Глава 16
Какое же хреновое чувство — одиночество. Еще с утра отпустила домработницу, которая появляется в отцовском доме два раза в неделю, чтобы убрать. Вторые сутки я нахожусь тут, и мне будто стало легче дышать. Рядом никого, хоть Алинка и настаивала, чтобы я дождалась их и поехали все вместе в выходные. Однако я не хочу никого… Нужно просто проанализировать, как поступить дальше.
Я не стану играть роль. И без того поступила как ребенок, несколько недель молчала в тряпочку, скрывала правду от своей любящей семьи. Изначально нужно было плюнуть в лицо Беркутову и свалить на все четыре стороны. А дальше… Его дальнейшая жизнь меня вовсе интересовать не должна была, верно? Но я тупо поступила иначе, чем сделала себе гораздо хуже. Гораздо больнее!
Просто в какой-то момент я поймала себя на мысли, что устала. Устала сражаться черт пойми за что. Устала доказывать опять же черт пойми что. И да, мне вовсе не нужно открывать глаза Диме. Большой мальчик. Сам справится. Вот подсунут ему чужого ребенка и скажут, мол, это твой сын. И он поверит. Наверняка...
Потому что он любит свою мать. Он ей доверяет. Хотя и сомневается в ней сильно. Все тайное рано или поздно становится явным. Беркутов еще узнает, как его обвели вокруг пальца. И тогда пожалеет. Да только это ему ничего не даст. Разочарование в самом себе разорвет его на части.
Отправив в рот очередной кусочек пиццы, которую заказала еще утром, но к которой не притронулись, я направляюсь в сторону озера. Там так спокойно. Комфортно. Тихо. Смотришь на воду, и все проблемы будто выскальзывают из тебя.
Телефон вибрирует. Достаю его из кармана джинсов и вижу сообщение от сестры, которое заставляет улыбнуться.
«На ужин будем у тебя, Милена. Гостей принимаешь? Хотя... Не нужно ничего. Я сама все приготовлю. Устроим там пикник. Саша говорит, что шашлыки будут к месту. Как ты думаешь?»
Как хорошо, что они у меня есть. После разговора с ними настроение значительно поднимается. А они звонят мне раза три-четыре в сутки. Позавчера я буквально смылась. Чтобы Сашка не задавал лишних, добивающих меня вопросов. Но, кажется, мне их сегодня не избежать.
«Приезжайте. Я буду только рада. И да, очень хочу шашлыки!»
Сглотнув образовавшуюся во рту слюну, я поглаживаю живот. Я стану матерью. Я рожу малыша. Мне бы пройти обследование, однако так хочется быть как можно дальше от города. Видеть кого-либо из знакомых нет желания. Да и УЗИ. Я еще не готова познакомиться со своим ребенком, который растет под моим сердцем. От предателя. От обманщика. От изменщика. От собственного мужа, который сломал мое сердце.
«А тебе папа не звонил?» — очередное сообщение от сестры.
Тело напрягается моментально. Невидимые руки будто цепляются за мое горло и начинают душить. Терпения переписываться не остается, поэтому я набираю номер Алины. Она отвечает сразу же после второго гудка.
— Да, родная.
— Отец должен был позвонить мне? Или... Вы что-то ему сказали?
— Ой, нет! Да ты что? Я же задала вполне нормальный вопрос. Просто поинтересовалась. Ты почему так остро реагируешь? Не узнает папа, пока ты сама ему не расскажешь.
Глубоко выдыхаю, прикрывая глаза.
— Надо сесть с ним за один стол и все выложить. С самого начала, — произношу вслух свои мысли. — Чувствую себя последней дрянью, скрывая от папы свои проблемы. Да и в то же время боюсь...
— Что он Диме шею открутит? — тут же перебивает сестра, невесело усмехаясь. — Я тогда точно так же думала... Что папа убьет Сашу. Но ничего такого не случилось. Он просто решил преподать ему урок.
— Алин, — втягиваю носом воздух, — я тебе это уже сто раз говорила. Скажу еще раз: у нас совсем разные ситуации, милая. Саша был ребенком, можно сказать, когда накосячил. А потом, спустя несколько лет, сказал тебе в лицо, что ошибся. Что не отпустит тебя. А Дима, будучи взрослым мужиком... Господи...
Нервно сглатываю раз за разом. Сажусь на траву и снова прикрываю глаза.
— Прости... — тут же выдает сестра.
— Да нечего прощать, Алинка. Мой муж притащил в дом проституток. Он что-то мне доказывал, обнимая их. Но не понимал, как сильно меня задевает. Не соображал, что таким образом просто убивает во мне все чувства, которые я к нему испытываю... Я же его так любила...
