Глава 26

Не нахожу в себе сил подняться с дивана. Алина сидит напротив и смотрит с сочувствием. А мама молчит, гипнотизируя меня пристальным взглядом, от которого хочется спрятаться, испариться.

То, что мама Лизы позвонила отцу, весьма неожиданно. Откуда она взяла его номер? Подозреваю, что его когда-то стырила с телефона Валентины Павловны сама Лиза. Не думаю, что мать Димы сейчас поступила бы так подло, отправив контакты моего отца этой ненормальной. Зачем? Ей нет в этом никакой выгоды, тем более, Дима сказал, что свекровь написала заявление. Оказывается, ее подружайка специально устроила ту аварию, а сама при этом почти не пострадала. Зато Валентина Павловна попала в кому.

Как сказала мама, машина врезалась в огромное дерево именно со стороны свекрови. Лизу спасла подушка безопасности. План крутой, конечно. Девушка, я так понимаю, надеялась, что ее бывшая подруга умрет и унесет их общие секреты с собой в могилу. Однако получилось так, что Лиза в итоге себе яму выкопала.

Сейчас, размышляя над последними месяцами своей жизни, я понимаю, что не чувствую ничего. Внутри абсолютная пустота, которая постепенно превращается в тьму. Мне совершенно ничего не хочется. Просто полежать и все. Хотя надо бы встать, чтобы почувствовать, что я все ещё живая и вынуждена продолжать эту жизнь, пусть она и полна несправедливости и боли. С трудом удается отвечать на вопросы мамы и сестры.

Благо, Айсель спит. Иначе допрос мне был бы обеспечен. В отличие от Алины, она не стала бы с пониманием сидеть в сторонке, а задала бы миллион вопросов, и на них мне пришлось бы отвечать в обязательном порядке.

Уткнувшись в подушку лицом, я тихо постанываю. Меня совершенно не пугает, что в рекламном ролике я снимусь с Димой. Ноль реакции. Как и если вместо него был бы Герман.

Я так устала, что абсолютно на все плевать. Хочу спокойно провести следующие две недели, потом просто свалить... Как можно дальше от этого города и всех тех, кто появился в моей жизни совсем недавно и перевернул ее вверх дном.

— Папа утром приезжает, Милен. — Тихий голос сестры впивается в сознание сквозь шум в ушах. — Если будешь плакать, то он по твоим глазам все поймет. И тогда действительно капец Беркутову.

Алина вместе с мамой изначально не скрывают того факта, что им жаль Диму. Пусть он скотина. Пусть он кретин, который так подло поступил с их родной душой. Нет, они его не защищают и не оправдывают. Просто озвучивают мысли вслух.

Моя мама считает, что он был далёк от материнской любви и шел на поводу своей мамаши лишь для того, чтобы вернуть ее себе. Чтобы та постоянно любила, поддерживала, была рядом. Однако в итоге он пришел к тому, что Сергей Владиславович оказался прав. Валентина Павловна хоть и родила сына, но она никогда не была настоящей матерью. Думала только о деньгах сына. И о том, как использовать Диму.

Жаль, агентство так и не стало ее. А ведь женщина мечтала, строила планы... Возглавить хотела!

— Я просто устала. Хочу спать. Разве плачу? — бормочу невнятно и снова зажмуриваюсь.

Знаете, иногда меня просто уничтожает дикое желание открутить время назад. Так и хочется оказаться в прошлом и... Послать Беркутова как можно дальше. Не принимать его предложение и не выходить за него замуж. Интересно, чем бы я сейчас занималась, не будь всего этого хаоса в моей жизни?

Наверное, давно забыла бы предательство Афанасьева.

Однако уверена, что поступки Димы я вряд ли когда-либо забуду. Рана слишком свежая, чтобы так быстро зажить. И слишком глубокая. Да и шрамы при любом раскладе останутся. Потому что в отличие от Германа, с которым, по сути, я встречалась больше, чем с Димой, именно в Беркутова я влюбилась по уши. Знать бы ещё, каким образом он сумел так затуманить мне разум и украсть сердце... Словами? Или своей упертостью и настойчивостью? Даже не знаю...

С верхнего этажа раздается плач Айсель, и сестра, не медля ни минуты, идёт к ней. Я же резко сажусь на диване и потираю глаза костяшками пальцев. Мама напротив — смотрит на меня в упор. И в ее глазах столько боли и сочувствия...

— Давай поговорим, Милена, — предлагает она, указывая рукой в сторону выхода. Я молча следую за ней.

Во дворе давно стемнело. И мне бы действительно пойти поспать, но сон совершенно не идёт. Я пролежала два часа подряд и тупо смотрела в потолок. Что-то меня тревожит. Сердце в области груди сжимается от неясной тревоги. На душе кошки скребут.

Мы садимся за небольшой стол под деревом. Мама снова напротив. Положив руки на стол, она глубоко вздыхает перед тем, как начать разговор.

— Когда Дима рассказал мне об их отношениях с матерью, я сразу вспомнила наше с Машей прошлое... Знаешь, мы работали обе. Я приходила домой уставшей, с ног валилась. А брат тут как тут... Орал, оскорблял, деньги наши отнимал и тратил на всякие гадости.

