Глава 41

— Откуда такие мысли, Алина? Пытаюсь понять, с чего она взяла, что Саша ей изменяет. Но ответа я не получаю. Сестра ставит чашку с чаем передо мной, садится напротив. Смотрит так, будто в душу заглянуть хочет. В глазах столько боли. — Он стал отстранённым. Поздно приезжает домой, наедине не остаёмся. И вообще, Саша какой-то холодный в последнее время. — И ты из-за этого начала накручивать себя? А тебе не кажется, что он может уставать, например? У них плотный график. Есть проблемы в офисе. Дорогая, если ты будешь обвинять его черт пойми в чем, вот после этого между вами образуется стена, которую вышибить получится с огромным трудом. Поэтому возьмись, пожалуйста, за ум. Ты же лучше меня знаешь, что Саша не такой. — А какой он, Милен? Я его не узнаю, — вздыхает сестра, оборачиваясь к окну. Я чувствую, что она вот-вот расплачется. Только этого не хватало. — Он нормальный мужчина. Преданный. В отличии от Беркутова, — сглатываю шершавый ком в горле. Алина моментально разворачивается ко мне. — Ну да. Тебе достался такой хороший парень, а я вот, — развожу руками. — Каждый раз, когда я думаю, что пора потихоньку забывать прошлое и дать Диме шанс, случается что-то такое, что окончательно разочаровывает меня в нем. — Снова что-то случилось? — интересуется сестра, нахмурив брови. — Да ничего особенного. Он же колючий, иногда слишком самоуверенный. Ведёт себя как пуп земли. Вот и бесит. Решаю не вдаваться в детали. У сестры и без того немало проблем. Расскажи я, что услышала разговор Димы по телефону, так она и Сашу обвинит во всех грехах. Поэтому молчу и стараюсь ее как-то отвлечь. Чернов, к нашему удивлению, появляется ближе к девяти. Сразу же приходит в кухню. Обнимает Алину, которая сидит напротив меня и пьет чай. Прижимается к ее виску губами. Сестра кремень. Со временем она поймет, что дуться на пустом месте не есть хорошо. — Как самочувствие? — спрашивает Саша у жены. — Нормально, — сухо отвечает Алина, на что я поджимаю губы. Она, естественно, замечает. Видит, что я злюсь. — Неожиданно. Сегодня слишком рано освободился. — Димон сказал, что сам справится. Он сегодня всю ночь в компании будет торчать. И где справедливость, Алина? Он же тоже человек. — А я нет, — Алина грустно усмехается. — Поэтому меня одну ты оставить можешь. Сестра ведёт себя как ребенок. Саша совсем не то имел в виду, но Алинка воспринимает по-своему. — Беркутов всю ночь будет в компании? — вмешиваюсь я, чтобы они перестали спорить. — Да, — отвечает Саша, бросая недовольный взгляд на Алину. — Я в душ. — А я домой. Поздно уже, — встаю со стула. — Но для начала скажу пару слов... Алин, пожалуйста, прекрати... Поверь мне, одиночество не всегда есть хорошо. Сама же плачешь по ночам, когда Саши рядом нет или же спит к тебе спиной, верно? Когда не прикасается к тебе?.. Думаю, у Саши аналогичные чувства. Не спорьте, очень вас прошу. Потерпи немного и я уверена, что все будет хорошо. А ты, Саш, постарайся не воспринимать все слова Алины всерьез. Сейчас что-то у всех сложные времена. Надеюсь, что очень скоро все наладится. Спокойной ночи. Алина обнимает себя руками, оборачиваясь к своему мужу. — Спокойной ночи, — шмыгает она носом. А Чернов кивает на мои слова, притягивая жену к себе. — Не нужно провожать. Сама доберусь. Я выхожу из кухни, услышав за спиной вопрос Саши: «Где Айсель?» Она уснула минут десять назад в моих объятиях. Потому что устала. Танцевала, включив музыку, часа два подряд. В итоге сама попросилась спать. Сажусь за руль и некоторое время смотрю перед собой отсутствующим взглядом. Вспоминаю слова Димы... Он говорил, что не отпустит меня. Что вернёт любой ценой... но как? Сдавая моего отца? Подставляя его? Как, черт возьми, он будет это делать? Отдай он какие-либо документы из компании папы... Это будет точка невозврата для нас. Однозначно. Наверное, впервые за долгое время я даю слабину. Положив руки на руль, я плачу, утыкаясь носом в изгиб локтя. Потому что... потому что не понимаю, что делать дальше. Как быть? Пойти к отцу? Рассказать ему все услышанное? Черт! И что же сделает папа? Прикончит его! Шею свернет... Завожу двигатель и еду прямиком в компанию. Туда, где должен заниматься делами Беркутов всю ночь. Буквально через сорок минут я доезжаю до нужного места и ещё некоторое время думаю, стоит ли... Нужно ли требовать объяснений от Димы? Выскальзываю из салона и ещё минут пять стою у компании, не решаясь заходить внутрь. Меня все знают, впускают без лишних вопросов. Поднимаюсь на нужный этаж и стою в приемной, где должна сидеть секретарь. Ее, конечно же, в такое время тут нет. Однако из кабинета Саши раздается женский смех и я, замерев, прислушиваюсь к ее словам. Сердце в груди колотится так, что я готова рухнуть в обморок. Ноги становятся ватными. Господи, не хочу снова пережить прошлое. Те времена, когда я застала Диму в кабинете с другой. Тогда я вела себя как сильная девушка, которой было совершенно все равно, что творит ее муж. Да, именно вела себя так. На самом деле было очень больно. Сейчас же... Сейчас я не смогу спокойно реагировать. Не смогу смириться с очередным предательством Беркутова. Не в этот раз... Дверь слегка приоткрыта. Слова девушки слышатся отчётливее. Замираю, перестаю дышать. — ...Он, оказывается, любитель минета. Знаешь, даже не стал сопротивляться. У него давно не было женщины. Это видно невооружённым глазом, дорогая. Такой голодный... Горячий! Считай, он попался на мой крючок. «Давно не было женщины... Любитель минета...» Черт! Это же не про тебя, Дим? Пусть она говорит совсем о другом человеке. Пожалуйста... — ...Не переживай. Ты же меня знаешь: если поставила цель, то не останавлюсь, пока не добьюсь своего. Дмитрий Сергеевич, считай, мой. Будет делать все, что я захочу. Как сегодня, например, после минета. Уехал покупать что-нибудь поесть, потому что я сказала, что голодная. Ну и про вино не забыла, конечно. Мы решили этой ночью оторваться по полной. Колени слабеют. Сделав шаг назад, я прикрываю лицо ладонями, каждой клеточкой своего тела ощущая ту боль, которая режет внутренности. Мне плохо... Настолько, что прижимаю руку к сердцу, чувствуя невыносимые покалывания.