— Ты и сейчас его любишь, Милен. Несмотря на косяки, — выносит вердикт. — Ведь не хочешь, чтобы папа создавал ему проблемы? Что же это, если не любовь? Ты думаешь о нем. Не хочешь зла...
— Так, все... — перебиваю, чувствуя, как покалывает в области груди.
Это неправда. Как можно так не уважать себя? Как можно любить человека, который унизил тебя и растоптал все чувства? Верно, никак. Я его не люблю, нет...
Еще минут двадцать сижу на земле и прокручиваю в голове все прожитое с Беркутовым. Вспоминаю, как он добивался меня. Как горел желанием жениться, сделать меня своей женой. Чтобы в первую брачную ночь жизнь сломать...
На глаза наворачиваются слезы и катятся по щекам. Впервые чувствую себя такой слабой и... Одинокой...
Поднимаюсь и не спеша возвращаюсь в отцовский дом. Замираю в метрах тридцати от ворот, замечая знакомый внедорожник.
Это машина Беркутова. Сам же он стоит спиной ко мне. В черной футболке и точно таких же джинсах. Оборачивается, будто почувствовав на себе мой прожигающий насквозь взгляд. Смотрит в упор. Усмехается невесело, делая шаг за шагом мне навстречу.
Первое, что приходит в голову, так это куда-нибудь исчезнуть и не видеть этого человека. Но потом создается вопрос: почему я, собственно говоря, должна куда-то исчезать, если ничего плохого не делала? Не я же изменяла. Не я же предавала. Не я разрушила свой брак собственными руками. Просто занималась всякой глупостью и чего-то ждала. Плюнуть надо было еще в брачную ночь и свалить. А не ждать черт пойми чего.
— И сколько ты еще будешь бегать от меня? — останавливается напротив.
Заглядываю в черные глаза и вижу там боль и тоску. Да только меня это совершенно не трогает. А ведь жалеет. А ведь знает, что совершил огромные ошибки и выкрутиться из той паутины, куда сам себя загнал, невозможно.
— Бегать от тебя? С какой стати?
Прохожу мимо — иду к воротам и захожу во двор. Беркутов следует за мной.
— Милен, поговорить надо, — раздается за спиной.
Я застываю и, зажмурившись, сглатываю образовавшийся ком в горле. Я не такой человек, который будет плакать по пустякам. Но сейчас будто в сердце острый нож втыкают. Так еще и ковыряются в ране. Больно. Аж реветь хочется. Слишком эмоциональная реакция на два слова «надо поговорить».
— О чем, Дим? — развернувшись, совершенно спокойно выдаю я и снова заглядываю в черные глаза. Кусаю губу изнутри и жду, что он ответит. А он не отвечает. Просто смотрит в упор.
— Даже не знаю. Не знаю, как начать. Не знаю, как оправдаться. Не знаю, как...
— Все-все, — выставив руку вперед, обрываю. — Прекрати. Раз не знаешь, так не надо начинать. И уж тем более оправдываться. Я хочу остаться одна и отдохнуть. Разговаривать нам абсолютно не о чем. Все, что надо, ты уже сделал. Утром я позвонила адвокату, попросила подготовить документы. Сегодня вечером мы встретимся и я подпишу все, что надо, лишь бы развестись с тобой.
— Я не дам тебе развод, — наступает. — Милена, не дам.
Подходит вплотную. Настолько, что я чувствую запах, исходящий от него. Усмехаюсь. Потому что когда-то я хотела прильнуть к нему в такие моменты. Обнять. Сейчас хочется послать на все четыре стороны. Знаете, это не какая-то детская обида. Это что-то гораздо большее. А ведь он меня не просто обидел. Он меня не просто унизил. Он наговорил слишком много гадостей в мой адрес. Он обвинил в таких вещах, что вообще никак в голове не укладывается. Будто Дима здравого рассудка лишился. Будто не головой думал, а чем-то еще. Будто вовсе не смог узнать меня за все то время, что мы были вместе. Впрочем, тут его винить не в чем. Потому что я тоже не смогла узнать его. Не смогла понять, что он ненадежный. Поверила на все сто процентов. Хотя интуиция подсказывала, что рано... Что мы торопимся.
Выдохнув, я снова прикрываю веки и выдыхаю.
— Почему же? Нас больше ничего не связывает, Дима. Да и дело твое — дашь развод или нет. Я пойду до последнего. И рано или поздно нас разведут. Пожалуйста, — качаю головой. — Уходи. Даже знать не хочу, как ты нашел меня.