Мама очередной раз вздыхает, всматриваясь в мое лицо отсутствующим взглядом. Губы у нее поджимаются в тонкую линию, а ладони, лежащие на столе, сжимаются в кулаки.

— Тетя Маша говорила, он был преступником.

Мама кивает.

— Так и есть. Я никогда не вдавалась в детали, но сейчас хочу поделиться с тобой... С Тимуром у нас тоже были проблемы. Ты не думай, что изначально все сложилось отлично. Нет, это не так. Мой брат просто уничтожил его семью...

Я в шоке распахиваю глаза, не понимая, о чем говорит мама. Моргаю как ненормальная, жду продолжения, но мамуля молчит. Однако ее глаза начинают поблескивать.

— В смысле... Семья? То есть...

— До нас, Милена, у твоего отца была семья. Это правда. У него был ребенок, которого убил твой дядя. Мой брат. Тимур изначально не просто так появился на моем пути. Наоборот... У него были коварные планы...

— Господи, — грустно усмехаюсь, все ещё не веря собственным ушам. — Папа? Да ну, мам!

— Мой брат был преступником, это действительно так. Он убивал людей, не моргнув глазом, и даже не жалел. Но суть не в этом... Ты думаешь, почему я с родителями перестала общаться? Я просто не люблю, когда вмешиваются в мою семью. Они, слава богу, живут далеко отсюда и никогда в вашей жизни не появятся. В этом мы с Тимуром уже постарались.

— Они вмешивались?

— Мама постоянно тыкала в Тимура пальцем. Обвиняла его во всех грехах. Пусть не в лицо, но за его спиной много чего говорила. Винила в первую очередь в том, что ваш отец назначил достойное наказание ее сыну. Но она совершенно не вспоминала, что ее сынишка убил семью Тимура. Ваш отец был вообще ни при чем... Он не убивал моего брата... Но суть не в этом, Милена. Суть в том, что мать постоянно поддерживала сына-наркомана. Который бил нас, оскорблял. И ее саму, кстати, тоже! Но она на все закрывала глаза. Даже на то, что тот хотел выдать меня замуж за старика... И Машу...

Я вижу, насколько сложно маме вспоминать об этом. Но я хочу знать все до конца. Не зря же она начала этот разговор...

— Замуж за старика, — шепчу еле внятно, кусая щеку изнутри.

— Родители бывают разные. Их действительно не выбирают. Папа любил нас и был хорошим, но тоже не идеальным. Ещё много лет назад мы с сестрой попросили его не разводиться с матерью, а просто предложили им уехать как можно дальше и к нам не лезть. У вашей тети своя жизнь, у нас с твоим отцом своя. И, слава богу, все у всех замечательно. Я к чему веду этот разговор... У меня в голове нет ни одной мысли, как оправдать Диму в том, что он привел чужих девушек в ваш дом. Но оправдать его в том, почему он поверил своей матери, я могу. Когда кто-то из родителей постоянно наезжает и чем-то недоволен, ты стараешься сделать все, лишь бы угодить ему. Не хочешь терять... Вот так же и Дима. Наверное, у всех в жизни должны быть преграды, иначе мы часто не ценим то, что у нас есть. Дима понимает, чего лишился. Он из кожи вон будет лезть, я уверена, чтобы вернуть тебя. Мне так больно видеть тебя в таком состоянии... Сломанной, раздавленной и разочарованной. Даже представить страшно, что чувствовала Алинка, когда улетела в Штаты, подальше от Саши... Ты же гораздо сильнее... И если ты так страдаешь… — горько усмехнувшись, мама отворачивается. По ее щекам текут слезы.

— Мам, прекрати. Все будет хорошо, я уверена. А это, — развожу руками, имея в виду свое подавленное состояние. — Все пройдет. Вопрос времени.

Ещё некоторое время мы общаемся с мамой. Говорим обо всем на свете. И я много чего узнаю об их с папой прошлом. Оказывается, капитан Захаров тоже когда-то совершил огромные ошибки. Пусть сначала до меня не доходит смысл, почему мама рассказывает о косяках отца, но потом, немного поразмыслив, я осознаю: тем самым она даёт понять, что идеальных людей не бывает.

Ложимся мы поздно. Однако сон не идёт. Слишком много информации я узнала про прошлое родителей, в которое совсем не верится.

Саша приезжает в тот момент, когда я в три утра пью чай на кухне, сидя на подоконнике. Он не спрашивает ничего, просто молча уходит, напоследок скользнув по мне обеспокоенным взглядом. Засыпаю я ближе к пяти, спрятав голову под подушкой.

Просыпаюсь, чувствуя, как кто-то то гладит мою руку, то сжимает ее. И это явно не Айсель, которая делает так постоянно, когда рано встаёт, первым делом прибегая ко мне и пытаясь разбудить.

— Пап, — шепчу, чувствуя запах знакомого мужского парфюма.

— Вставай, дочь. Есть разговор.

ГЛава будет от Беркутова