Глава 39

Заселили в гостинице без проблем, номер оказался вполне приличным.

Бросив сумку в кресло, я пошла в ванную и стояла под горячим душем, пока не перестал бить озноб. Высушила волосы, на уход махнула рукой. Забралась одеяло, взяла телефон.

«Алиса, все в порядке?»

Пуш пришел еще полчаса назад. Наверно, он там с ума сходит.

«Да, Юр. Извини, что не написала сразу. Легла, постараюсь заснуть».

«Целую».

Подумав, я удалила всю нашу переписку — на всякий случай. Хотя было жалко. Но мало ли…

Уснуть так и не смогла. Только закрывала глаза — и видела одно и то же.

Искаженное яростью Ромкино лицо — и оно же, застывшее, мертвое…

Человек, которого я любила, от которого надеялась родить детей, хотел меня убить. И убил бы, если бы не Рыжка. А теперь меня могут обвинить в его убийстве.

Господи…

Только к утру сморило той зыбкой дремотой, сквозь которую все слышишь и даже, вроде, видишь, потому что глаза полуоткрыты. Вырвал меня из нее телефонный звонок.

Лора? В такую рань?

На самом деле часы показывали начало одиннадцатого. Похоже, я совсем потерялась во времени.

— Доброе утро, Алиса, — сказала она в ответ на мое скрипучее «алло?». — Как самочувствие.

— Не спрашивайте.

— Ясно. Значит, так. Юрка мне в общих чертах все обсказал. Дело, конечно, хреновое, но не безнадежное. Нужен хороший адвокат. Надеяться на то, что прокатит, не советую. Берите ручку, записывайте телефон. Артемий Сергеевич Оболенский (Артем Оболенский — герой книги «Развод? Прекрасно, дорогой!»), адвокат по уголовке. Молодой, но круче только Эверест. Учтите, он стоит дороже меня, но того стоит. Думаю, вы можете себе это позволить. Не ждите, пока заведут дело, звоните сейчас. У него напряженный график. Сошлетесь на меня.

— Спасибо, — прошелестела я, записав номер.

— Почти не за что. Держите в курсе. Юрка с утряни в суде, потом позвонит.

Не успела я нажать на отбой, как телефон взорвался звонком. Держа палец над кнопкой, я пыталась сообразить, как ко мне пробилась заблокированная свекровь, пока не вспомнила, что сама вчера вытащила ее из черного списка.

— Алиса, ты намерена заниматься похоронами? — спросила Галина Петровна, даже не поздоровавшись.

— Нет, — отрезала я, впившись ногтями в ладонь.

— То есть? — опешила она.

— Во-первых, у меня криз, я лежу. А во-вторых, мы были в процессе развода. Муж он мне только формально. Так что… я вам соболезную, но заниматься ничем не буду. Нужны деньги — скажите, переведу. Звоните в морг, узнавайте, можно ли забрать свидетельство о смерти. Морг — тот, что на Екатерининском. Судебный.

— Значит, похороны — вы в разводе. А наследство получить — нет? Не радуйся, ты не одна наследница.

Ой, мамо, вы еще не в курсе, что наследства никакого нет, кроме машины и почти разорившейся компании? Вас ждет сюрприз, когда я откажусь от всего в вашу пользу. Вместе с долгами.

По-человечески мне было ее жаль. Хоронить ребенка — никому не пожелаешь, даже злейшему врагу. Но после такой заявы — нет, уже не очень.

— Всего доброго, — сухо сказала я и отключилась. И набрала номер адвоката.

— Офис Оболенского, чем могу помочь? — строго поинтересовался женский голос не первой молодости.

— Добрый день, — вежливо сказала я. — Могу я поговорить с Артемием Сергеевичем?

— Он сейчас в суде. Вы можете перезвонить после часа. Или что-то передать?

— Меня зовут Алиса Немцова. Я по рекомендации Горюновой. Хотела проконсультироваться.

Видимо, упоминание Лоры сработало как волшебная кнопка. Секретарша или помощница сразу подобрела, попросила мой номер, сказала, что все записала и обязательно передаст.

Встала я с трудом. В затылке знакомо бухало. Как бы придуманной для свекрови криз не оказался настоящим. После того как я увидела полупарализованного Владимира Васильевича, инсульт стал моей идефикс.

Завтрак я уже пролюбила, надо было выйти и где-нибудь поесть. Заодно и в аптеку завернуть. Кое-как привела себя в порядок, оделась, спустилась вниз. Девушка на ресепшене сказала, что завтрак до десяти, но если осталось, могут покормить и позже.

В столовой не слишком обрадовались и все же налили чаю, дали кусок остывшего омлета, пару булочек, масло и сыр. Сидя за столом, я подумала, что для звонка из полиции, наверно, еще слишком рано, а вот родителям позвонить стоит.

Мама, выслушав, зарыдала в трубку и, разумеется, тут же погнала, что все это из-за меня. Мол, если бы я не кобенилась, а помирилась с Романом, то он был бы жив.

Вот спасибо, мамочка! Ничего другого я от тебя и не ждала.

Даже возражать не стала, просто нажала на отбой.

Интересно, а на работе у Романа знают? Хотя… нет, совсем не интересно.

До аптеки я кое-как добрела. На столике обнаружила общественный тонометр, которым тут же воспользовалась. Давление оказалось повышенным, но не критично, тем не менее лекарство я все-таки купила.

Часа полтора бесцельно бродила по улицам, потом зашла в первое попавшееся кафе, заказала бизнес-ланч. Юра не звонил и не писал, это беспокоило.

Позвонить самой?

Пока я размышляла, телефон ожил — с незнакомого номера.

— Алиса? Добрый день, — сказал приятный баритон. — Оболенский. Мне передали, что вам нужна консультация.

Кафе было небольшим, столики стояли плотно. Не самое лучшее место для разговора.

— Муж упал с лестницы. — Я максимально понизила голос, почти до шепота. — Погиб. И…

— И вас обвиняют? — Он поймал ситуацию на лету.

— Пока еще нет, но… — Две женщины за соседним столом с интересом уставились на меня. — Простите, мне не совсем удобно сейчас разговаривать. Я могу перезвонить чуть позже?

— Пожалуйста. Или можете подъехать, я до четырех в офисе. Пестеля, четырнадцать.

— Да, спасибо большое! — Я уцепилась за возможность хоть чем-то заполнить время. — Подъеду в течение часа.