Положив руки на мои плечи, Беркутов мягко сжимает их. А потом скользит к локтям. Не знаю, чего он хочет добиться, но в данный момент я ничего не ощущаю. Совершенно.
— Я искал тебя два дня. Алекс отказывается выходить со мной на связь, сестра одним взглядом рвет на части... Пришлось подключить связи и узнать, где ты находишься.
Хочу, чтобы Беркутов отпустил меня. И даже дергаюсь, но он сжимает мои руки еще крепче. Не отпускает.
— Мне неприятно. Отойди.
— Милен, выруби все чувства и эмоции. Поговорим по фактам, окей?
— И что нам это даст? Думаешь, мы вернемся на несколько недель назад? В нашу первую брачную ночь, например? — злюсь, повышаю голос. — Что нам это даст? Может, после разговора я просто смогу стереть из памяти твои унизительные слова и поступки? Думаешь, скажу: «Да, Дим, я тебя понимаю и прощаю?» Да нифига! Между нами нет доверия. Нет ни капли уважения, нет никакой любви. И не было! Между нами нет ничего. Внутри меня только боль, разочарование в самой себе, а также ненависть к тебе. Уходи к своей Лизе. Она тебе скоро сына родит. Темненького такого... С черными глазами и волосами. Прямо твоя копия! — выпаливаю злобно.
Дима щурится. А потом вовсе смеется, запрокинув голову назад.
— Ты решила надо мной поиздеваться? Реально хочешь, чтобы я ушел к ней? Может, еще и жениться на ней после развода с тобой?
— Ну почему бы нет, Дим? И характер у вас одинаковый! Лицемеры оба! Все-таки она достойна быть твоей женой. Столько месяцев малыша твоего под сердцем носит!
Так и хочется повторить «темного». Как вспомню тот накладной живот, так истерика охватывает. Даже на миг смеяться хочется. Еле сдерживаюсь.
— Она сказала, что ты ее избила, — говорит Беркутов, внимательно изучая мое лицо. — Расскажешь, что между вами стряслось на самом деле?
Мы так и стоим посреди двора. Мой все еще муж смотрит на меня, а я на него. В упор.
— Ну да. Нарвалась, — пожимаю плечами, выдергивая руки из его хватки. — Зачем ты спрашиваешь у меня, Дим? А ведь раньше просто накидывался с обвинениями. Я же неадекватная баба, которая бросается на каких-то сук на ровном месте.
— Она сказала, что ты толкнула ее с лестницы и она упала. Потеряла ребенка.
Вот тут мои брови ползут вверх. И я даже начинаю истерично смеяться. Господи... Как же было хорошо целых два дня. Тихо так, спокойно. Без нервов и стресса. А сейчас от десятиминутного разговора голова буквально трещит.
— Ну так... Господи. Ладно, не стану отрицать. Да, я ее толкнула. И она... Потеряла малыша? Серьезно?
— Детский сад. Зачем ты подтверждаешь то, чего не делала, Милена? Ты не была такой. Куда делся твой стойкий характер? Ты меня порвать была готова, когда я не давал тебе прохода. А сейчас... — скользит по мне взглядом с ног до головы. — Сейчас ты...
— Я устала, — перебиваю. — Устала от тебя. От твоей матери. От твоей Лизы. Я просто устала от всего, что связано с тобой! Я...
Раздается телефонный звонок. Я достаю его из кармана и, увидев на экране номер отца, прищуриваюсь. По телу пробегает мороз. Но звонок быстро обрывается. Однако и трех секунд не проходит, как в этот раз звонит сестра.
— Да, Алин.
— Слушай, папа с мамой прилетели. Только что Саша сказал! И они едут в загородный дом. То есть к тебе! Блин, Милен...
Дальше я не слышу. Потому что у ворот позади Диминого автомобиля останавливается еще один. Папин внедорожник. Испуганно моргнув, я перевожу взгляд на Беркутова. На его лице ни один мускул не дергается. И эмоций нет.
Родители заходят во двор. Я иду навстречу, бросаюсь в объятия мамы, готовая расплакаться. Сил больше нет что-либо скрывать. И я уверена, что папа живого места на Диме не оставит, расскажи я, что между нами произошло после свадьбы.
Но и играть я больше не собираюсь.
— Какой неожиданный сюрприз, ребят, — папа хлопает Диму по плечу.
— Это вы сделали нам сюрприз, — отвечаю я подрагивающим голосом. — Наверное, это судьба. И знак. Вы как раз вовремя. Нам предстоит важный разговор.
Обнимаю папу и понимаю, что, кроме него и родного брата, я больше никогда в жизни ни одному мужчине не поверю.