Глава 14

Ветер проникает в комнату из открытого окна. Но вставать с кровати вовсе не хочется — тело ломит. Ночью вернулись поздно. Я выпила пару бокалов безалкогольного шампанского. Безалкогольного, потому что побоялась переборщить и на эмоциях высказать все, что накопилось внутри меня. Когда я пьяная — говорю все, что крутится в голове. А информация о моей личной жизни не для лишних ушей.

Лениво тянусь и все-таки встаю, иду в душ. Сегодня тяжелый день. Надо собрать свои вещи и свалить из этого дома. Если буквально пару дней назад я готовилась сделать сюрприз на день рождения Димы, то сейчас я не хочу его видеть.

После вчерашнего спектакля я буквально возненавидела его. Сильнее, чем раньше. Не знаю, что он хотел доказать Тамерлану, поцеловав меня у него на глазах... Однако мне от его поступка стало тошно.

Я не ожидала. Вот честно. Думала, что он возьмется за ум, пожалев о содеянном, но я вижу, что он наступает на меня все больше. Мне не нравится его напор. Мне не нравится, как он обращается со мной. Несмотря на то, что косяки были только с его стороны и только из-за него разрушился наш брак, ведет Дима себя так, будто во всем виновата я.

И еще... Он твердит, что не отпустит меня. Ну да, ага. Я же ведь маленькая идиотка, которой можно командовать. Да кто он такой, чтобы мне что-то приказывать? Тыкать пальцем, что я должна делать, а что нет?

Правильно, уже никто.

«Ага, Милена, ты и есть маленькая идиотка, — шепчет злая баба внутри меня. — Была бы умной — поступила бы по-взрослому. Просто плюнула бы на него и свалила к своей семье, которая непременно поддержала бы тебя».

Спорить нет сил. Поэтому я лишь вздыхаю, отправляясь в ванную. Стою под струями воды минут двадцать. А потом меня начинает тошнить, и я, обмотавшись полотенцем, выхожу из душевой. Душно становится, и воздуха не хватает.

Подхожу к окну. Ветер бьет по лицу, приводит меня в себя. Я дышу полной грудью, крепко зажмуриваясь. И вспоминаю его поцелуй...

Когда-то он так возбуждал меня. Тело реагировало на каждое его прикосновение, мурашки рассыпались по коже. А вчера... Я почувствовала его вкус, на какое-то мгновение отправилась в прошлое. Но ощущения были совсем другие. Я не получила никакого удовольствия. Потому что сразу же вспомнила о тех девицах, которых он притащил в дом.

Знаете, это так больно... Когда любимый человек лапает других. Тем более делает это назло. Считает лживой предательницей. В то время как я вовсе ни разу его не обманывала.

Наверное, на меня так не подействовали бы его поступки, будь я действительно в чем-то виновата. Но все вовсе не так. Дима облажался. Сломал меня, унизил, уничтожал мои чувства к нему. Еще и доверие... Которое завоевывают долгое время. А вот потерять — дело двух минут. Точно так же получилось с Беркутовым.

— Да, — отвечаю на звонок сестры. Вчера она так и не появилась на встрече, хотя я ее очень ждала. Однако сегодня с утра выходит на связь. — Привет, Алин.

— Прости, сестренка. Знаю, что ты хотела меня увидеть. Но самочувствие было хреновое. Вот решила навестить тебя сегодня. Я приехала, если что. Но в дом заходить не решаюсь.

— Почему же? Заходи, тебя впустят. Я сейчас же оденусь и спущусь.

Быстренько натягиваю на себя платье, собираю волосы и бегу к лестнице. Сестра уже сидит на диване в гостиной, а племянница с интересом разглядывает картины, висящие на стене.

— Ого, кого я вижу, — улыбаюсь, расставляя руки в стороны, чтобы Айсель подбежала ко мне и обняла, что она и делает в следующий момент. — Малыш, как я соскучилась, — крепко обнимаю девочку.

— Я тоже! — восклицает она.

— А по-мне, я так понимаю, никто не скучал? — обиженно тянет сестра. Лицо у нее вялое, выглядит бледной. Подхожу, сажусь рядом и целую в обе щеки.

— Что случилось, Алин? — разглядываю ее. — Очень соскучилась, но времени не было, если честно, приехать к вам. Но если ты не против... Я хочу временно переселиться в ваш дом, родная. Твой Саша не станет устраивать мне допрос?

Алина лишь выгибает вопросительно бровь, но ничего не спрашивает. Она оглядывается, явно не хочет, чтобы кто-то услышал наш разговор.

