Глава 12

Не знаю, что муж хочет мне объяснить, однако мне кажется, что для нас все уже слишком поздно. Он сделал все необходимое, чтобы я его возненавидела. Да, ненависть есть. Однако любовь тоже никуда не делась. И да, я глупая дурочка, которая позволяет унизить себя и растоптать еще больше. Не отрицаю. Но все это пройдет... Очень скоро я уйду. Раз и навсегда. И никто больше не осмелится перейти мне дорогу.

Сейчас внутри меня творится хаос. Да такой, что иногда становится трудно сесть и проанализировать, как поступить дальше. Вот думаю об одном, потом в голову лезет другое и... Я теряю нить своих рассуждений.

Поднимаю глаза на Диму, опускаюсь к его полным губам и усмехаюсь. Ведь эти самые губы так жадно целовали меня, касались каждого сантиметра моего тела. А теперь...

— Поверь мне, результаты ДНК будут такими, что ты прыгать от счастья будешь аж до потолка.

Из горла вырывается нервный смешок. Да, я смеюсь, однако внутренности царапает невыносимая боль. Столько месяцев... Столько месяцев он добивался меня, чтобы потом разбить мне жизнь? Сволочь ведь... Надо бы уничтожить его. Сделать так, чтобы всю жизнь жалел. И да, я более чем уверена, что добьюсь своего. Но что мне это даст? Мое сломанное сердце не восстановится. Довериться я мужчинам больше не смогу. Потому что я обожглась дважды, хоть после Димы и поняла, что ситуация с Германом была всего лишь цветочками. Не могу больше терпеть лицемерие своего мужа и его мамаши. Да я просто свалю из страны, лишь бы не встречаться с Беркутовымы. Но для начала мне нужно вернуть ему то, что «подарил» мне его отец.

— Я их отправил на обычное обследование, — кривится супруг в который раз за последние десять минут. — Она вообще понятия не имела о тесте. Я отвозил ее под другим предлогом. Якобы хочу увидеть малыша. Согласилась с трудом. Удивительно... Мне просто интересно, какую она игру ведет.

— О Боже, — рассмеявшись, я сажусь на диван и закидываю ногу на ногу. — Все бабы в твоей жизни — настоящие игроки. То я играла, замуж за тебя из-за денег вышла, которых у меня и без того немало. То еще что... А теперь Лиза? Боюсь тебя огорчить, Димочка Сергеевич, но настоящий игрок — это твоя мать.

Беркутов мрачнеет. Он не спеша подходит ко мне и располагается рядом. Смотрит перед собой секунд двадцать, лишь потом оборачивается ко мне и заглядывает в мои глаза.

— На самом деле я понимаю... Понимаю, что совершил огромную ошибку. Что ты меня никогда не простишь... — даже за руку осмеливается взять и сжать ее. — Что уже ничего не исправить. Но...

Это «но» застревает комом у меня в горле. Сглатываю, следом выдергиваю ладонь из его хватки. Мне должно быть неприятно от его прикосновений, однако я чувствую что-то совсем другое. Это прикосновение — словно разряд электричества. Знаете, такие ощущения были у меня в первые недели нашего знакомства. Меня буквально тянуло к Диме. Как и сейчас. Но сейчас он для меня табу. Не должна касаться, не должна позволять ему того же. Он давно потерял свое право. Давно построил между нами бетонную стену.

— С Лизой у нас были отношения еще до тебя, — начинает он, упершись локтями в колени. Положив подбородок в кулаки, таращится на мою одежду, которую я только сняла и которая до сих пор лежит на кровати. — Не знал я про ее беременность. Точнее... Знал. Она говорила. Но потом мы разошлись. Лиза сама еще как ребенок. Голова у нее пустая. С ней было хорошо. Но до поры до времени. Стало слишком скучно. Да и ее легкомысленные поступки быстро выводили меня из себя. Она говорила, что сделала аборт. А сейчас появилась снова. Явно не просто так, как ты уже догадалась.

— Почему ты сомневаешься? Может, этот ребенок правда от тебя? Ну не станет же она врать... Зачем ей это надо?

— А как ты думаешь?

— Давай без загадок? Не отвечай вопросом на вопрос. Зачем ей врать тебе? Ради денег? Так у тебя их нет.