Не выдержав, я стучу в дверь, чтобы увидеть лицо той смелой девушки. Захожу в кабинет. Дамочка сразу же опускает ноги, которые так нагло подняла и положила на стол, тем самым демонстрируя свои бедра. На ней мини юбка, слишком короткая.

Скользнув по ней раздраженным взглядом, я хмыкаю.

Красивая. Яркая. Привлекательная.

Она слишком резко поднимается и нервно поправляет свою одежду, гладит длинные волосы. Зачем их распускать? Вроде бы секретари обычно убирают пряди в аккуратный пучок.

— Я к Дмитрию Сергеевичу. Но, как вижу, вы его заменяете? — выгибаю вопросительно бровь, разведя руки в стороны.

— Нет, он ушел по делам. Вернётся или нет — не знаю. Я не закончила некоторые обязанности. Решила остаться и...

— И похазяйничать в кабинете босса, — перебиваю, продолжая ее мысль. — Расслабьтесь. Не сдам.

Девушка приближается ко мне походкой от бедра, останавливается в пару шагах от меня. Смотрит пристально, не моргая.

— Вы же... Жена? — уголок ее рта приподнимается, изображая усмешку. — Ой, — машет рукой перед лицом. — То есть бывшая жена. Верно?

Решаю не отвечать. Лишь улыбаюсь так же широко, как она мне... Сжимаю руки в кулаки, впиваясь в ладони ногтями, специально причиняю себе боль. Нужно держать эмоции под контролем. Она же ничего лишнего не сказала. Все верно: я бывшая жена Беркутова. Мы в разводе.

Почему же я так завожусь? Почему неприятно?

— А вы секретарь, верно? И не только секретарь, — издав тихий смешок, я достаю телефон и набираю номер Димы. Всего один гудок и до меня доносится трелль его телефона откуда-то вблизи. А затем и тяжёлые шаги.

Девушка снова гладит свою одежду. Едва Беркутов заходит в кабинет с пакетами на руках, так она отходит к двери. Выходит молча, не сказав ни слова.

— Неожиданный сюрприз, — говорит Дима, провожая секретаршу взглядом. — Что-то случилось?

Я смотрю на него в упор. Пытаюсь хоть чуточку понять, что творится внутри него. Но Беркутов полностью закрыт. Я ни черта не вижу.

— Не буду тянуть, — шепчу после того, как сглатываю колючий ком в горле. — Хочу задать тебе пару вопросов и получить на них честные ответы.

— Я тебя внимательно слушаю, — ставит бутылку вина на стол.

Значит, она не врала? Или же...

Откуда она узнала, за чем ушел Дима? Ведь действительно он вернулся не только с напитком, но и едой. Дамочка оказалась права.

Господи... В голове абсолютный хаос.

