Глава 55

Мы уже обсудили все последние события и то, как поживает Рыжа, после чего перешли к личному. Разговор все больше смахивал на секс по телефону, когда Юра вдруг резко затормозил, запнувшись на полуслове.

— Юр? — напомнила я о себе, поскольку пауза стала подозрительно длинной.

Он там что, тихо сам с собою? Нет, я не против, но, может, тогда и мне? Чтобы не скучать?

— Я тут подумал, Лис… Банальная такая вещь. Когда люди хотят что-то скрыть, они очень сильно стараются не спалиться перед родными, друзьями, коллегами, но часто забывают про обслуживающий персонал. Просто потому, что это на периферии внимания.

— Ты про Романа и Дашку? — не сразу сообразила я, удивляясь резкой мутации темы. — Предлагаешь поискать какого-нибудь сантехника или уборщицу?

— Да ну, нет, конечно. Обычно все знают домработницы и секретарши.

— С Дашкиной домработницей я не знакома. Наша приходила раз в неделю на несколько часов, когда нас не было. А вот секретарша... В смысле, Ромкина. Знаешь, мне казалось, она сама была в него влюблена. И не удивлюсь, если он ее тоже трахал. Раньше об этом не думала, она такая… ни о чем. Но сейчас уже во все готова поверить.

— Ну так это хорошо, — усмехнулся Юра.

— Чего хорошего? — удивилась я. — Что трахал?

— Ты рассказывала, что подслушала разговор на работе. Мужа с твоей подругой. О чем это говорит? Что он не слишком осторожничал. Возможно, было что-то еще и секретарша об этом знает. Мне кажется, тебе стоило бы с ней поговорить. Если Оболенский одобрит.

— А с чего вдруг ей мне помогать? — Я пожала плечами и чуть не спихнула локтем на пол пустую тарелку. — Даже если она что-то и знает. Я жена, значит, ее враг по умолчанию.

— Ты не въезжаешь, Лис. Просто влюблена была или трахал ее — неважно. Ты — законная жена, некое фоновое зло, архитектоническое. А тут появляется какая-то левая баба, которая пытается сделать… или делает то, что не получилось у нее: захапать Роман Михалыча. И она автоматом оказывается в одной лодке с тобой — против нее. Даже больше скажу. Если она про Дарью ничего не знала и узнает о ее существовании от тебя, все равно наверняка поддержит.

— Хм… — задумалась я. — Ну, может, ты и прав. Что поддержит. Но что это даст?

— Если она на суде скажет, что эта девушка боссу без конца звонила, заезжала и вообще грязно его домогалась, удельный вес Дарьиных показаний резко упадет. А если заявит, что та была его любовницей, то ее появление в вашем доме будет выглядеть уже подозрительно. И кто знает, как это можно вывернуть.

— Хитро. Спасибо, Юр. Закину Оболенскому.

Звонить сразу же не стала: тот и так от меня должен был утомиться. Конечно, я его клиентка и очень даже нехилые деньги плачу, но все равно — дело вполне терпело до утра. Сил и так хватило лишь на то, чтобы отнести тарелку на кухню. Уснула мгновенно, успев подумать только о том, что все познается в сравнении. Лучше съемная квартира, чем тюрьма. Банально, но понимаешь по-настоящему, когда прочувствуешь на своей шкуре.

Оболенский идею оценил и даже поинтересовался, моя ли она. Пришлось сознаться, что не совсем.

— Поосторожнее, — с досадой сказал он. — Я же просил.

— Симка на Лору, — успокоила я. — И мы не злоупотребляем.

— Хорошо. Значит, ваша задача на сегодня: разговорить секретаршу. Давите на женскую солидарность. Но не говорите, что она должна вам помочь. Даже не просите. Пусть это будет ее инициатива. Или пусть она думает, что это ее инициатива. Тут ваше поле, не мое.

На Лермонтовский я ехала с мятным холодом в желудке. Как на экзамен. От этой встречи могло зависеть многое. Или вообще ничего. Смотря в какую сторону развернется Нонна. Девушка эта была себе на уме.

Ну как девушка? Женщина примерно моего возраста, Ромке она досталась по наследству от отца вместе с компанией. Абсолютно неприметная, тусклая блондинка в скучных офисных костюмах. Тихая, скромная. Типичная серая мышь. Или, возможно, тот самый омут, где водятся черти. На это намекало придыхание в голосе, когда она говорила о Ромке. Я редко звонила в офис, только если что-то было нужно срочно, а мобильный не отвечал.

«Роман Михайлович сейчас занят». Или: «Роман Михайлович на объекте, вернется после обеда».

Кстати, компания-то теперь стала моей. Пополам со свекровью. Наверняка та уже подсуетилась, побывала у нотариуса. Мне было не до того, но я и так знала, что в завещании. Если, конечно, Ромочка не устроил еще какой-нибудь сюрприз. Впрочем, я не собиралась оставлять ее себе. Надо была дойти до нотариуса и отказаться от наследства в пользу дорогой мамы. Пусть сама разбирается, банкротится и вообще делает что хочет. Мне уже было все равно, даже если наше соглашение о разделе отменят и имущество пустят в счет уплаты долгов.

В любом случае у меня оставался обогреватель с деньгами, моя собственная квартира и машина. Как-нибудь проживу.

— Алиса Павловна? — вытаращила глаза Нонна, когда я вошла в приемную. — Здравствуйте. Вы теперь будете… вместо Романа Михайловича?

Это звучало заманчиво — как соблазн. Но нет. Я ничего не понимала в строительстве, да и в целом реанимировать этот труп не имело смысла. Слишком дорого.

— Здравствуйте, Нонна, — кивнула я. — Нет. Я откажусь от наследства в пользу Галины Петровны, матери Романа Михайловича. Пусть она решает, что делать с компанией. А мне нужно с вами поговорить. Сделайте нам, пожалуйста, кофе.