22

Утро встречает меня мягким лондонским светом, пробивающимся сквозь шторы. В голове — лёгкая приятная усталость после вчерашнего вечера, проведённого за обсуждением проекта с профессором Эндрюсом.

Вспоминаю его внимательный взгляд, улыбку, спокойный, уверенный тон голоса.

Нет, конечно, ничего такого не было, всё чисто профессионально, как я и говорила Илоне. Но… приятное ощущение лёгкого волнения всё ещё остаётся.

Илона спит, разбросав на своей стороне кровати подушки и журналы.

Поднимаюсь, иду в душ. Прохладная вода смывает остатки сна и напряжения, оставляя ощущение свежести.

Завтрак — быстрый тост с авокадо и чашка крепкого кофе. Тихо выхожу из квартиры, наслаждаясь тишиной утреннего Лондона.

Университет встречает меня привычной суетой. Студенты спешат на лекции, обсуждают что-то оживленно, смеются.

Занимаю свободное место за партой рядом с Анной и начинаю готовиться к семинару, но мысли всё время возвращаются к вчерашнему разговору с Робертом.

Нет, с профессором Эндрюсом.

Хватит, Мира… Ты не забыла, что недавно развелась?

Мысли резко поворачиваются в сторону Влада…

Уже октябрь… А вывезли меня из Германии в конце февраля…

Интересно, как он там?

Да, мне всё ещё интересно.

Да, я всё ещё думаю о нем, признаюсь, реже, но... Всё равно думаю.

Профессор Эндрюс проходит в аудиторию с несколькими студентами. Его взгляд быстро скользит по мне, и я замечаю его мимолетную улыбку.

Микроулыбку.

Очень-очень незаметную улыбку.

Но она была!

Честно говорю!

Сердце почему-то начинает биться быстрее. Глупо, конечно. Но что есть, то есть.

Семинар проходит как в тумане. Стараюсь сосредоточиться на обсуждении, даже пару раз высказываюсь по теме, но взгляд профессора Эндрюса преследует меня.

Каждый раз, когда наши глаза встречаются, я чувствую, как по спине пробегает легкий холодок.

Нет, пора заканчивать с этим! Сейчас же! Сразу после семинара!

После занятия собираю свои вещи, стараясь не смотреть в сторону профессора. Но он словно ждёт этого момента.

— Мисс Волкова, — слышу его голос.

Оборачиваюсь. Он стоит у кафедры и смотрит на меня. В глазах — что-то, что я не могу прочитать.

— Можем ли мы поговорить о проекте? — спрашивает он, слегка наклонив голову.

— Конечно, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Где вам будет удобно?

— Может быть, в кафе? — предлагает он, слегка улыбаясь. — Здесь, на кампусе?

Что это? Проверка? Или просто совпадение?

— Да, конечно. Через сколько?

— Как только закончу с другими студентами, — говорит он, — примерно через час?

— Отлично, — отвечаю я. — Подожду вас там.

Выхожу из аудитории и чувствую, как ладони стали влажными. Илона права… Тут что-то нечисто. И это меня… заводит? Страшно? Опасно? Интересно? Да, всё сразу.

За час, который остаётся до встречи с профессором, я успеваю выпить кофе в университетской кофейне и немного побродить по кампусу.

Стараюсь успокоиться и собраться с мыслями. Я должна вести себя профессионально. Никаких намёков, никаких флиртов. Только работа. Да, только работа.

Анна составляет мне компанию, пока я жду Эндрюса. Болтаем ни о чем, сидя за столиком в кафе.

Подходит одногрупница. Корнелия. Скользкая итальянка. Очень неприятная девица. Ее взгляд всегда выражает такую надменность, будто мы все куски дерьма, а она царица мира и внучка королевы Елизаветы.

— Кажется, профессор Эндрюс нашел себе фаворитку, — произносит она, брезгливо растягивая слова и скользя по мне презрительным взглядом.

Анна привлекает ее внимание на себя.

— Завидуешь? — бросает она. — Может тогда сходишь подтянешь материалы, чтобы тоже хоть чем-то выделиться, помимо своего красного свистка?

