Глава 25

К дому мы подъезжаем очень вовремя – отец стоит задумчиво перед открытыми воротами и смотрит вглубь двора. И оборачивается, только когда я торможу за его спиной.

Высокий, подтянутый и седой, он оценивает меня, Крис на переднем сидении, а после переводит бесстрастный взгляд на капот.

– Загоняйся, – повелительно взмахивает он рукой, ткнув на самое дальнее место во дворе.

– Мы уедем вечером. – После цветочного точно уедем, а то с мамы станется оставить нас в одной спальне, и гори оно тогда всё синим пламенем.

– Ага, – хмыкает отец. – Загоняй давай свой драндулет, а то кроме тебя здесь никто не поместится, потом разберёмся.

– Сейчас Кот приедет, пусть он и…

– Сейчас ремень возьму, и получите оба, – прищуривается отец под довольный смешок Крис. Идея понравилась? Так, я воплощу. – Понапокупали кораблей, теперь думай, куда вас засунуть. Заезжай давай.

И я заезжаю, понимая, что вечером придётся играть в автомобильный тетрис, только чтобы выехать из двора.

– Вы похожи, – улыбается Крис, пока мы паркуемся. – Решительностью.

– Ага, а ещё мы оба однолюбы.

Взгляд встречается со взглядом.

Сзади возится Данька, вокруг предпраздничная суета, а я вижу только её. Длинные пушистые ресницы, приоткрытые губы и… стук в стекло, за которым стоит иронично настроенный глава нашего семейства.

– Добро пожаловать в семью, – фыркаю я и открываю дверь.

Данька уже на свободе – ему помог отец, и теперь настоящий мужик стоит, растерянно озирается и жмётся к Крис, когда она подходит к нему.

– Здравствуйте. – От одной только её улыбки у меня сразу солнечный удар.

– Здравствуйте, здравствуйте, – насмешливо тянет отец.

– Познакомься, это Кристина и Данил. – Твоя будущая невестка и внук. – Крис, это Александр Иванович, мой отец.

– Очень приятно познакомиться. С именинницей вас. – Данька что-то бурчит согласно из-под кепки, но ему можно. Пусть сначала освоится.

– Спасибо, милая барышня. – И этот престарелый обольститель прикладывается к её ладошке, под смех Крис. – Вы улыбнётесь, – мне отрада; вы отвернётесь, – мне тоска; за день мучения – награда мне ваша бледная рука.

– Теперь я понимаю, в кого ваши сыновья такие галантные. – Она склоняет голову к плечу, глаза искрятся. Одно удовольствие смотреть. – Вы поэт?

– Всего лишь скромный почитатель красоты, а поэт у нас Александр Сергеевич, который Пушкин, – смеётся отец. – А вы знакомы не только с Никитой?

– Крис работает секретарём у Кота, – хмыкнув, я всё же подхожу к ней и кладу ладонь на талию. Данька отвлёкся и крутит головой – грех не воспользоваться. – И, пап, этомоядевушка, – сообщаю с весёлым намёком.

– Сочувствую, – притворно вздыхает он. – Этот – балбес, Костя – не в меру требовательный мальчик, а третий, вообще, неизвестно где.

Хорошо, что мальчик не слышит.

– Что вы, Костя – замечательный начальник – вежливый, внимательный, понимающий… – Видимо, лица у нас становятся специфические, потому что Крис снова смеётся и добавляет: – Особенно если его перевоспитать.

– А вы мне нравитесь, милая Кристина, – весело прищуривается отец и протягивает руку, в которую она вкладывает свою. – Идёмте, я познакомлю вас с Наденькой.

Осознав, что остался один, Данька в два прыжка догоняет компанию и хватается за ладонь Крис, а мне остаётся только поработать носильщиком. И, насмешливо покачав головой, я иду доставать экзотическую пальму с заднего сидения.

– Ну что, страшно было?

Поймав Крис где-то между накрытым на улице столом и кухней, я внаглую её похищаю. Завернув за угол дома, прижимаюсь спиной к стене и не собираюсь отпускать.

– Что именно? – Она ложится на меня, заставляя мозг генерировать неприличные и лишние сейчас предложения.

