23

Сумка с учебниками давит на плечо, ветер треплет волосы. Последний день учебы перед рождественскими каникулами. Экзамены сданы на отлично. Профессор освободил меня на время от проекта, и я свободная и радостная шурую домой, оглядывая обстановку вокруг перед наступающим Рождеством.

Подхожу к станции метро, достаю телефон. Пропущенный вызов от мамы.

Перезваниваю.

— Мама, привет! Закончила учебу, иду домой. Как дела?

Голос мамы звучит тихо, спокойно, как всегда. Обмениваемся с ней последними новостями. Я рассказываю о наших планах на каникулы с Илоной. Она вещает о погоде в Москве. О том, как отец увлекся новой коллекцией картин и о каких-то там деловых переговорах.

Хоть мне это все и не особо интересно, но я слушаю, просто чтобы слышать ее голос. Честно сказать, скучаю по ней. Не важно, что происходило в прошлом. Она же моя мать. И я люблю ее так же, как и она меня.

Наш разговор плавает от их запланированного светского вечера на Новый год до моей магистерской. Также она упорно рассказывает мне об отце. О том, как удивительно внимателен он к ней стал. О том, что они, как в молодости, рванули в Подмосковье и все выходные провели только вдвоем в доме маминых родителей.

Хихикаю с того, что отец сам колол дрова для печки. Очень не вяжется у меня эта картина. Особенно то, что мать романтизирует его.

И вдруг, между делом:

— А вчера они с Петей до утра отмечали новости о том, что Влад на ноги встал…

Удар под дых.

В ушах зазвенело.

Мать осекается, но потом продолжает:

— Медленно, конечно, с помощью ходунков, но… Прости, Мира, не подумала.

Ходит?

Волков… ходит?

Неужели?

Словно в замедленной съемке вижу, как на меня несётся машина. Слышу визг тормозов, скрип шин по асфальту и чувствую удар воздуха.

Слова мамы о Владе крутятся в голове.

Ходит…

Смотрю на машину, которая только что чуть не сбила меня, потому что я, идиотка, встала посреди дороги.

«Феррари»... Знакомая черная машина.

Джеймс?

И правда. Парень озабоченно вылетает из машины. Кажется, он сам испугался.

В башке шум, не понимаю, что он говорит.

— Мам, перезвоню, — бросаю тихо, глядя в карие глаза.

— Мирослава, ты как? — наконец до меня доходит его голос.

Оживляюсь, виновато осматриваюсь по сторонам. Кажется, я тут уже пробку создала.

— Прости, — лепечу сбивчиво. — Я... просто отвлеклась.

Он аккуратно ведет меня за плечи и садит в салон. Позволяю ему всё, находясь в ступоре... От услышанного, а не от того, что меня чуть не сбили.

В салоне тишина длится секунду, а потом Джеймс садится в машину и быстро отъезжает к обочине. Заметив мое замешательство, оборачивается на меня.

— Прости... — виновато произношу я, глядя на него.

— Может, тебе в больницу? — спрашивает он более насторожено.

— Нет, нет, — мотаю головой. — Ты же не задел меня, всё в порядке...

Он внимательно скользит по мне взглядом. А затем на его лице появляется едва заметная усмешка.

— Я, конечно, мечтал ещё раз встретиться с тобой, но не думал, что всё так произойдет.

Джеймс откидывается на сиденье, запуская руку в свои темные волосы.

— Черт, Мирослава, ты меня напугала до смерти! Я думал, всё, конец моей любимой машине и, что еще хуже, тебе.

Он усмехается, пытаясь разрядить обстановку.

Я слабо улыбаюсь в ответ.

— Прости. Просто... Услышала новость неожиданную...

— Новость? — Джеймс приподнимает бровь. — Настолько неожиданную, что не жалко броситься под колеса?

Я вздыхаю, понимая, что все еще нахожусь в состоянии шока. Первый раз за десять месяцев услышала что-то о бывшем муже… Как тут не охренеть?

— Наверное... — шепчу, ускользая от подробностей.

Джеймс хмурится, видимо, пытаясь понять, что за новость так меня потрясла.

— Детка, я говорил тебе, что ты сумасшедшая? — иронично приподнимает бровь.

— Вообще-то, ты говорил, что я идеальная, — парирую.

Он тихонько смеётся.

— Рад, что ты не забыла нашу ночь, после которой смылась наутро.

— Просто не хотела усложнять, — улыбаюсь. — Лучше исчезнуть, оставив приятные воспоминания и легкую недосказанность, чем наговорить слишком много и казаться навязчивой.

