Глава 22

— Надеюсь, Лёва не узнает, что у меня за «девичник», — хихикает Зоя, пока мы с ней моем руки в туалете, украшенном фотографиями обнажённых мужских торсов. — Это всё Ирка безумная, она по злачным местам у нас. Я прямо боюсь, что этот «Самец» отчебучит. Боюсь и жду!

Усевшись по местам, слышим, как конферансье в жилете объявляет новый номер.

— А теперь, девчонки, держитесь за трусики! Потому что они могут сгореть от жарыыы! Встречайте! Ваш Самец!

Женщины воют от восторга, а некоторые даже выскакивают поближе к сцене.

Снова гаснет свет, включается медленная, будоражащая мелодия. Одинокий луч прожектора выхватывает мужскую фигуру в низко надвинутой на лицо шляпе, сидящую на стуле спинкой вперёд. Он лениво встаёт, придерживая головной убор, и ставит ногу в высоком байкерском ботинке на сиденье. В такт музыке принимается извиваться телом. Майка-алкоголичка не скрывает многочисленные татуировки, они кажутся живыми на его пластичном, пусть и бугрящемся мышцами теле. Шляпа скрывает почти всё лицо, я вижу только подрагивающие в сардонической усмешке губы. Они кажутся мне странно знакомыми.

— Пока не вышел в зал, выпьем! — Поднимает рюмку Ира. — Обещаю, в этот раз я его облизну, даже если меня увезут за нападение в кутузку! — Хулиганисто высовывает язык, по-пошлятски дёргает им и таращит глаза.

Все ржут и чокаются шотами. Я глотаю остро-кисло-сладкий напиток и трясу головой. В мозгах такая приятная лёгкость! Официант уже несёт новый поднос с рюмками, и мы приветствуем его с азартным подвыванием.

Самец на сцене творит какие-то непотребства со своим телом. Подпрыгивает, наступив на спинку стула, по-акробатски роняет его и падает на колени, ни на секунду не прекращая извиваться.

— Слишком много одежды! — Выкрикивает Ира, сложив руки у рта.

Словно услышав её, стриптизёр хватает подол своей майки и поднимает её. Продемонстрировав идеальный пресс, опускает назад! Ещё раз! Зрительницы беснуются и орут.

— Снимааай! — Хохочет наша заводила.

Наконец, парень перестаёт нас дразнить и, мимолётно приподняв шляпу, срывает ткань одним движением. Зал взвизгивает от восторга. Музыка вибрирует у меня в грудной клетке. Не отрывая взгляда, смотрю, как он опускается назад, на выпрямленную руку и, положив ладонь на свою промежность, двигает бёдрами вверх. Чёёрт, воображение мгновенно дорисовывает сидящую на нём верхом женщину, которую Самец пронзает своим членом.

Наконец, он лениво поднимается и срывает с себя кожаные брюки. Кажется, я присоединяюсь к общему вздоху, когда вижу узкие плавки и очень, очень большой бугор под ними.

Не переставая извиваться под музыку и продолжая прятать лицо под шляпой, Самец медленно спускается по небольшой лесенке со сцены в зал и подходит к ближайшему столику. Проявляя чудеса растяжки, ставит ногу в грубом ботинке на стол, начинает извиваться над сидящей перед ним женщиной. У той лицо светится от восторга. Протянув к мужчине обе руки, в одной из которых зажата купюра, она делает вид, что общупывает загорелый торс. Улыбаясь, словно только что выиграла миллион, засовывает деньги за резинку узких плавок, задерживая пальцы на упругой ягодице чуть дольше положенного. Самец берёт её за руку и игриво машет пальцем перед дамой: «трогать нельзя»! Та закрывает лицо ладонями и смеётся.

Ира снова проделывает свой фокус со свистом и пятитысячной.

Медленно подняв лицо, звезда продвигается к нам. По пути девушки засовывают деньги к нему в трусы, и к нам Самец приходит уже изрядно озолочённым.

— Девочки, — лениво произносит знакомый голос. Моя рука с шотом замирает на пути ко рту. Я сижу к нему полубоком, поэтому он меня ещё не видит.

— Кому любви Самца? — спрашивает Илья.

— Мне, мне, — кричат подружки, забыв о героине сегодняшнего девичника.

— Всем хватит, но сначала невеста! — Илья выдвигает Зою вместе со стулом, встаёт над ней, расставив ноги по сторонам и принимается танцевать. Я наблюдаю за его движениями, открыв рот. Мой сосед снимает с себя шляпу, аккуратно убирает корону с головы невесты и надевает на неё. Закинув руки назад на наш стол, вращает бёдрами, словно уже трахает бедную Зою, глядящую на него, как кролик на удава.

— Самеееец! — Взвизгивает Ира. Перегнувшись через меня, суёт ему купюру за резинку и всё-таки выполняет свою угрозу, — скользит языком по татуированному бицепсу. Не глядя, Илья хватает заразу за волосы, подтягивает к себе и угрожающе клацает зубами возле её губ.

— Трогать нельзя, плохая девочка! — Рычит он ей. И тут поднимает глаза прямо на меня.

Он практически опадает лицом, на котором отражается замешательство. Илья хмурится, хочет что-то мне сказать, но галдящие девчонки дёргают его за руки, и он возвращается к танцу над Зоей. Я вижу, как напрягается его спина под моим взглядом. Илья быстро заканчивает свой танец и хочет уйти, но я дотрагиваюсь до его обнажённого бедра.

Достаю из кармашка тысячу. Я не могу сорить деньгами, как беззаботные Наташины подруги, но кое-каких купюр всё же наменяла.

Зажимаю бумажку между указательным и средним и с вызовом гляжу Илье в глаза. Он суживает свои по-кошачьи и разворачивается ко мне.