26

Возвращаюсь домой уставшей. Засиделась в библиотеке. Профессор Эндрюс вселил в меня вдохновение, и я даже успела составить неплохой план за несколько часов.

Правда, чувствую себя не очень. Не знаю почему, но сегодня погода особенно сказывается на моем состоянии.

Илона первый раз за неделю дома. Я поняла это, как только зашла в квартиру и увидела, что к нашему свинарнику... Простите... Творческому беспорядку добавилось ещё несколько вещей.

Подруга внимательно редактирует очередное видео в ноутбуке, сидя в наушниках за столом в спальне.

Пугаю ее, положив руки ей на плечи. Она отлетает в сторону, едва не уронив ноутбук на пол.

— Ну ты чего? — хнычет она.

А где отборный мат?

Пинок мне под зад?

Хмурюсь.

Что-то не так с ней.

— Что случилось? — спрашиваю, делая серьезное лицо.

Она отводит взгляд в сторону, как будто что-то пытается скрыть.

— Илона?

Вздыхает, дергается и садится обратно в кресло.

— Я не знаю, стоит ли тебе показывать кое-что... — шепчет она, снимая наушники.

— И ты думаешь, что после этой фразы я попрошу тебя не показывать? — усмехаюсь, садясь на кровать. — Ну же!

Илона медлит, словно боится моей реакции, но все же неуверенно клацает пару раз мышкой и поворачивает ко мне ноутбук.

На экране — кричащий заголовок на русском языке, напечатанный жирным шрифтом:

«Дочь Игоря Ильинского бросила мужа-инвалида ради лондонских утех!»

Чего, бл*ть?

Меня обдает ледяным ветром. Сердце пропускает удар. Вчитываюсь в текст, чувствуя, как кровь отливает от лица.

Желтая московская пресса, оказывается, дотянулась и здесь до меня. В статье смакуют подробности моей «бессовестной измены» — бегство от «несчастного» мужа после его аварии и, конечно же, мой «бурный роман» с каким-то англичанином.

Рядом с текстом — свадебное фото с Волковым, где мы оба выглядим такими счастливыми напоказ... И снимок из итальянского ресторана с Джеймсом, сделанный всего пару дней назад. Наши лица размыты, но я безошибочно узнаю себя и его.

— Откуда... — шепчу я, не в силах оторвать взгляд от экрана.

Илона пожимает плечами.

— Не знаю. Мне прислали ссылку. В комментариях под нашим с тобой совместным видео... Там столько помоев льют... Вот чищу.

«Мирослава Ильинская, ныне — Волкова, ушла от беспомощного мужа и эмигрировала в другую страну. Брак, который повлиял на объединение двух самых влиятельных финансовых корпораций России, продлился недолго. Так все же фикция это была, или просто любовь не так сильна, как пишут в книжках?»

Мир вокруг меня начинает расплываться. Закрываю лицо руками. Тошнит. Ощущение, будто меня в прямом смысле облили помоями.

— Они... Они выставили меня чудовищем, — произношу дрожащим голосом.

— Мира, послушай, это просто какая-то второсортная газетенка, — пытается успокоить меня Илона, но ее слова звучат как пустой звук. — Никто здесь, в Лондоне, не станет это читать.

Но проблема не в Лондоне. Проблема в России. В моей семье. Хотя... Больше волнует, почему никто не пресек эту ложь изначально. Волковы всегда подчищают ложную информацию. Почему сейчас они ничего не делают?

Статья с самого утра в сети по московскому времени. Но до сих пор никто не удосужился даже сообщить мне об этом.

Гнев, отчаяние и страх — все смешивается в один болезненный клубок. Меня трясет.

— Нужно срочно позвонить матери, — шепчу, доставая телефон. — Они явно в курсе. Хотя бы через нее узнать, что там происходит.

Гудки тянутся бесконечно долго, и каждая секунда кажется пыткой. Наконец она отвечает. Слышу некую тревогу в голосе.

— Мама! Что это за сплетни? — взрываюсь, действуя на опережение. — Не смей говорить мне, что вы не в курсе!

В трубке наступило молчание. Слышу только ее ровное дыхание. Дергаю ногой, ожидая внятного ответа.

— Мирочка, успокойся, — наконец произносит родительница. — Это просто желтая пресса. Они всегда ищут сенсации. Не обращай внимание.

— Не обращай внимание? Это же разрушает мою репутацию! Это ложь! И ты знаешь это! Ты понимаешь, что если в Лондоне кто-нибудь прочитает, у меня начнутся проблемы?