— Я знаю, что в компании есть человек, который передает документы конкурентам. Который копает яму моему отцу. Дим, я задам один единственный вопрос. Пожалуйста... Скажи мне правду.

— Я тебя слушаю, Милена, — повторяет с нажимом. Стоит у стола, спрятав ладони в карманах брюк.

— Это же не ты? — буквально шепчу. — Дим...

Беркутов подходит вплотную. Смотрит на меня сверху вниз. На глазах лёд, губы поджаты в полоску. На лице ноль эмоций.

— Ты так говоришь, будто тебе больно видеть во мне предателя. Будто... снова разочаровываешься во мне. Ты буквально вчера обвинила меня, Мили, что я крыса. А я даже не стал отрицать. И сейчас не стану, — равнодушно пожимает плечами. — Иди, расскажи все Капитану Захарову. Пусть он поднимет всех на ноги. Пусть отправит меня за решетку.

Между нами сантименты. Говорим мы едва слышно, будто боимся, что кто-то услышит.

Я выдерживаю его взгляд. Взгляд бывшего мужа. Взгляд предателя. Человека, который плюнул мне в душу.

Но в то же время до сих пор любимого...

— Я искренне надеялась, что ты станешь человеком. Что ты не врал, когда говорил, что пойдешь до конца. Любой ценой добьешься меня. Значит, снова врал?

Беркутов сглатывает. Он не трогает меня, не прикасается. Но не сводит взгляда темных омутов, в которых я тону. Которыми гипнотизирует меня.

— Я такой, какой есть. Никогда не стану другим, Мили, вбей это себе в голову. И да... Твои жалобы своему папаше никак не заставят меня отступить. Я играю в открытую. Все, что надо было, я уже сделал. Абсолютно все.

— Дим, — из горла вырывается нервный смешок. Обхватываю лицо Беркутова руками, смотрю в его глаза умоляюще. — Пожалуйста, скажи, что ты шутишь. Очень прошу. Скажи, что это всего лишь игра. Не знаю, что угодно говори, но... Не поступай так... Не говори, что ты снова предал меня. Предал нас.

Но он, вместо того, чтобы ответить мне, сжимает мои запястья, заставляет ослабить хватку. Делает шаг назад.

— Я же сказал, что играю в открытую. Иди, Милена. Иди к капитану и все расскажи, — усмехается уголками губ. — Уходи, Мили, к своему герою. Передай ему, — наклоняется настолько близко, что между нами остаются сантимерты. — Передай, что он просрал эту компанию, — и руки в стороны разводит.

Сама не понимаю как, но вдруг ладонь обжигает невыносимая боль. Беркутов получает от меня пощечину, однако он даже не дергается. Будто я только что в стену ударила. И теперь я отступаю назад, но зрительного контакта не отрываю.

— Я тебе не верю!

— Ты мне никогда не верила, — чеканит он. — И мне совершенно плевать, веришь ты или нет. Но удивляет, что ты все ещё здесь! Что ещё не настучала капитану о моих планах. Иди, Милена, пока не поздно. Пошла вон!

Беркутов кивает на дверь. В его глазах начинают поблескивают непонятные мне огоньки.

Я дышу часто, дышу, не сводя с него взгляда. Хочу получить хотя бы намек, что это всего лишь идиотская игра, но...

— Ты спал с ней? Со своей секретаршей?

Дурацкий вопрос. Неуместный. Я должна уйти, но все ещё жду от него оправданий. Жду, что он начнет отрицать свою вину.

Дима смеётся, запрокинув голову назад.

— Я не понимаю, почему ты удивляешься. Я же всегда был таким, Мили. Всегда. Сколько времени я хожу за тобой хвостом? Ты же сказала, что все покончено. Сама была инициатором развода. А я что, должен был тебя ждать вечность? — цепляется за мой локоть, сжимает. Снова наклоняется, сбавляя тон: — Сказал, проваливай отсюда. Немедленно. Иди, подключи отца. Я бы с удовольствием позвонил ему сам, но мой телефон...

Он не договаривает. Отстранившись окончательно, идут к столу и берет бутылку вина. И именно в этот момент я слышу стуки каблуков. Как вкопанная стою на месте и наблюдаю, как секретарша заходит в кабинет, держа в руках два бокала.

— Кажется, я опоздала? — хрипло выдает девушка, облизывая свои пухлые губы.

— Как раз вовремя. Выпьем за удачное сотрудничество.

Дима не смотрит на меня. И она тоже. Будто меня вообще нет в кабинете. Беркутов таращится на нее так... Господи... Лучше бы я все это не видела.

Выхожу из помещения. Как покидаю компанию — сама не знаю.

В голове стучат слова секретарши:

«Давно не было женщины... Любитель минета... Голодный. Горячий...»

Это конец. Точка невозврата.