Глава 20

Мне хочется рассмеяться в голос.

Человек, который так упорно хотел со мной развестись, сейчас строит из себя идиота и идет напролом. Чего он добивается? Или он думает, что я до сих пор с ума схожу по нему, раз поехала в больницу к его матери, чтобы быть рядом? Отнюдь. Я просто была на эмоциях. И нужно было объяснить отцу причину моего равнодушия, не отправься я с Беркутовым, что заняло бы слишком много времени. И вообще не самое удачное время было для разборок. Да и очень хотелось увидеть Валентину Павловну, чего уж там скрывать. Не думала, что она действительно будет в таком плохом состоянии. До сих пор в коме.

— Артем Владимирович, можете оставить нас наедине, пожалуйста?

— Не нужно, — возражаю я, вставая с места. — Дима, прекрати вести себя как ребенок. Решение принято, документы подписаны с моей стороны. Тебе всего лишь нужно согласиться и тоже поставить подпись. И на этом будет конец спектакля, который устроила ваша семья.

— Не стану я подписывать. И тем более на кону есть ребенок. Нас не разведут, уж я об этом позабочусь.

— Да кто ты такой, чтобы командовать тут? Кто ты такой, чтобы за меня что-то решать?

Вся злость, ярость, обида и боль вырываются наружу. Мне хочется врезать этому отморозку пару пощечин, чтобы он отрезвел, однако я пячусь назад, едва чувствую, что муж наступает на меня. Теряю из виду адвоката. Он, оказывается, выскользнул из кабинета так, что я даже не заметила.

Смотрю в темные глаза Беркутова и не понимаю, как я могла обмануться. Ну да, красивый. Ну да, еще и самооценка высокая. Работает, вроде бы не тупой в бизнесе. Однако совсем не знает, кому можно доверять, а кому нет. Он не разбирается в людях.

Сломал нашу жизнь из-за своей матери. Наверное, скажи мне моя мама что-то негативное про Диму в наши с ним хорошие времена, я бы тоже поверила. Потому что она всегда показывала и доказывала действиями и словами, насколько сильно нас любит. И я бы никогда не подумала, что мама врет. Ведь она желает нам только счастья. Зачем ей лезть ко мне и вызывать внутри меня сомнения насчет Беркутова?

Однако мать Димы очень отличается. И он прекрасно знает, что его мама не такая... Она всегда пользовалась своим сыном. Он был для нее толстым кошельком. И вместо того, чтобы поддержать сына в день его свадьбы, она, наоборот, все разрушила, думая только о том, как бы прибрать к рукам имущество своего бывшего мужа, затуманив разум единственного ребенка.

И у нее, естественно, получилось на ура. Семью сына разрушила в первый же день брака, в его доме жила как королева, бросалась приказами. Однако карма все-таки существует. И она ее настигла.

— Не кричи, — подходит вплотную и, положив руки на мои плечи, слегка их сжимает. Смотрит в глаза с такой болью и сочувствием, что я снова делаю шажок назад, но упираюсь в стену спиной. Бежать больше некуда. — Пожалуйста, сядь и успокойся. Просто поговорим.

— Ты со своей Лизой иди разговаривай. И ее успокаивай. Как-никак, она ребенка твоего по моей вине потеряла.

— Милен, прекрати прикидываться. Я, может, и лох, но не настолько. Игра матери и Лизы не продлилась долго. Она в ментовке — хотела свалить, но не получилось. И сейчас дает покозания. Ее ждет приличный срок. Правда выплыла наружу. И вся грязь, которую они на тебя вылили.

— Они? — искренне удивляюсь я, скидывая с себя руки Беркутова. — А ты про то, что сам сделал, задумывался? Дим, ну реально, — из горла вырывается истерический смех. И я, отвернувшись, отхожу к окну. — Например, про то, кем я себя почувствовала, когда ты унизил меня перед какими-то проститутками? Как ты бил меня словами, как смотрел с раздражением и неким отвращением? Если бы не ты... Если бы ты был на моей стороне, то никогда не посмел бы сделать что-то в мой адрес! Ты им позволил!

— Я все помню, — слышу за спиной тихий баритон. — Не нужно напоминать. И ненавижу себя за тот детский сад. За то, что повелся. Но...

— Но я бы тоже поверила словам родителей, скажи они мне что-то про тебя плохое, верно? — усмехаюсь невесело. — Хорошее у тебя имеется оправдание. Я, может, и поверила бы, однако не стала бы так опускаться и совершать поступки, которые сломают человеку сердце. Просто развелась бы по-человечески и ушла. Что и следовало мне сделать после твоего лицемерия. Однако я чего-то ждала. Права Алина. Возможно, мне просто было сложно смириться с тем, что ты оказался таким подлым кретином. Было сложно, заметь. Буквально несколько недель назад. А сейчас смирилась. И отпустила. Не хочу иметь с тобой никаких связей с сегодняшнего дня. Подпишешь ты документы о разводе или нет, я открываю новую страницу в своей жизни и начинаю все с нуля. Без тебя. Мне надолго хватит того, что я пережила из-за тебя. И мне потребуется достаточно много времени, чтобы вылечить свои раны. Но у меня все получится. Я даже не сомневаюсь.

— Не получится у тебя ничего. Как и у меня ни хрена не получается. Дня не бывает, чтобы я о тебе не думал. Иногда просто хочется умереть... Когда вспоминаю свои же слова в твой адрес. Мои поступки невозможно оправдать, я это знаю. Однако надеюсь... Искренне надеюсь, что ты дашь мне второй шанс. Милен, у нас ребенок родится.

— Это тебя никак не касается. Ты потерял все права и на меня, и на моего малыша, когда назвал меня продажной сучкой...

— Я имею право быть в жизни своего ребенка, — перебивает стальным тоном. — Потому что я — его отец. Ругаться смысла нет, Милен. Неправда. Что бы ты ни говорила, все это правда, и я не могу что-либо отрицать. Готов к любому наказанию. Уже позвонил твоему отцу и попросил его выделить мне минут тридцать своего драгоценного времени, — косится на наручные часы. — Через полтора часа я должен быть в его офисе.

— Сначала я сама поговорю с отцом, — восклицаю, резко оборачиваясь лицом к Беркутову. — Что же ты расскажешь папе? Начнешь оправдываться? Ты же профессионал. Умеешь втереться в доверие, а потом... Я ничего не забыла, Дима! Я все помню! Господи, да я за тобой на конец света была готова пойти! Настолько была уверена в тебе и в твоей любви. Но оказалось... Что ты не достоин ничего хорошего в этой жизни. Ты меня не достоин! Мне не было так больно, когда Герман меня предал. Но мое сердце разорвалось на маленькие кусочки, когда ты показал мне свое истинное лицо! Потому что я действительно любила тебя. Очень сильно! А теперь, — скольжу по нему оценивающим взглядом и кривлюсь, — ненавижу тебя. Ненавижу.

Забрав телефон со стола, быстрым шагом выхожу из кабинета адвоката. Мне надо поговорить с отцом прежде, чем это сделает Дима. А с Артемом Владимировичем поговорю потом, когда немного остыну.

Беркутову нет прощения. Если понадобится, то я даже страну покину. Лишь бы быть как можно дальше от него. Потому что рядом с ним я теряю контроль над собой и своими эмоциями.