— Навязчивой? Ты? Да ты у меня в голове застряла, как заноза, — говорит Джеймс, его взгляд становится более серьезным. — Так что, будь добра, расскажи, что тебя так взволновало. Из-за чего я чуть под статью не попал?

Снова вздыхаю, чувствуя, как накатывает усталость. Нет, это слишком личное, слишком сложно.

— Просто... личное, Джеймс.

Он смотрит на меня с сомнением, но не настаивает. Наверное, понимает, что сейчас не лучшее время для расспросов. Заводит машину.

— Куда тебя отвезти? — спрашивает, мельком глянув на меня. — Домой? Знаешь, я сейчас свободен и мы могли бы…

— Домой.

Могли бы многое… Но не сегодня. Уж точно не после того, что я только что услышала. Джеймс мрачнеет, но старается скрыть расстройство за ухмылкой. Я называю ему адрес и машина плавно идёт на разворот.

— Пока едем, пиши мне свой номер, — говорит Джеймс, подмигивая. — Иначе я увезу тебя в лес и никуда не отпущу.

Коротко улыбаюсь и чиркаю на листе тетради номер. Засовываю клочок бумаги ему в карман поло на груди.

Он тут же достает его и, не отпуская руля, набирает на своем телефоне. Делает мне дозвон.

— Отлично, — улыбается. — Теперь буду знать, что у тебя есть мой номер, и если ты не возьмёшь трубку, буду расценивать это как неприязнь.

Усмехаюсь, вбивая цифры в телефонную книгу. На большее эмоций не хватает. Как-то вынесло меня на берег из уже привычной жизни. Не могу оставить ту новость в покое.

Когда мы подъезжаем к моему дому, я останавливаюсь, держась за ручку двери.

— Я искал тебя в том пабе, — невозмутимо произносит парень. — Правда. Запала в душу. Из головы выкинуть не мог. И… мое сердце будет разбито, если…

— Джеймс, — останавливаю его с лёгкой улыбкой. — Вспомни численность населения Лондона… Там мог бы оказаться кто угодно. Но чуть не сбил меня именно ты. Как теперь не верить в судьбу?

От моих слов на его лице расцветает улыбка. Я мягко кладу ему руку на плечо.

— У меня начинаются рождественские каникулы, — продолжаю. — Я буду ждать звонка в любой день. И обещаю, что возьму трубку.

Обворожительно улыбаюсь и, не дожидаясь его ответа, выхожу из машины. Не оборачиваюсь. Слышу рёв мотора, когда подъездная дверь захлопывается за мной.

Поднимаюсь в квартиру, тут же набираю номер матери. Дома тихо. Подруга, наверное, где-то снимает очередной ролик. Падаю на диван в гостиной прямо в одежде.

— Расскажи всё, что знаешь, — настойчиво прошу, когда мать берет трубку.

Разговор тянется долго. Она рассказывает подробности о восстановлении Влада, о том, что его чувствительность наконец вернулась и он уже медленно, но верно учится ходить. Конечно, не обходится без трудностей. Реабилитация даётся ему тяжело, но он очень старается.

Оказывается, было ещё несколько операций. На этот раз всё прошло отлично. Без каких-либо осложнений. Мать рассказывает, как радуются его родители. Как Пётр старается сгладить конфликт между нашими семьями.

Мама говорит, что он даже пытался связаться со мной, но остановился, поняв, что это ничего не изменит. Она передаёт его слова:

"Пусть она живёт своей жизнью".

Слушая маму, я чувствую смесь удивления, горькой иронии и… неожиданного облегчения.

Конечно, боль от прошлого остаётся, но эта новость о восстановлении Влада — то, что я хотела услышать. Это то, что должно было успокоить мою душу.

— Мама, — говорю я наконец, когда она затихает. — Спасибо тебе. За всё.

— Мирослава, — её голос слышится с тревогой. — Ты в порядке? Ты звучишь… странно.

— Да, мама, всё хорошо. Просто… это то, что мне нужно было. Мне достаточно того, что он жив... Что он ходит и... надеюсь, вернётся к прежней жизни, даже если без меня.

Я молчу несколько секунд, подбирая слова.

— Понимаю, что... Исправить уже ничего не смогу, но... Я поняла, что теперь могу отпустить его. По-настоящему.

