Глава 29

Беркутов

Звонок Гаврилова я сбрасываю. Орать в трубку и угрожать мне вошло у него в привычку. Но я не тот, кто будет молча сидеть и терпеливо ждать, когда он закончит кричать и выплескивать на меня всю свою ненависть.

Проект мой, включать заднюю я не собираюсь. Перед Захаровым, который отправил меня рвать задницу ради этого проекта, — тоже. Не зря же столько сил на это потратил, не успокоился, пока не взял в руки подписанный контракт. Потому что страх потерять Милену раз и навсегда гораздо больнее бьет по напряженным нервам, чем предположение, что меня могут найти избитым чуть ли не до смерти в каком-нибудь темном переулке. Плевать. Главное не лохануться ещё раз перед семьей своей жены. Одного раза было достаточно, урок усвоен.

Ругнувшись, бросаю телефон в сторону, увидев на экране номер матери. Гаврилов заткнулся, теперь ЭТА начала. Я видеть ЕЕ не хочу, слышать — тем более. Но что-то мне подсказывает, что звонит она не просто так.

Пару минут в салоне царит абсолютная тишина. И эта тишина меня просто разрывает на части. Мне не хватает Милены, с которой я был счастлив несколько месяцев. Буквально летел на встречу с ней. А сейчас...

Раньше у меня был отец. Часто ругался, говорил, что я ни на что не способен. Что я бездельник и беспредельщик. А потом у меня появилась Милена, которая отчётливо дала понять, что жизнь на самом деле не такая скучная, какой казалась мне всегда.

Я просто растворился в этой девушке и был прямым, говорил все в лицо, не скрывал своих чувств. А потом бац, и лоханулся. Несколько необдуманных действий уничтожили ее веру в меня. И теперь, сидя в салоне автомобиля и всматриваясь в светофор в ожидании, когда загорится зелёный свет, я понимаю, что за всю жизнь не совершал такую огромную ошибку.

Милены нет. Мир стал бесцветным. Рядом нет ни одной родной души, которая могла бы поддержать меня в столь трудный период.

На самом деле я в каком-то смысле завидую семье Захаровых. Мои родители меня никогда не защищали. А вот за Милену капитан и тетя Мирослава горой стоят, поддерживают.

Ладно, нужно прекращать волком выть. Как показал опыт — бесполезно. Нужно действиями доказать Милене, что я действительно люблю ее, несмотря на то, как сильно лоханулся. Правда, задача это непростая. Можно сказать, самая тяжёлая в жизни. Но она того стоит.

Остановившись у нужного здания, я некоторое время сижу в салоне автомобиля и оглядываюсь по сторонами. Заметив знакомую тачку, цежу сквозь зубы несколько крепких слов. Забираю телефон и, не обращая внимания на четыре пропущенных звонка от матери, набираю Сашу.

— Беркутов? — говорит, отвечая сразу после второго гудка.

— Псы Гаврилова у дома Милены шпионят. Чего хотят? Если ее хоть пальцем тронут...

— Млядь! — ругнувшись, Чернов бросает ещё несколько нецензурных слов. — Если они там, значит и за Алиной есть хвост. Капитан позавчера в их компанию ментов натравил. Много липовых документов нашли. Короче... — выдыхает.

— Только криминала нам не хватало, — рявкаю. — Тебе жизнь в последнее время скучной не казалась?

— Не казалась, Дима. Ты всё-таки поехал к Милене?

— А ты сомневался?

— Ну не то, чтобы сомневался... Просто... Ладно, неважно. Мне Алине позвонить надо. Поеду за ними. А ты там аккуратнее. Не обижай Милену. Захаров кожу с тебя сдерет, узнай, что ты снова накосячил.

Вырубаю звонок, решая не комментировать слова Чернова. Пусть едет за беременной женой и ребенком. Мало ли, что эти отморозки планируют.

Выхожу из салона автомобиля и, достав из кармана пачку сигарет, закуриваю одну. Затягиваюсь и жду хоть какой-то реакции от псов. Но они сидят в машине и не высовывают голову. Наверное думают, что я их не заметил.

Швыряю окурок в сторону и достаю очередную сигарету. И так раз за разом, пока напряжение не отступает. Хорош играть тут, надо с Миленой поговорить.

Достаю из бардачка бутылку воды, жадно пью половину. Пусть только полезут к Милене. Клянусь, все конечности сломаю, кто к ней хоть кончиком пальца притронется.

Не забываю забрать букет роз, которые купил по пути сюда.

Нажимаю на дверной звонок и терпеливо жду. Отчётливо слышу доносящиеся из квартиры звуки. Милена открывает дверь и застывает при виде меня.

— Здравствуй, Милена. Впустишь? — спрашиваю.

Не удивлюсь, если пошлет далеко и надолго. Но вместо этого она приглашает зайти в квартиру.

Милена

Усталый вид Беркутова мне не нравится. От слова совсем. Мне кажется, что из него высосали всю энергию. От него пахнет табаком и лёгким парфюмом. Сняв обувь, он застывает, явно ждёт, чтобы я указала, куда идти.

Шагаю в гостиную, затылком чувствуя взгляд, прожигающий меня насквозь.

Он справился с поставленной задачей быстрее, чем планировал мой отец? Поэтому приехал гораздо раньше? Ведь папа был уверен, что Дима не появится как минимум месяц.

Или вообще все продолбал?

Не хочу забивать голову этими мыслями. Сажусь на диван, Дима располагается напротив. Он снимает пиджак и кладет его рядом с собой. Белая обтягивающая тело футболка сидит на нем идеально, но я сразу замечаю, что он похудел.

— Как ты себя чувствуешь? — нарушает тишину Беркутов. Он всматривается в мое лицо, затем взгляд опускается к животу. Шумно сглатывает перед тем, как задать второй вопрос: — Как малыш?