Не сдерживаю смешок. Красная помада ей действительно не идёт.

Корнелия корчит лицо.

— Думаю, что знаниями тут не ограничилось, — бросает она и направляется к выходу.

— Hure(шлюха)… — сквозь зубы по-немецки шипит Анна.

Киваю. Не спрашивайте, откуда я поняла это слово без перевода... Не забыли, что я полгода в Германии прожила?

Нет, я не учила специально матерные слова. Просто там была одна медсестра, которая настойчиво клеилась к Андрею, когда мы были в клинике с Владом. А мужичок семейный, вот он ей и крикнул как-то вслед. Так я и запомнила это слово.

Ровно через час Роберт наконец появляется в кафе. Анна моментально ускользает, оставляя нас наедине.

— Привет, — говорит он тихо, присаживаясь напротив.

— Привет.

— Как семинар?

— Отлично, — отвечаю я, делая глоток кофе. Это какая кружка за сегодня? — Хотя, признаюсь, немного волновалась.

— Я заметил, — говорит он, слегка улыбаясь. — Но ты, как всегда, отлично справилась.

— Спасибо, — отвечаю, стараясь не краснеть.

— Итак, — начинает он, беря в руки листы бумаги. — Я подготовил несколько вариантов плана работы над проектом.

В течение следующего часа мы обсуждаем детали проекта, распределяем задачи, обмениваемся идеями.

Роберт оказывается очень внимательным и заинтересованным в моём мнении. Задаёт много вопросов, просит разъяснить мои предложения. Я чувствую, что он действительно ценит мои знания и опыт.

— Знаешь, Мирослава, — говорит он, откладывая бумаги в сторону. — Уверен, что из нас получится отличная команда.

— Я тоже на это надеюсь, — отвечаю я, искренне улыбаясь.

Роберт, кажется, хочет ещё что-то сказать, но неожиданно к нему подходит какой-то мужчина и кладет руку на плечо. Он не из нашего университета... Вроде. Не знаю. Взрослый мужик.

Профессор поднимает голову и его взгляд немного меняется. Знаете, что он говорит мне следом?

— Мисс Волкова... прошу, познакомьтесь, это мой... муж Дэниел.

Глаза мои вылезают из орбит, но я быстро ловлю их на середине пути.

Муж…

Дэниел протягивает руку.

— Очень приятно, Мирослава. Роберт много рассказывал о тебе.

Я пожимаю его руку, чувствуя себя полной дурой. В голове проносится ураган мыслей.

Самое страшное не в том, что мои мечты разбились о скалы… А в том, что я чертова гомофобка! Это у меня от отца…

Он как-то ударил одного из потенциальных иностранных партнеров, потому что тот оказывал ему знаки внимания. Такой скандал был…

Мне кажется, ещё немного и начался бы международный конфликт после этой истории.

— Взаимно, — выдавливаю из себя. — Профессор Эндрюс великолепный преподаватель.

Дэниел улыбается.

— Да, он у нас такой. Всех очаровывает своими лекциями.

В его голосе слышится легкая ирония. Роберт смотрит на меня с каким-то виноватым выражением.

— Дэниел просто немного ревнует, — говорит он, пытаясь разрядить обстановку. — Я слишком много времени уделяю работе.

Выдавливаю улыбку. Давай, Мирослава, не облажайся. Не показывай своего... отношения ко всему этому.

— Ну, есть немного, — признается Дэниел. — Но я знаю, что Роберт никогда не сделает ничего, что могло бы разрушить нашу семью. Верно, дорогой?

Роберт кивает.

— Конечно, Дэниел. Ты же знаешь. Мирослава, простите, что так получилось. Нам пора идти.

Он быстро прощается и уходит вместе с мужем, оставляя меня в полном недоумении.

А-а-а-а-а-а!

Сижу тут как оплеванная. Одними губами повторяю матерные словечки на английском.

Кто вообще понял, что произошло? Я вот ничего не понимаю. Мне теперь всю жизнь будет вести на дурачков?

Так!

Нужно срочно рассказать Илоне. Она, конечно, сдохнет от смеха.

