Глава 23

— Илюха, там девичник, милфы супер хотные, уже датые все! — Колька Малой выковыривает из труханов смятые пятеры на общак. — Одну я узнал, кажись, — вечно в светской хронике тусуется. То ли банкирша, то ли замужем за банкиром. Готовься, приват, поди, закажут. Алёнка там извелась вся, никого не пускает в первую випку. Трахнул бы бабу из благодарности, для тебя же старается!

Закатываю глаза. Пью минералку с лимоном, натягиваю на себя эти штаны кожаные, в которые только с мылом влезть можно. Просил швею Софку пошире на мотне сделать, а она, сучка такая, только ржать и мацать горазда.

— Самец, на выход! — Подаёт знак Митяй. Тварюга, гогочет ещё. Вот кто меня за язык тянул с этой кличкой дебильной? Надо было там «Зверюгой» или «Одиноким волком» хотя бы назваться.

Привычно занимаю своё место на сцене. Ну, погнали!

После того как с профессиональным хоккеем пришлось завязать, я, куда только не пытался податься! И помощником тренера в команду, и тренером в детскую секцию, — везде требовали корочку об образовании.

Хотел пойти даже в педагогический, но лавандосы нужны были здесь и сейчас, — мать в очередной раз запила, вынь да положь деньги на реабилитацию. Хорошие знакомые позвали в Москву, — требовался комментатор на матчи. Я и попиздеть горазд, и всю хоккейную статистику знал, как Отче наш — кто, сколько, когда! Приехал на собеседование из Омска, прямо с самолёта рванул к ним с резюме в зубах. Очаровал их там всех, думал, место уже было у меня в кармане.

Да только кто-то им позвонил и сказал Ковригина не брать. Жопой чую, это Артурка постарался. У него в спорте и около хорошие подвязки до сих пор есть, он же директором портала Спортивный. ру был. Припомнил мне наши старые конфликты, злопамятная тварь.

Денег от сдачи моей квартиры, где сейчас ремонт, еле-еле хватало на лечение матери и пропитание. У бабушки с дедом в Туле жить не хотелось, не видел я там для себя перспектив. И тут позвали в ещё одно «хорошее место». Такой же, как я, бедолага, травмированный Митяй как раз с друганами скинулись и взяли в аренду помещение старой фабрики, перестроенное под клуб.

Сначала хотели обычный клубешник замутить и звали гоу-гоу танцором, помня о моих талантах, но потом вмешалась Алёнка, с которой Митяй тогда жил и сказала, что надо делать мужской стриптиз.

— У женщин сейчас тоже баблишко появилось, и они хотят поглазеть, как красивые парни раздеваются. Вы их в клубе "облизываете" с головы до ног, в глаза заглядываете, дарите мечту. Потом к родным пузанам и спиногрызам домой не так тоскливо возвращаться. Они за час такой красивой жизни хоть сколько в трусы к вам засунут.

А я всегда любил и потанцевать, и оттянуться. В крови это у меня от папаши, будь он хоть испанец, хоть цыган. Посмотрели кучу роликов в интернете, Митяй на хореографа раскошелился, набрали ещё пацанов с такими же вертлявыми жопами. Алёнка включилась в раскрутку, наняла менеджеров, в сети наша реклама везде показывалась. Сказала, что важна репутация: фейс-контроль, никакой проституции, наркоты и бандосов. С бандосами, конечно, сложнее всего оказалось бороться, пришлось одного, наименее отбитого, в партнеры взять. Но зато бабы у нас чувствуют себя в безопасности.

Сейчас Митяй хочет расширяться, добавить ещё сцену, новых випок. Я потихоньку откладываю, уже договорился, что меня в долю возьмёт. Не хочу под сраку лет задницей перед бабцами трясти. Да и Тоня появилась, как дополнительная мотивация. Вряд ли она узнает, где я работаю, не из таких она, чтобы по стрип-клубам шароёбиться, но если, — когда! дело дойдёт до серьёзных отношений, хочу говорить, что я партнёр в бизнесе, а не стриптизёр. Пусть и до хера оплачиваемый.

Пока на сцене выёживался, определил столик с девичником. Это самые хлебные посетительницы. И самые отвязные, правда. Пьют, как не в себя, орут, за член хватаются. Но и платят больше всех. Праздник у них, выдают подружку взамуж за очередного скучного богатого хрена. Избавляюсь от сраных штанов, пока мне весь кровоток не передавили и продвигаюсь потихоньку в зал.

Всё-таки грех мне жаловаться на работу. Даже не за деньги, за ту радость, что вижу в глазах этих девок приятно. Если бы ещё не лезли руками, куда не положено и не домогались, вообще был бы полный кайф. Тело само двигается, знаю, как лучше себя подать, чтобы в труселях у них полыхало.

Мысленно закатываю глаза на свист. Как проститутке плечевой, ей-богу. Бросаю взгляд из-под шляпы, — ну точно, девичник призывает. Надо их разогреть хорошенько, потом в привате покажу, кому они свистеть удумали. А что приват закажут, это как пить дать и что там не меньше ста косарей оставят — тоже.

Невеста, кстати, скромненькая такая, это всё их бой-баба подначивает. С этой ухо держать востро надо, сто пудов в трусы попробует залезть. Плавали, знаем.

Опаньки, вот и началось, чую, как руку лижет. Ну что твой щеночек! Хватаю за волосья, — сразу надо показать, кто тут хозяин положения. Щёлкаю пастью перед её ртом, она аж обмирает вся. И чую какой-то дискомфорт, кто-то взглядом во мне дырку прожигает. Не как обычно, обтекая, а серьёзно слишком. Тонька!

Холодею внутри. Что она обо мне теперь будет думать! Да как она вообще здесь оказалась! Прямо рядом с бой-бабой! Мысли сбиваются все. Кое-как закругляюсь с танцами над невестой и хочу съебать отсюда ко всем чертям, но чувствую ладонь на бедре.

Антонина достала свою жалкий косарь, от продажи туфель, поди, и смотрит мне в глаза так нагло, что аж пробирает. На слабо берёт!

Киваю диджею, что задержусь тут, и он врубает бит потяжелее. Ну погоди, цветочек аленький, будет тебе сейчас специальный номер от Самца! Отработаю твою тыщу, на всю жизнь запомнишь!