— С нами все хорошо. Ты как?

Мы будто два школьника, которые стесняются признаться друг другу в чувствах. Нет, я ни в чем признаваться не собираюсь, но есть между нами некая неловкость что ли... Даже растерянность.

Раньше я ругалась, говорила, что видеть его не хочу, однако сейчас очень спокойна. Пришел, значит есть на это причина. Истерика ни к чему.

— Вроде бы тоже нормально. Но чего-то не хватает, или кого-то... — невесело усмехается Дима.

— Чего не хватает? — в тон ему интересуюсь я, скрещивая руки на груди.

— Тебя, — бессовестно заявляет он. И, скажи он это ещё до отъезда из города, я бы, наверное, съязвила. Но сейчас я сама серьезность. Сижу и спокойно реагирую на каждое его слово.

— Вроде бы два человека... Те же люди, что и три месяца назад… — Смотрю прямо в темные глаза Димы, где не вижу ничего, кроме боли. — Но тогда мы были весёлыми и счастливыми. А сейчас... Какие-то сломленные, замкнутые и даже несчастные. Разницу видишь?

— Милен, я ошибся. Да, это не простая ошибка. Роковая. Которая всю нашу жизнь вверх дном перевернула. — Беркутов выдерживает мой пристальный взгляд. — Понимаю, что тебе сложно снова довериться мне. Все понимаю... Но я здесь не просто так. Не просто так пришел. Милена, я люблю тебя, — его голос становится хриплым. Глаза сужаются, поблескивают. — Я сделаю все возможное, чтобы ты увидела мои чувства. Поняла, что я готов на все ради тебя.

— Я ещё несколько месяцев назад это поняла. Что ты готов ради меня на все, — мои губы трогает усмешка. Я сглатываю образовавшийся в горле ком и снова устремляю взгляд на Диму. — Но в итоге ничего кроме разочарования не увидела. Дим, давай не будем больше затрагивать прошлое? Я устала. Очень устала. Вот честно. Не хочу больше истерик. Не хочу кричать и что-то тебе доказывать. Не хочу вообще ничего. Не стану препятствовать тебе видеться с ребенком. Не стану запрещать увидеть своего малыша, если ты захочешь. Мне скоро на УЗИ ехать надо. У меня к тебе всего одна просьба.

Беркутов щурится. Снова шумно сглатывает. Мне кажется, он прекрасно знает, что я попрошу. Но ничего не говорит. В воздухе повисает напряженная пауза.

— Милена, я не хочу с тобой разводиться. Пожалуйста, не жди от меня такого шага. Даже если капитан Захаров пригрозит свернуть мне шею... Все равно не подпишу никаких документов.

Я прикрываю глаза и глубоко вздыхаю, откидываясь на спинку дивана. Нет, этот человек не понимает, когда с ним разговариваешь спокойно. Но опять же... Я не стану устраивать тут спектакль.

— Рано или поздно тебе это все надоест. Внутри меня ничего кроме ненависти не осталось, Дима. Я не хочу становиться врагами. Не заставляй меня...

— Милен, — Беркутов обрывает. Встаёт и приближается ко мне. Опустившись передо мной на корточки, он кладет свои теплые ладони на мои колени. Заглядывает в глаза. — Ты бы меня не впустила, чувствуй ты ко мне только ненависть.

И снова сглатывает. Его взгляд скользит к моим губам и он, прикрыв глаза, слишком резко поднимается. Потирает ладонью покрытый щетиной подбородок, зарывается пальцами в волосы. На меня вообще не смотрит.

— Это тебе так кажется, — подаю я голос. — Я хочу с тобой развестись.

Беркутову кто-то звонит. Оставив мою речь без ответа, он достает телефон и не медля отвечает:

— Я слушаю.

Не знаю, кто ему позвонил, но Дима прищуривается, внимательно слушая своего собеседника.

— Скоро буду.

Он отключается.

— Звонил твой отец. Сказал, что есть важный разговор, который нельзя откладывать. Мне нужно ехать. И... Милен, сегодня не выходи из дома, окей?

Он забирает свой пиджак и быстрыми шагами идёт к выходу.

— Что происходит?

— Ничего, что может касаться тебя.

Он молча обувается. И уже открывает дверь, хочет выйти, но я останавливаю его, вцепившись в локоть.

— Дима! Что происходит?!

Беркутов поджимает челюсти. Он смотрит на мою руку, потом поднимает голову и заглядывает в глаза. Всего мгновение… И он обхватывает мою голову руками и впивается в мои губы своими. Целует так... Пол из под ног уходит. Я не отвечаю. Хочу оттолкнуть, но он сам отстраняется. И не успеваю я огрызнуться, как он покидает квартиру и закрывает за собой дверь.

Паршивец! Ведь знает, как меня можно заткнуть. Да так, чтобы я больше не задавала вопросов.

Иду к окну. Вижу, как Дима выходит из подъезда. И едва он открывает дверь своего автомобиля, как его окружают пятеро мужчин со всех сторон.

Беркутов, будто почувствовав на себе мой взгляд, поднимает голову и наши взгляды цепляются. Он машет рукой в сторону, будто тем самым даёт незнакомцам понять: поговорим, но не здесь.

Однако один из амбалов смеётся. Ещё один лысый слишком резко бьёт Диму кулаком в бок, второй в челюсть.

Из горла вырывается крик. Ищу свой телефон и дрожащими от волнения пальцами набираю номер отца. Они избивают его впятером! Прямо по-мужски! Да Господи...

Не помню, как вылетаю на лестничную площадку, как вызываю лифт.

— Милена... — доносится с той стороны трубки.

— Папа! Пап…