Глава 21

Вообще-то, у меня промелькнула шальная мысль: а не он ли сам ободрал мне машину, чтобы подобраться поближе? Автоюрист — в самый раз. Чип и Дейл спешат на помощь. Но как появилась, так и ушла.

Я не помнила, какая у него машина. Только то, что темная. То ли черная, то ли темно-серая. Но машин на стоянке было немного, мы с Захаром внимательно осмотрели каждую, ободранных не нашли. Даже если предположить, что свою Юра поставил где-то в другом месте, все равно это было бы слишком рискованно.

Откуда ему знать, что здесь нет камеры? Да и увидеть кто-то мог.

И все-таки на всякий случай я спросила:

— А твоя машина где?

— Там, в самом конце. — Он махнул рукой, едва не расплескав кофе. — Черная Тойота. Не помнишь?

— Да я толком и не рассматривала.

Ну да, не рассматривала на Садовой. А сейчас — очень даже. Как и все остальные. Точно не он. Ну и хорошо. Потому что это было бы слишком.

Время шло. Гайцы не ехали. О чем разговаривать, я не знала, но и сидеть просто так было неловко. Разрядила обстановку собака. Подобралась поближе и развалилась у скамейки ровно между нами. Перевернулась на спину и выставила пузо, словно требуя, чтобы погладили.

Переглянувшись, мы, как по команде, наклонились и принялись ее наглаживать. То и дело сталкиваясь руками.

— Классная собака, — сказала я, радуясь безопасной и приятной теме. — Мы с ней вчера вокруг озера гуляли. Идет потихоньку рядом. Вроде, и со мной, и в то же время сама по себе.

— Любишь собак? — спросил Юра.

— Люблю. Всегда хотела, но… сначала родители не разрешали, потом муж.

— Разведешься — заведи себе собаку.

— Очень даже может быть. А у тебя есть?

— Была, — вздохнул он. — Такса. Гутта.

— Была? Умерла?

— Нет. Жена забрала.

— В смысле? — не поняла я.

— Когда развелись. Я ей подарил щенка. Вот она и забрала. Пожалуй, это было единственное, из-за чего мы спорили при разводе.

Надо же, как изящно прояснилось семейное положение. Кольца-то и так не было, но это ведь ни о чем не говорит.

Какое кольцо, Алиса? Тебе не все ли равно?

— А дети? — тут же спросила Алиса, которой должно было быть все равно.

— Детей нет. А у тебя?

— Тоже. А из-за чего развелись?

Нет, ну надо же о чем-то разговаривать, сказала я себе в оправдание.

— Выгорело все. Чувства чувствами, а в браке должна быть какая-то цель. Вырастить детей, вместе состариться. Построить дом или общий бизнес, объехать весь мир. Если цели нет, то чувства засосет в пустоту.

Я посмотрела на него с удивлением — потому что никогда не думала о браке в таком разрезе.

Ну какая там цель? Люди любят друг друга, хотят быть вместе. Дети? Ну да, природой положено плодиться и размножаться, но ведь далеко не у всех есть дети. Живут же и без них, до самой старости.

— Извини за бестактный вопрос… — Я посмотрела на него искоса. — А детей не хотели или не могли?

— Жена не хотела. Сначала мы еще учились, потом надо было зацепиться на работе. Она тоже юрист. Потом уже и причины никакой не было откладывать, но… давай еще немного подождем. Так она говорила. А потом уже никому ничего не хотелось. Вообще.

Я вспомнила, как то же самое говорил Ромка: давай еще немного подождем. Правда, там и другая подложка была: как страшно жить, зачем тащить детей в такой страшный мир. И я ведь велась как дурочка. Поддакивала. А вот сейчас, посмотрев на нашу ситуацию в другом ракурсе, удивлялась, как могла быть такой дурой!

— Наверно, ты прав, — сказала, почесывая собакино пузо. — Я никогда об этом не задумывалась. Насчет цели брака. Но если посмотреть в таком разрезе… у нашего брака тоже не было никакой цели. Просто жили вместе. И ведь, кажется, хорошо жили. То есть мне казалось, что хорошо. А на самом деле …

Рассказывать Юре, как в один момент наш брак превратился в пошлый фарс, я не хотела. Поэтому просто махнула рукой. Но вдруг поняла с удивлением, что мне нравится с ним разговаривать. Как только собака своим мохнатым пузом сломала ледок между нами, оказалось, что рядом с ним как-то… спокойно, что ли?

Или, может, снова подействовало умиротворение ясного и тихого октябрьского дня?

— Значит, Лора твоя сестра? — Я вспомнила то, что он сказал вечером в столовой. — А сколько ей лет?

— Пятьдесят пять.

— У вас такая большая разница? — удивилась я, потому что вряд ли дала бы Юре больше тридцати пяти.

— Двадцать один год, — кивнул он. — Ее мать умерла, когда Лоре было пятнадцать. Через пять лет отец женился на моей матери. Когда я родился, Лора уже жила отдельно, но приходила часто. Играла со мной, гуляла. Все думали, что она моя мама.

— Она замужем?

— Да. Двое детей, четверо внуков.

— А Таня Кудрявцева случайно не ваша родственница?

— Ну разве что случайно, — усмехнулся Юра, и я вспомнила, что точно так же он ответил и на мой вопрос, работает ли он у Горюновой. — Тоже моя сестра, но двоюродная. Дочь маминого брата. А ты ее откуда знаешь?

— В одном классе учились. Она меня к Лоре и отправила. Надо же, у вас целая семья юристов.

— Да, — кивнул он. — И мои родители тоже. Папа на юрфаке универа преподавал, а мама была его аспиранткой. Ну вот и гайцы едут. Быстро, и двух часов не прошло.

К воротам действительно подъехала белая с синим машина.

— Как-то страшновато, — поежилась я.

— А чего страшного? — Юра ободряюще похлопал меня по руке. — Можно подумать, ты их пригласила машину помыть. Их задача — зафиксировать ДТП и выдать протокол осмотра. Все. Ты важная птица в каске, отвалила за свое удобство туеву хучу бабла. Тебе все должны. Так и веди себя.

Я представила себя птицей в байкерской каске с рогами и невольно фыркнула.

— Ну вот и отлично. — Юра встал и подал мне руку. — И вообще — юрист рядом, так что все будет хорошо. Камон!