– Знакомство с родителями.

В доме, кстати, этих самых родителей. Поэтому мне позволено лишь крепче её обнять, в то время как Крис может всё что угодно. Например, разместить прохладную ладонь под футболкой. Или коготками пройти по моей шее, вызывая мурашки и стойкое желание показать ей второй этаж и конкретно мою спальню.

– Они у вас чудо, – улыбается она и, фыркнув, добавляет: – В отличие от вас.

– Дать жалобную книгу?

Ладони ложатся на гладкие бёдра, проводят выше, задирают край короткого платья, добивая остатки совести и мозгов, пальцы находят кружево белья… в мечтах. Потому что я продолжаю обнимать Крис за талию и медленно, но верно агонизировать. И чувствовать, как от напряжения болят даже те мышцы, которых не существует в природе.

– А есть? – С интересом склоняет она голову.

Как удачно, что Данька быстро сдружился с детьми нашего двоюродного брата, и теперь втроём они доводят маму до экстаза, а аниматора до невроза.

– Паспорт подойдёт?

– Воскресенский! – смеётся Крис и собирается вернуться к помощи со столом, но куда там. Рывок, разворот, и уже она зажата между мной и стеной.

И так ещё хуже для прибабахнутого сознания, но есть разговор.

– Я хочу тебя, Крис. – И взгляд – глаза в глаза, без смеха и притворства. – Хочу злую, недовольную, раздражённую. Хочу радостную, счастливую, смеющуюся. Любую, мечта моя.

– Ник…

– Хочу с тобой просыпаться, хочу играть с Данькой в конструктор, хочу подменять тебя, когда ты выбесишься от его школьных заданий. – Какой дурак придумал, что это сложно? Ничего правильнее в моей жизни ещё не было. – Хочу лечить тебя, танцевать с тобой и даже ревновать тебя к каждому столбу.

– Ты рехнулся, Ник, – выдыхает она с широко раскрытыми глазами, когда я зарываюсь ладонью в распущенные волосы.

– Это не помешает мне стать лучшим мужем. Для тебя лучшим, Крис. Я не верил, что это случится, но сейчас не хочу терять даже минуты. Зато хочу, чтобы ты стала моей, во всех смыслах. Хочу большой дом, хочу стать Даньке если не отцом, то кем-то близким. И хочу тебя босую и беременную на своей кухне.

– А если через пять лет ты решишь, что поторопился? – Она легко проводит пальчиками по линии подбородка, но не смотрит мне в глаза.

– Я восемь лет решал, нарешался по горло. – Потянув за пряди, я ловлю её взгляд. – Да?

– А как же третье свидание?

– У нас будет миллион свиданий, мечта моя, но шанс только один. – Достать из кармана кольцо оказывается ещё легче, чем наговорить вот это всё. – Да, Крис?

Надоело думать, думалка отключилась от перегруза.

– Я ещё замужем, – потрясённо выдыхает она. – Как ты…

– С замужем разберёмся, – улыбаюсь я, отхожу на полшага, беру её ладонь и снова смотрю в глаза. – Ты выйдешь за меня, Крис?

И никакой натянутой пружины внутри, никакого страха. Одна только уверенность, что без неё проще пойти и утопиться. И что всё будет как надо.

– Я…

– Да соглашайся уже, – раздаётся сзади и слева ленивый голос Кота. – Должна же эта Санта-Барбара чем-то закончиться.

Но и на него мне сейчас плевать. Всё, что волнует – перед глазами, и я вижу, как Крис бросает растерянный взгляд за мою спину. Закусывает губу, возвращается ко мне. Три оглушительных удара сердца изучает моё лицо… и делает шаг вперёд.

– Ты потрясающе убедителен, Воскресенский, – весело фыркает Крис, одной рукой обнимая меня за шею. И добавляет гораздо тише и серьёзнее: – Не разочаруй меня, Ник.

– Никогда.

Кольцо легко скользит по её пальцу, Крис ещё мгновение изучает собственную руку, а потом улыбается тепло и мягко.

– Я люблю тебя, – признаюсь с полным осознанием собственного счастья и целую её, уже не слыша ироничного Костиного:

– Ну, слава богу, разобрались.