Глава 27

Стрелки показывают обеденное время. А желудок даёт понять, что я не вспоминал о нем со вчерашнего дня.

Выбравшись из салона автомобиля, поднимаю голову и всматриваюсь в высокое здание. Вроде около десяти дней здесь не был, а ощущение, что несколько лет. Желания подняться к Саше нет. Но необходимо отчитаться.

Отчитаться перед Захаровым, который отправил меня в командировку, где я с ума сходил несколько дней.

Коварный человек.

Заслужил, знаю. И молча принял свое наказание — пахать. Без сна и отдыха. Но отправил он меня в Минск не ради этого. Умом понимаю. Я уверен, что расчет тестя был в другом — держать меня от Милены подальше.

Захаров сказал, что ждёт меня именно тут, в этой компании. И тон его мне совсем не понравился. Он все ещё зол. Это, конечно же, не вызывает у меня удивления. Опять же — заслужил. Заслужил гораздо большее наказание, и на самом деле Захаров ещё сдержался в тот день. Ограничился одним кулаком в челюсть, от воспоминания которого все ещё набатом долбит в висках. Ну и нецензурные слова в свой адрес я получил не просто так. За дело.

Достаю из кармана мятую пачку сигарет, вытаскиваю одну, зажимаю губами. Чиркнув зажигалкой, затягиваюсь и сразу же чувствую, как немного расслабляюсь. Голова все ещё трещит от недосыпа. Лучше было бы поехать домой, прийти в себя. И только потом примчаться сюда. Но я не стал тянуть время, припёрся, чтобы документы отдать Захарову. Репутация и без того хреновая, но, быть может, капитан немного смягчится, увидев неожиданные повороты в делах.

Выкинув окурок, направляюсь к входу. Захожу в лифт и открываю социальные сети, в надежде увидеть хотя бы одну новую фотографию Милены. Но ее страницы пустые. Лишь старые снимки, самая последняя выложена в день нашей свадьбы.

Наверное, тогда и погас смысл её жизни. Я погасил. Собственными руками. Ведь ещё до отъезда... После последнего нашего с ней разговора понял, как она изменилась. В худшую сторону. Стала замкнутой и такой... В глазах лишь горечь. Пусть выглядит сильной, но на самом деле такая слабая... Разочарованная.

Захарова на месте нет, приходится идти к Саше.

— У себя? — спрашиваю у секретаря, кивнув в сторону кабинета.

— Разумеется, Дмитрий Сергеевич.

Захожу без стука, на что Чернов даже не реагирует. Его внимание устремлено на монитор компьютера. Хмурый, и явно напряженный.

— Добро пожаловать, грешник, — проговаривает, щелкая клавиатурой. Встаёт и приближается ко мне.

— Здравствуй. — Пожимаем друг другу руки, даже обнимаемся.

— Вкусный был кулак? — смеётся Саша, хлопая меня по плечу.

— Такой вкусный, что нажрался, — хмыкаю, кладя папку на стол. — До тошноты. А тебе, вижу, в кайф.

— Да не, — морщится, садясь в кресло. — Я вообще-то тоже однажды получал от тестя. Как раз в челюсть. Врагу не пожелаю. Рука у Захарова тяжёлая.

Теперь морщусь я, снова вспоминая, как глоток воды сделать не мог из-за боли. Но, честно говоря, словами капитан бил куда больнее. Я прямо кожей чувствовал... Представлял на своем месте Милену... Когда говорил гадости в ее адрес, бросался обвинениями, желая причинить боль. Лох, не иначе. Кретин, который дальше своего носа ничего не видел.

— Капитан где, не знаешь? Сказал, что ждёт меня здесь... Но его нет.

— Тут, — раздается за спиной грубое. Мы с Сашей как по команде резко встаём. — Ко мне, Беркутов.

Тесть разворачивается и выходит из помещения. Чернов ухмыляется, дёргая при этом плечами.

— Папки забери, — тычет пальцем в документы. — Иначе тебе звездец.

— Иди к черту, — огрызнувшись, выхожу за капитаном.

Дверь его кабинета открыта. Секретаря нет, захожу без стука. Захаров сидит в своем кресле в расслабленной позе и внимательно следит за каждым моим движением. Останавливаюсь перед его столом, как мальчишка переминаясь с ноги на ногу. Перед родным отцом я так никогда не терялся и не трясся. Но у Захарова взгляд тяжёлый, энергетика тоже.

На миг стыдно становится. За свои обещания, которые дал и не сдержал. Ведь клялся, что сберегу его дочь, позабочусь о ней. Смогу защитить от всех на свете. А в итоге сам же и причинил ей боль. Сломал.

— Документы, — бросает Захаров. Машинально протягиваю папки. — И сядь. Мне памятник в кабинете не нужен. Точно не твой.

Около получаса он молча изучает бумаги. Мне остается лишь терпеливо ждать. Знаю ведь, специально затягивает.

Никаких шансов на выигрыш этого проекта не было. Захаров знал об этом и отправил меня именно для того, чтобы я проиграл и в итоге получил ещё один минус в карму. А я жопу себе рвал. Считал необходимым доказать, что я не такой уж тупой, каким себя выставил в глазах всех меня уважающих людей.

— Хочешь, чтобы я тебя похвалил? — интересуется, не поднимая на меня глаз и продолжая изучать бумаги.

— Хочу, чтобы вы поняли: однажды лох — это не значит, что всегда лох. Я исправлюсь. Стараюсь именно для этого.

— Для чего стараешься? — ещё грубее бросает, на этот раз в упор всматриваясь в мое лицо. Губы опять же поджаты. Краем глаза подмечаю, как он сжимает в руке бумагу. Злится.