— Доченька… — мама вздыхает. — Наверное, всё это было изначально зря. Вы с Владом не должны были быть вместе... И так оно и закончилось. Ты умница, и я верю, что у тебя всё получится. И очень-очень горжусь тобой.

— Ты права, мама. Всё и правда будет хорошо. Спасибо за хорошие новости.

Кладу трубку.

Глубокий вдох, и как будто тяжкий груз сброшен с плеч. Главное, что с ним всё хорошо.

Смотрю на экран телефона, словно он хранит все ответы на мои вопросы.

Илона возвращается домой поздно. Уставшая, но, как всегда, восторженная.

— Завтра мы идем покупать ёлку и украшения, — заявляет она, падая на диван. — Сегодня столько красоты насмотрелась. И кое с кем познакомилась…

Молча слушаю ее, с интересом улыбаясь.

— Ну? — не выдерживаю ее интригующую паузу. — С кем? С миллионером?

— Лучше! — восклицает она. — С переводчиком!

Не сдерживаю смешок.

— Что? — надувает губы Илона. — Вообще-то, он очень даже милый парень. Том. Секси британец. Даже покрасивее твоего этого… Эндрюса.

Закатываю глаза, откидываюсь на спинку дивана.

— И как вы познакомились?

Илона ерзает на диване, придвигаясь ближе.

— Я снимала видео в Гайд-парке, там такая красота уже! Каток чудесный! Завтра украсим квартиру, а послезавтра пойдем гулять. Ты должна увидеть всю эту красоту! Так… О чем это я?

Подруга задумывается на секунду и снова, более восторженно, продолжает:

— Точно… Том. Он ходил, наблюдал за мной со стороны. А я такая типа: «Я занята и не обращаю внимания», — усмехается. — В общем, заканчиваю снимать, и он подходит и протягивает мне глинтвейн и говорит: «Вы очень очаровательны, мисс». Прикинь?

Всеми силами сдерживаю улыбку.

— Не «Привет, чикса, у тебя зачетные сиськи», а «очаровательная мисс», — продолжает Илона. — Ну я, конечно, поплыла. Дала ему свой номер и согласилась как-нибудь погулять.

— Отлично, — наконец произношу я. — Друга, значит, себе нашла. Ну-ну.

Она весело поправляет волосы.

— Да погоди ты! — смеётся она. — Это же не всё! Я ему московский номер дала! Дура конченная! Поняла это, только когда к дому подходила!

Всё, я больше не могу. Взрываясь смехом, хватаясь за живот.

— Ты понимаешь, да? — спрашивает Илона. — Ты понимаешь весь этот ужас?

Не могу перестать ржать. Боже… Илона, что ты творишь со мной?

— С другой стороны, — выдавливаю я сквозь смех. — Он должен был тебя проводить. Так бы, когда осознание до тебя дошло, была бы возможность исправиться.

Подруга закрывает лицо руками, смеясь и плача одновременно.

— Я не знаю, что делать… — хнычет она. — Ты представь, сколько Томов в Лондоне? Если мне его искать в соцсетях, сколько на это уйдет? Год, два? Он же уже женится к тому моменту!

Вытираю слезы с глаз. Делаю несколько вдохов, чтобы остановить эту истерику.

— Фух… Ну ты и лошара, — заключаю по факту. — Ну… Если так посудить — не судьба…

Илона обреченно вздыхает, отпивая из стаканчика остатки глинтвейна.

— Как у тебя день прошел? — наконец спрашивает она.

Ее история выбила меня из моего неприятного состояния.

Все же делаю глубокий вдох и начинаю рассказывать весь этот сумасшедший день от А до Я. Илона открывает рот уже с первых слов о том, что мне сообщила мать. Ее глаза расширяются на моменте, когда меня чуть не сбивает Джеймс. И она облегченно выдыхает, когда я рассказываю подробности разговора с мамой.

— С ума сойти, — шепчет она, когда я заканчиваю. — Это получается, что он совсем скоро выздоровеет…

Пожимаю плечами, глядя на свои руки.

— Я бы очень этого хотела, — шепчу в ответ. — Хочу, чтобы у него все было хорошо. Чтобы он вернулся к прежней жизни.

Ее руки ложатся мне на плечи.

— Ну вот видишь, — произносит она с улыбкой. — Все и правда позади. Это значит, что ты и правда можешь двигаться дальше. Забудь это как неудачный опыт в отношениях и не отрекайся от новых.

Горько усмехаюсь. То говорит: «Не обращай ни на кого внимания», то: «Отдайся первому встречному».

Странная женщина...