Собираю манатки и мчусь домой со скоростью света.

Влетаю в квартиру как ураган. Илона сидит на диване и смотрит какой-то сериал.

— Ты чего такая бледная? — спрашивает она, удивлённо глядя на меня. — Что-то случилось?

— Случилось! Еще как случилось! — выпаливаю, задыхаясь. — Представляешь, профессор Эндрюс… Он… Он…

— Он что? Признался в любви? — поддразнивает Илона, ухмыляясь.

— Хуже! — кричу, хватаясь за голову. — У него… Муж есть! Муж! Дэниел!

Рассказываю подробности ужаса, что мне пришлось увидеть.

Илона замирает на секунду, а потом начинает безудержно хохотать.

— Боже мой, Мирослава! Это же надо так вляпаться! — сквозь смех произносит она. — Ну ты даешь!

— Да, очень смешно! — огрызаюсь я. — Я тут чуть в обморок не упала, а ты ржешь!

— Ну прости, прости, — успокаивается Илона, вытирая слезы. — Но это действительно… Эпично. Ты у нас специалист по мужикам с сюрпризом.

— Заткнись! — шиплю я, бросаясь на диван рядом с ней. — Что теперь делать?

— В смысле? — удивляется Илона. — Работай над проектом, как и планировала. Какая разница, гей он или нет? Он же не к тебе клеился, а к своим финансовым отчетам, кажется.

— Но… Как-то неловко теперь, — бормочу я. — Я ведь уже нафантазировала себе всякое…

— Ой, да ладно тебе! — машет рукой Илона. — Забудь. Просто относись к нему как к коллеге. А если вдруг Дэниел начинает косо смотреть, скажи ему, что ты тоже предпочитаешь девушек. Хочешь, я даже засосу тебя при них?

Я морщусь и отталкиваю ее от себя. Она снова сгибается от смеха пополам.

— Ладно, — вздыхаю трагично. — Ты права. Буду работать. А вечером… Вечером мы идем в бар. Запивать мою неудачную личную жизнь.

— Вот это по-нашему! — восклицает Илона. — Я уже и место присмотрела. Там сегодня вечером живая музыка. И, может быть, там найдется кто-нибудь… Традиционной ориентации.

Я криво улыбаюсь. Надежда умирает последней, как говорится. Но сейчас мне просто хочется забыться. Забыть о профессоре-гее, о Корнелии-змее, о своих несбывшихся мечтах. Задолбали всю малину обламывать!

Илона ходит по дому, хихикая без остановки, пока я уже начинаю сборы в паб.

Она выбирает наряд так, словно на кону судьба всего человечества. Перебирает платья, юбки, кофточки, разбрасывая их по кровати и полу, словно яркие лепестки увядшего цветка.

— Ну же, Мирослава, — торопит она, — давай живее! Время — деньги, а в нашем случае — время, которое мы могли бы потратить на очарование потенциальных кавалеров.

Я, честно говоря, не в восторге от этой идеи. После истории с профессором Эндрюсом моя уверенность в безошибочном определении сексуальной ориентации мужчин упала ниже нуля.

Но, с другой стороны, что мне терять? Сидеть дома и переваривать свою неудачу? Ни за что.

Наконец, Илона останавливается на облегающем черном платье с открытыми плечами. Оно идеально подчеркивает ее фигуру, делая ее похожей на роковую соблазнительницу. Я же выбираю простые джинсы и шелковую блузку. Не хочу привлекать слишком много внимания.

В баре царит полумрак, воздух пропитан запахом пива и сигарет, а со сцены льются звуки блюза. Илона тут же увлекает меня к барной стойке.

— Две текилы, пожалуйста, — заказывает она бармену, подмигивая.

Выпиваем по первой, и я чувствую, как тепло разливается по телу. Становится немного легче.

— Ну что, — говорит Илона, оглядываясь по сторонам, — будем охотиться?

Я качаю головой.

— Просто хочу расслабиться и послушать музыку. Никакой охоты.

— Как скажешь, — пожимает плечами. — Но если увидишь кого-нибудь интересного, не стесняйся.