— Совершил ошибку. Стараюсь загладить вину, чего бы мне это не стоило. Я люблю Милену.

— Любить — это не значит ломать. Это не значит унижать! — повышает он голос. — Любить — это оберегать, защищать, пылинки сдувать. Уважать! И никому в обиду не давать. Догоняешь? А ты что сделал?

Захаров бьёт кулаком по столу, из-за чего все предметы, лежащие на его поверхности, подпрыгивают. Сглатываю образовавшийся ком в горле и понимаю: прав он. Во всем. Я обещал, но ни хрена из обещанного не выполнил.

Дважды лох.

Речь капитана повышает градус напряжения. Кожаный диван превращается в ежа. Будто на иголках сижу.

— Второго шанса не заслуживаю? — спокойно спрашиваю и впиваюсь взглядом в его лицо.

Встаю с места. Знаю, напрашиваюсь. Каждая фраза Захарова подобна удавке на шее. Но лучше пусть бьёт кулаком, чем словами, которые хуже лезвия режут внутренности.

— Сергей наш партнёр. И если ты тут, то только из-за него. Как только он вернется, ты свалишь. А пока ты на его должности — я тебя трогать не стану. Но имей в виду, Беркутов: чтобы тебя рядом с дочерью своей не видел. Понял меня?

— Это невозможно, — качаю головой. — Я должен как-то вымолить прощение у вашей дочери. И хоть убейте, но вы меня в обратном не сможете убедить. Я поступлю так, как считаю нужным.

— Ты однажды поступил так, как считал нужным, — рявкает в ответ. — Результат перед глазами.

Выдохнув, устало потираю лицо ладонью. Когда человек, стоящий перед тобой, прав, то и возразить ему нечем.

— Понимаю вашу злость. Понимаю, что разочаровались во мне. Но я...

— Завтра выходной, — грубо перебивает. — Проваливай, и чтобы я тебя не видел здесь до понедельника. Вон. Пока рожу твою в неузнаваемое состояние не привел.

Киваю. Терпение Захарова я испытывать не собираюсь. Выхожу, понимая, что один из пунктов теста я прошел. Хрен знает, сколько таких пунктов ещё надо будет пройти, чтобы смягчить в первую очередь Милену. А потом уже Захарова. Мысленно размышляю... Про развод капитан не сказал ни слова. Это уже хороший признак. Ну или я на это надеюсь. Себя успокаиваю.

— Вроде выглядишь нормально. Дело до мордобоя не дошло? — вопросительно выгибает бровь Чернов.

— Дойдет, если ты не заткнешься. Лучше скажи... Милена у вас или у родителей?

— Ни там, ни там, — серьезно отвечает.

— В смысле?

— Ну, — самодовольно ухмыляется. — Она вообще-то в Америку улетела.

Застываю, не найдя ответа. Улетела? Не верю. Нет, она не могла так поступить, не сообщив мне об этом. Она моего ребенка под сердцем носит! Нашего ребенка!

Молча достаю пачку сигарет. Выкуриваю одну и сразу же зажимаю между губ вторую.

— Ты полегче, — цедит Чернов. — Выбрось эту гадость, Беркутов. Терпеть не могу запах табака.

— Когда улетела? На мои звонки не отвечала, игнорировала. Сообщения не читала. Когда, Саша?

— Да не ори ты. Я пошутил. Она съехала от родителей. Решила, что будет жить одна. И к нам после твоего отъезда всего один раз приезжала. Но ты лучше не нарывайся, Дим. Оставь ее в покое. Тестю не понравится...

— Ты бы оставил Алину в покое, будь на моем месте? Нет, не оставил бы. Поэтому засунь свои советы в одно место, окей?

— Вообще-то я на твоей стороне, — хмыкает.

— Раз на моей стороне, адрес новый дай.

Саша качает головой, молчит, поджав губы. Я же, не медля ни минуты, выхожу из помещения. Конечно же не даст. А мне и не нужно. Сам найду.

Сидя в салоне автомобиля, звоню другу. Его дядя давно в ментовке работает. Любую информацию может раздобыть.

— Мирон...

— Здорово, Дим. Рад тебя слышать.

— Нужна твоя помощь, Мир, — сразу перехожу к делу. — Милена переехала. Мне...

— Адрес? — обрывает друг. — Понял. Перезвоню.

Едва он кладет трубку, на экране высвечивается номер отца.

— Да, — отвечаю нервно. Рано утром созванивался с ним и вроде все было нормально. Явно что-то случилось...

— Сын, я решил приехать обратно. Со здоровьем все нормально.

— Врач говорил об обратном. — Завожу двигатель. — Вчера связывался с ним. Мы же договорились, что ты вылечишься и только потом вернёшься на родину. А тут я как-нибудь справлюсь.

Если он займет свое место в компании, то мне действительно нужно будет свалить. Значит, капитан уже знал о скором приезде отца. Я обязан быть максимально близко к Захарову и убедить его, что я не пустое место. И что достоин его дочери.

— Я так решил.

Не сказав больше ни слова, отец вырубает звонок, в динамике короткие гудки. Бросив сквозь зубы пару неприличных слов, еду в квартиру, где раньше прятался от всех на свете.

Возможно, Милена именно из-за этого съехала от родных. Чтобы остаться одной... Но одиночество не всегда помогает.

Нужно принять душ, освежиться и мысли привести в порядок. А потом поехать к Милене. Пусть зла на меня, пусть ненавидит. Но я хочу съездить в больницу вместе с ней и увидеть своего малыша. Мне это сейчас крайне необходимо. Без этого просто сойду с ума.

«Вся информация тут», — приходит сообщение от Мирона в

тот момент, когда я выхожу из ванной.

Ещё бы знать, дома ли она... Соскучился дико.