Глава 24

Утро. Машина. Подъезд.

Вместо бессонницы – беспробудная ночь, правда, встать пришлось в пять утра. А всё потому, что отрубаться в десять так себе идея, и я знал это ещё вчера, потому и наматывал сегодняшним утром круги по квартире. Тело требовало действий даже после зарядки, мозг – подумать о чём-нибудь, кроме Крис и поездки, но обе задачи изначально провальные.

Поэтому у её подъезда я был задолго до назначенного времени, жалея, что не поддался родительским уговорам и не привёз Крис с Данькой ещё вчера. Всё-таки даже мой отбитый гормонами мозг осознаёт, что хорошего понемножку и к нашей семье надо ещё привыкнуть. В идеале так, чтобы потом не захотелось отвыкать.

Солнце припекает и заставляет щуриться. Бабушки, которые уже куда-то спешат, зыркают подозрительно и ускоряются, а мне просто хорошо. И будет ещё лучше ровно через двадцать три минуты и сорок восемь секунд.

Но моя мечта радует пунктуальностью, сокращая время аж на пять минут. И даже моей наглости не хватает, чтобы предположить, что она соскучилась.

– Ты всегда встаёшь так рано?

Данька добегает быстрее Крис, поэтому к моменту вопроса, я уже захлопываю за ним дверь. И какое там подумать, голые рефлексы, на которых одна ладонь ложится ей на талию, а вторая зарывается в распущенные волосы. И поцелуй, исключительно в щёку повернувшейся Крис.

Хмыкнув, я открываю перед ней дверь машины.

– Почему ты решила, что рано?

– Потому что ты уже час стоишь под окнами, – веселится она, поднимая бровь.

– И ты спокойно сидела дома, зная, что бедный, несчастный и влюблённый я жду внизу? – дурачусь в ответ. А потом пользуюсь тем, что она всё ещё ко мне лицом, целую и только потом захлопываю дверь.

– Воскресенский, если все будут такими несчастными, мир вымрет от убойной дозы оптимизма, – смеётся Крис, стоит мне сесть за руль.

– Зато со мной не соскучишься.

– Вот это не поспоришь, – со смехом качает она головой.

А я что, я ничего. Завожусь, беру её ладонь и отказываюсь отпускать, даже когда надо переключить скорость. И припарковаться у цветочного.

– Крис, у мамы клумбы с миллионами цветов, – насмешничаю, конечно, но всё равно слушаюсь и повинуюсь.

– Значит, будет миллион и ещё один букет, – не впечатляется моя мечта.

– Значит, будет. – Как будто у меня есть выбор. – Настоящий мужик, ты идёшь или подождёшь здесь?

– А можно здесь? – строит жалобную моську Данька.

Он нашёл что-то в ручке двери и с энтузиазмом археолога это нечто ковырял всю дорогу.

– Я бы тоже не отказался, – вздыхаю в ответ и, весело ему подмигнув, догоняю Крис.

Вот только после долгого выбора и консультирования с продавцом не обходится без эксцессов. И, естественно, всё по классике – она упирается в тот самый момент, когда я тянусь оплатить нечто зелёное и экзотическое в большом горшке.

– Я сама, – звучит упрямо и непреклонно.

Также непреклонно я отвлекаюсь от миленькой продавщицы, и опираюсь обеими руками о высокий прилавок.

– Давай сама ты будешь без меня? – Крис между мной и прилавком, совсем молоденькая девочка за кассой смущается, а у меня все вентили раскрутились. И, спрашивается, кто виноват? Правильно, та, кто больше всех упрямится. – А, Крис?

– Воскресенский, ты что такой дерзкий? – И смех смехом, но отступать она явно не собирается. Как и отклоняться, практически касаясь губами моих.

Долбанный ты случай. И вот как с нейтакойпомнить, что мы вроде как куда-то едем, Данька ждёт в машине, а вокруг, вообще-то, магазин.

– Потому что я плачу тебе зарплату, – отстраняюсь, шумно выдохнув. – Так что по факту, платишь ты моими деньгами.

– Оригинальный подход, – фыркает Крис, разворачивается и протягивает девушке скидочную карту: – Спишите бонусы.

– Конечно, – растерянно улыбается та. – Сколько?

– Десять процентов? – Крис прищуривается, ехидно глядя на мою улыбку и не отвечая на вопрос. Мне не отвечая.

– Давайте полную стоимость, – с милым оскалом улыбается она. И, пока продавщица колдует с кассой, подходит, чтобы пальчиком провести по скуле до самого подбородка, оставляя на нём едва ощутимую царапину. – И деньги мне платит Кот.

Всё, белый и пушистый наступает в одно мгновение.

И его половины хватает, чтобы дёрнуть Крис на себя, и впиться, наконец, в дерзкие, упрямые и самые любимые на свете губы. Цветы, деньги, Кот – да плевать на всё. Игры – это, конечно, прекрасно, но не тогда, когда всё полыхает, стоит нам оказаться в одном помещении. И тушить бесполезно, проще дождаться, пока само догорит и выносить, что останется.

А от меня не останется ничего, потому что так сильно, как она, ещё не въедался никто. Под кожу, впрыскивая в кровь то ли убойную дозу эндорфинов, то ли медленный яд. В кости, на каждой из которых теперь её имя. В сердце, работа которого зависит от одной её улыбки.

Все, кто был «до», слились, обезличились, стали единой серой массой, а после… после одно только пепелище.

– Молодые люди! Молодые люди…

Держаться больше нету сил. Никаких. Ни у кого.

Отстранившись, в основном из-за жалости к одной конкретной продавщице, я смотрю в полный расфокус в глазах Крис и понимаю, что ночевать у родителей нам нельзя. Никак. И в принципе оставаться одним, потому что горячее, тягучее желание вопит и бьётся башкой в стену, от заградительных функций которой осталось одно название.

Так что ещё пара таких ударов и всё, отсчёт пошёл.

– Нас Данька ждёт, – прикусив губу, напоминает она.

– Ждёт, – откликаюсь эхом и перевожу взгляд за спину Крис. – У вас доставка есть?

– Что? – пугается девушка.

– Доставка. За город.

Прикрыв глаза, я с силой тру переносицу.

Кот ошибся, в пятнадцать было легче – прыщи и неуверенность исключали вот такие срывы. Двадцать же лет спустя не взять то, что очень хочется, в разы сложнее как раз потому, что легче – прыщи сменились мышцами и машиной, неуверенность – чисто мужским эгоизмом.

– Д-да, но поздно уже, надо было вчера…

– У мамы сегодня день рождения. – Улыбаться я умел всегда, особенно когда очень надо. – Хочется порадовать.

– Хорошо, я попробую, – она теряется, но потом переводит взгляд на телефон и уже уверенно смотрит на меня. – Оставьте адрес и какой букет, я попрошу.

– Всё, что здесь есть. – Рукой с зажатыми очками я обвожу цветочный, чтоб его, салон.

– Всё? – Смешная. Что, мужики здесь психуют впервые?

– Всё самое свежее.

Ещё пару минут уходят на договориться и оплатить, так что из цветов мы выходим с этим нечто в горшке и позже, чем планировали.

– А как же миллион клумб? – насмешливо улыбается Крис после укоренения горшка на пол заднего сидения.

– Значит, будет миллион клумб, один горшок и один цветочный, – хмыкаю я, завожу машину и беру, наконец, разгон на выезд из города.