— Она просто не верит в это. Моя мать утверждает обратное. Лизу отправить из этого дома не проблема, но я должен убедиться, что это не мой ребенок, Милен. Как ее выставить за дверь? Да и вообще... Я ждал, что ты это сделаешь сама. Но у тебя явно есть в голове что-то... — поворачиваясь корпусом, смотрит на меня прищуренным взглядом. — Как буду стопроцентно уверен, что она беременна не от меня, я в тот же день с огромным удовольствием избавлюсь от нее.

— Мне это неинтересно, — честно признаюсь. — Да мне вообще ничего неинтересно. Кроме одного. Но это тебе знать незачем. Поверь, не ловлю кайф, сидя в этом дурдоме. Надеюсь, что Сергей Владиславович вернется очень скоро... Я так задолбалась от вас... Прямо мечтаю скорее свалить из этого дома.

— Мы не умеем разговаривать по-человечески, — выдает Дима и сразу же себя подправляет, качая головой: — В первую очередь я. Умел бы я задавать свои вопросы напрямую — сделал бы это давно. И никаких конфликтов, ссор, недоразумений не было бы. Недосказанность рушит в человеке все самое хорошее.

— Молодец. Видимо, хоть чему-то научился за последние несколько дней. И да, — легкая усмешка трогает мои губы. Беркутов смотрит на меня с сожалением. Краем глаза замечаю, что он сжимает руки в кулаки. — В первую очередь ты убил именно во мне все самое хорошее. Твоя тупая логика, тупая голова, которая не умеет соображать. Ты не видишь дальше своего носа. И да, если бы ты действительно хоть что-то чувствовал ко мне... То так быстро не повелся бы на какую-то дурацкую игру.

— Милен, послушай, — перебивает он меня, однако я его обрываю:

— Ты выбрал другую сторону. Ту, где стоит твоя мать. Я искренне надеюсь, что ты не пожалеешь о своем выборе. Потому что это будет очень больно, — мой голос срывается, и я перехожу на хриплый шепот: — При всей моей ненависти... Я все еще терплю. Чтобы открыть твои слепые глаза. И да, я умом понимаю, что мне это ничего не даст и между нами ничего больше не станет как прежде. Потому что ты еще в тот день умер для меня. Помнишь, когда привел тех двух девиц в дом?

Дима шумно сглатывает, но никак не комментирует мои слова. Он смотрит на меня в упор, поджимая губы в тонкую линию.

— Я разве на них похожа, Дим? На тех, кого ты купил и притащил в наш особняк? Вот они да, гонятся за деньгами и делают все, что от них просят. Я разве такая же? — спрашиваю с нажимом. — Если бы я горела желанием стать твоей женой, чтобы получить наследство твоего отца, приняла бы твое предложение сразу же. Не находишь? Но нет... Ты оставил меня в первую же брачную ночь и свалил... К своей матери! Которая думает лишь о том, чтобы скорее возглавить модельное агентство. Да ей плевать на тебя! Как ты этого не понимаешь?

— Милен, не кричи, — просит Беркутов, и до меня только сейчас доходит, что я неосознанно на эмоциях повысила голос.

— Твоя мать в агентстве распространяет слухи, что мы разводимся. Нет, конечно же, насчет тебя она ничего плохого не говорит. Ее враг — только я. Дима, имей в виду. Хотя бы чуточку ты моего отца знаешь. И его характер тоже. Пока я в этом доме — ты живешь спокойно. Но через пару недель я покину этот дурдом. Вот тогда все мои родные узнают, в каких условиях я жила тут. Как ты со мной обращался и как подло поступал. Вот сядь и подумай, что с тобой сделает тогда мой папа.

Я слишком резко встаю с места. Надо принять душ, остыть. А потом подготовиться. В конце концов, нам предстоит важная встреча, где мне необходимо присутствовать.

Дима хватается за мою руку, останавливает. Нависает надо мной. Смотрит с такой болью, что самой хреново становится.

— Милен, я не все сказал, — хрипит он мне в губы.

— Не хочу я с тобой разговаривать, — отрезаю.

— Прости, — шепчет. — Прости меня, малыш, — сглатывает и сразу же освобождает мое запястье от своей хватки. — Прости, если сможешь. Совершил ошибку и очень жалею. Прости...