше не испытывать….

— Нейтан! — раскатами грома пронёсся над садом грозный окрик Даньяна, который тут же появился подле меня и помог восстановить равновесие. При этом брату достался как кивок в благодарность, так и ревностный взгляд. После чего Даньян снова обратил всё своё внимание на сына: — Сколько раз я говорил, что наша мама гораздо слабее нас? Поэтому ты всегда должен рассчитывать свою силу. Или хочешь, чтобы она пострадала?

— Нет-нет, не хочу, — лихорадочно затряс головой чёрный волчонок, а затем всего через миг его место занял восьмилетний мальчик.

Рикан спохватился первым и, сняв с себя свой сюртук, укутал в него ребёнка. После такой заботы любимого дядюшки, из дорогой ткани остались торчать только босые пятки, да испуганные чёрные глаза и такие же непроглядно тёмные, всклокоченные волосы. Вид юного наследника совсем молодого дома Вилдейн оказался таким трогательным, что я готова была хоть сию секунду забыть об его оплошности.

Ну, подумаешь, чуть не снес меня с ног? Я ведь благодаря усиленному лечению уже успела стать крепче большинства обычных женщин. Просто так сложилось, что… иначе мне было не выжить.

Это самое маленькое счастье, которое расстроенно сидело в охапке Рикана, досталось мне крайне непросто. Потребовалось много лет упорных попыток хоть немного ослабить действие некогда принятого яда. Слава хорошим лекарям, пусть не сразу, но нам удалось добиться всего одного шанса на удачное зачатие и рождение крепкого, здорового ребёнка. Пусть это окончательно лишило меня возможности иметь детей, а так же тогда очень сильно подорвало здоровье, я ни о чём не жалела.

Рядом со мной были лучшие целители, не только поставившие меня на ноги, но и обратившие возникшие слабости организма в силу. Наверное, как раз поэтому, когда люди видели меня, почти не изменившуюся за столько лет, они и придумали ту байку. Будто моё Слово, на физическом уровне сроднило меня с нечистью — слишком живучей я стала.

Частично они были правы, ведь язык магии всегда оставляет на носителе свой отпечаток. Вот только даже мои предки не знали, что таковым может стать заимствование особенностей подконтрольной нечисти. Даньян как-то выдвинул предположение, будто причиной тому могла послужить его вмешательство. Всё же, пусть мы так и не принесли супружескую клятву перед законом, нас уже давно связала магия крови, а насчёт её потенциала можно только гадать.

Правда, мне, как и любой матери, так долго ожидавшее своё дитя, хотелось верить: дело именно в нём. Что именно трудности, пройденные ради него, не сломили меня, а сделали сильнее. Потому неудивительно, что я не могла долго злиться на Нейтана.

Чего нельзя было сказать о Даньяне.

Мой милый очень, порой даже чересчур серьёзно относился к воспитанию нашего сына — в нём слишком рано пробудилась магия правящей семьи Росдона. Так что для начала Нейтану пришлось, сидя на руках у дяди, выслушивать отповедь отца, а только потом уже не так радостно сообщать мне то, что и так уже было ясно:

— У меня получилось обратиться. Я хотел как можно скорее показать тебе моего Зверя.

— Понимаю, малыш, — мягко отвечаю и, не желая, подрывать авторитет Даньяна, чуть строже продолжаю, — но впредь не забывай слов отца. Ведь он ругается лишь потому, что хочет уберечь не только меня, но и тебя. Осознаёшь?

Нейтан бросает взгляд в сторону отца, который успел незаметно от сына с теплом посмотреть на меня, чтобы с серьёзным лицом встретить его послушный кивок. Еле сдерживая улыбку от этой картины, я снова спрашиваю сына:

— Теперь будешь послушным мальчиком?

— Буду, — снова подтверждает Нейтан, чтобы сразу же встрепенуться, посмотреть уже на бывшего короля Росдона и с мольбой сказать: — Но взамен дядя Рикан возьмёт меня с собой покататься на его новом корабле. Я видел его в порту.

— Какой хитрюга, ты же вроде волк, а не лис, — восхитился деверь тем, что именно ему придется расплачиваться за послушание нашего с Даньяном сына.

Нейтан глубоко задумался, после чего выдал:

— Тётя Рошель и дядя Ларсэл часто называют маму хитрой кошкой. Может я весь в неё?

После такого заявления в саду воцарилась тишина, а затем первой прыснула от смеха жена Рикана. Бьянку поспешил поддержать не только сам Рикан, но и предатель-Даньян.

— Правда? — вмешиваюсь я, не разделяя общего веселья. — Видимо мне придётся серьёзно поговорить с этой парочкой, как только они явятся в следующий раз.

Такая угроза из моих уст заставила сына испуганно распахнуть тёмные глаза и замахать головой со словами:

— Ой, мама, только не говори, что это я их выдал! Иначе дядя Ларсэл не подарит мне воздушного змея!

Волна смеха пустилась по второму кругу и теперь смогла захлестнуть даже меня. Всё же, невозможно оставаться серьёзной, когда твой ребёнок, который может получить что угодно, так печётся о простеньком подарке. Но приятнее всего догадаться: дело далеко не в змее. Нейтан уже очень дорожил теми узами, что связывали его с другими людьми, а такая осознанность в столь юном возрасте, заставит растаять и улыбнуться кого угодно. Что уж говорить обо всё понимающей матери, и отце, чья любовь сильнее любой магии.

Именно так и протекали будни обновлённого Фирузена, делая нас терпимее, мудрее, не давая скучать и неустанно напоминая о том, что главное в хаосе непростой жизни — не самая обычная, но на удивление большая семья. Семья, где нашими же силами оказалось гораздо больше трёх человек.

Конец.