— Поднимемся к тебе? — только и спрашивает, на что я киваю.

Уже в комнате она садится в кресло и снова оглядывается.

— Расскажешь, что произошло?

Желания что-либо скрывать от сестры нет. Да и сил тоже. Хочется опустошить душу, хочется, чтобы кто-то поддержал и уверил, что все будет прекрасно. Что моя жизнь продолжается и что в ней обязательно будут счастливые моменты. Мне это сейчас крайне необходимо.

— Да я устала, Алин. Всю ночь думала, что я сделала не так. Где совершила ошибку. И так и не поняла... — располагаюсь рядом. Смотрю на Айсель, которой в спальне становится скучно, и она покидает помещение. — Все прокручивала в голове, что я пытаюсь доказать Беркутову. Хотела, чтобы он раскаялся. А сейчас до меня не доходит... Зачем мне это нужно? Я все равно его не прощу.

Глаза сестры наполняются слезами. Она заправляет прядь моих волос за ухо и смотрит пристально, кусает нижнюю губу.

— Знаешь, Милен. Я всегда мечтала, чтобы в твоей жизни не было преград. Ты и без того столько трудностей увидела, когда взяла на свои плечи мою проблему... Я же без твоей помощи, наверное, не смогла бы родить дочь. Не смогла бы стать нормальной матерью. А сейчас... Вот смотрю на тебя и думаю, как бы помочь тебе. Как поддержать, чтобы тебе не было так сильно больно. Господи...

— Так я старшая, — пытаюсь успокоить сестру. Она слишком эмоционально реагирует на мои слова. Из-за беременности, наверное.

— На сколько старше, Милен? На минут двадцать? Полчасика? — усмехается она сквозь слезы. — Поехали, конечно, к нам. Саша ничего не скажет. Любит он тебя. Только если морду раскрасит твоему мужу.

— Не нужно, — выдыхаю я. — Поверь, он того не стоит. Он вообще не стоит ни минуты нашего внимания. Разведусь с ним, и все. Не буду даже думать.

Сестра кивает. Но взглядом говорит: ага, так и поверила. Не будешь думать, конечно.

Ну да. Тяжело будет не вспоминать его. Ведь мое глупое сердечко все еще бешено стучит, когда Дима смотрит мне в глаза. Когда я просто слышу его голос с хриплыми нотками. А зря... Может, со временем действительно удастся вычеркнуть его. Или уеду из этого города и обязательно займу себя работой, чтобы ни минуты свободной не оставалось.

Сестра хочет еще что-то сказать, но устремляет взгляд на дверь, где стоит племянница. Она подходит к своей матери и поднимает ее кофточку. Трогает уже достаточно заметный живот.

— Малыш, что случилось? — интересуется Алина, обхватывая запястья своей дочери.

Айсель так и смотрит на свою мать, а потом оборачивается ко мне.

— А у нее живот другой, — указывает на дверь девочка. Еще и ногой топает. — Когда она надела платье, у нее не было живота. Потом она подняла его и что-то туда завязала. И у нее появился живот.

Алина удивленно распахивает глаза.

— Ты о ком, малыш? — уточняю я, хотя уже догадываюсь, о ком идет речь.

— О вашей гостье! — немного злобно выдает малышка. — Она плохая! Выгоните ее!

— Так, стоп, — выставляет руки вперед сестра. — Айсель, родная, ты уверена, что у нее не было живота?

— У нее не было живота! — поджимает губы племянница. — Не было!

Алина смеется. И я подключаюсь к ней. Это все нервы. Они конкретно сдали.

— Она что, все время, что жила здесь, носила подкладкой живот? — выдает сестра смеясь. — Ну, блин! А такой тихоней себя выдавала! Актриса, мать ее! Пойдем, Милена. Мы должны увидеть это собственными глазами.

— Ты сбила его, — Эмин цедит сквозь зубы, кивая на мужчину, который лежит на асфальте. Я прихожу в ужас от его слов.

— Ч-что? — недоумеваю. — За рулём был ты, Бестужев! Зачем ты сваливаешь вину на меня?

— Да ладно тебе, Ами, — усмехается парень. — Ребят, кто был за рулём? А?

Друзья Эмина хором кричат: «Амелия».

Сердце в груди колотится, тело бросает в мороз.

— Что ты от меня хочешь? — не слышу свой отчаянный шёпот.

— Я вытащу тебя из дерьма. Но на моих условиях, — он дотрагивается до моего подбородка, поднимает, заставляет смотреть в его темные глаза. — Ты будешь послушной и делать все, что я захочу. Тебе придется постараться, Ами.