— Милая, я все понимаю, — вздыхает она. — Твой отец с Петром Ивановичем уже назначили пресс-конференцию на завтра.

— О чем ты говоришь? — кричу в трубку. — Какая, к черту, пресс-конференция? Они из этого ужаса решили еще и шоу сделать? Вы что там, совсем с ума посходили?

Захлебываюсь рыданиями. Черт! Какие же они все эгоистичные.

— Мира, они просто дадут опровержение, — произносит спокойно мать. — Лучше сказать это на публику, чем просто скрыть следы. Уверена, что так будет лучше для всех. А на это издательство Волков уже подал в суд. Поверь, они будут наказаны.

Шумно выдыхаю, пытаясь справиться с истерикой. Понимаю, что мне не избежать раскрытия здесь. Мое лицо прекрасно видно на свадебном фото. Даже если мои знакомые не читают иностранные новости, есть большая вероятность, что те, кто смотрит блог Илоны, успели перейти по ссылке.

— Не переживай, ладно? — голос матери выводит из раздумий. — Все будет хорошо. Мужчины все уладят.

Фыркаю с отвращением. «Мужчины». Все проблемы в нашей семье из-за этих самых мужчин.

— Во сколько состоится сие мероприятие? — бросаю нервно. — Надеюсь, прямой эфир будет?

Мать вздыхает и шуршит чем-то в трубке.

— В два часа дня, — отвечает отрывисто. — По нашему времени. У тебя же будут лекции, разве нет?

— Думаешь, я не пожертвую парой, чтобы узнать, что там придумали эти комбинаторы? Мама, речь идет обо мне. О самой болезненной для меня теме. Ты посмотри, что они пишут.

Всхлипываю снова. Перед глазами все еще находится экран со статьей. Илона тревожно качается на стуле, мельком подслушивая мой разговор с матерью.

— «Не выдержала общества инвалида...» — цитирую текст. — Это отвратительно. Я бы каждого в кипятке искупала, если бы находилась в Москве. Мрази! Они же даже и здесь до меня добрались!

— Я видела, Мирочка, — вздыхает мать. — Это действительно ужасно, но ты должна взять себя в руки, хорошо? Ты же знаешь, насколько подлая бывает пресса. И ты не первый раз сталкиваешься с подобными ложными слухами.

Это правда. Когда-то меня уже сливали в сеть. Это было еще до брака. Я училась на последнем курсе, и мы решили отметить с одногруппниками конец сессии в клубе. Не спорю, что тогда я изрядно надралась, и мы с Димой — тем самым моим бывшим, который разжирел, как свинья, танцевали грязные танцы на барной стойке.

Казалось бы, что большинство молодежи так отдыхают и даже хуже. Но прессе было достаточно этого, чтобы приписать мне наркозависимость и половые связи за деньги. Отец тогда орал, как ошпаренный. Но на удивление, эта новость была стерта быстро, и о ней даже толком никто не узнал.

Сейчас же эта чертова компания! Опровержение необходимо! Как же...

Главное — имидж «Инвестиционных высот». Как же партнеры смогут доверять после такого? Наследников насильно поженили? Ужасные люди! Впрочем, для этого и была создана легенда о том, что мы с Владом встретились раньше, чем отцы решили закончить войну.

Боже... Какая же это война? Им было суждено быть вместе. Друзья навек, черт возьми.

Сбрасываю трубку и сжимаю телефон в руках. Ощущение полной беспомощности охватывает меня. Опираюсь на изголовье кровати, глубоко дыша, стараясь успокоиться.

Что-то внутри меня обрывается. Кажется, будто я снова проваливаюсь в ту темную бездну, из которой так долго и мучительно выбиралась.

— Им, как всегда, плевать, — шепчу я скорее себе, чем Илоне.

Она слезает со стула и ложится рядом. Обнимает меня за плечи. Телефон в моих руках вибрирует, и я беру трубку, не глядя на экран.

На автомате отвечаю на английском. Голос получился хриплым из-за недавних рыданий.

— Занятно, — раздается в трубке ответ.

Мои глаза расширяются, и я встречаюсь взглядом с Илоной. По спине ползут мурашки размером с горох. Внутри все холодеет.

Смотрю на экран телефона, осознавая, что звонит незнакомый номер. Не московский, не лондонский.

Этот голос... Мне не послышалось. Он проникает под кожу, обжигает изнутри. Бархатный, насмешливый, до боли знакомый. И это не очередной глюк...

+++++

Друзья, вот и подошла к концу вторая часть цикла «По расчету».