Блюз продолжается, и я закрываю глаза, позволяя музыке унести меня прочь от проблем и разочарований.

Уже даже жалею, что ускользнула от Джеймса в воскресенье. Он кажется самым адекватным из тех, кого я присмотрела своим косым взглядом за все это время.

Надо было всё-таки оставить ему свой номер... Ну, хотя бы для еще нескольких ни к чему не обязывающих встреч...

Хотя... Кажется, что он довольно богат, хоть я и понятия не имею, откуда в его возрасте такая квартира...

В любом случае, если бы он хотел, то уже давно бы сам нашел мой номер по связям. Или в Великобритании это сложнее сделать, чем в России?

Сомневаюсь...

— О чем думаешь, любительница нетрадиционных отношений? — подкладывает Илона, толкая меня в бок.

— О нетрадиционных отношениях! — огрызаюсь я, пытаясь скрыть улыбку. — Думаю о том, что пора завязывать со всем этим. Бары, пьянки, гулянки... Стану заучкой, оттарабаню этот учебный год, защищу магистерскую и всё. В дальнее плавание! В мир собственного бизнеса!

— Конечно. Давай из-за тирана и двух женатиков, один из которых гей, ставь крест на всех мужчинах!

Закатываю глаза.

— Не перегибай, — бурчу недовольно. — Просто ощущение складывается, как будто все в этом мире против меня.

Илона опрокидывает ещё одну стопку текилы.

— Мирослава, вся проблема в тебе, — отвечает спокойно она, прикусывая дольку лайма. — Ты сама не знаешь, чего хочешь. Заглядываешься на первого попавшегося, даже не осознавая, что он может быть несвободен... Или неадекватен. Такое чувство, будто ты бросаешься из крайности в крайность. Но в то же время не ищешь серьезных отношений.

Моя подруга, мать ее, философ!

— Ты вообще ни о ком из них дольше двух дней не думаешь, — фыркаю я.

— Вот именно! — вскрикивает Илона, поворачиваясь на стуле. — И поэтому я свободна от душевных терзаний. Да, я пускаю их в постель, но я не открываю им душу, не даю свое сердце! Ты раньше тоже такая была, и что изменилось? Теперь ты от всех ждёшь подвоха и в то же время слишком зацикливаешься!

Илона с вызовом вскидывает бровь. Я же, не желая продолжать этот разговор, решительно жестом подзываю бармена.

— Еще одну текилу, пожалуйста. Двойную.

Бармен, оценив мой взгляд, понимающе кивает и быстро исполняет заказ. Опрокидываю стопку, чувствуя, как обжигающая жидкость разливается по горлу, согревая и притупляя неприятные мысли.

— Ну-ну, полегче, — с легкой тревогой произносит Илона. — А то так и до дна недалеко.

— Именно то, что нужно, — отвечаю я, ставя стопку на стойку. — Давно там не была.

Встаю со стула, поправляя блузку.

— Куда это ты собралась? Мы же только пришли!

— Домой. У меня завтра семинар.

Илона скептически хмыкает.

— Да ладно тебе, какие семинары после текилы? И вообще, это ты меня сюда притащила. А теперь хочешь бросить?

— Ты прекрасно находишь себе новую компанию, — твердо говорю я. — А я хочу побыть наедине с собой. Только поздно не заваливайся, чтобы меня не разбудить.

Подруга недовольно цокает.

— Да я вообще сегодня не вернусь домой.

— Как скажешь.

Подхожу к выходу, чувствуя на себе ее злой взгляд. На улице свежий ночной воздух немного проясняет голову.

Вызываю такси и, откинувшись на спинку сиденья, закрываю глаза. Бред, конечно, завелась на пустом месте. Правда глаза колет. Илона всё по факту говорит, а я просто не знаю, что ей ответить. Оправдания кончились.

Не знаю, что со мной. Я ведь и правда пытаюсь заглушить пустоту в груди. Но в то же время не хочу снова оказаться в ловушке собственных чувств.

Хочу быть любимой… Но не любить. Не хочу любить. Никогда и ни за что.