Глава 9

Раз, другой, третий… дрожащие пальцы соскальзывают с пуговицы в десятый раз и, ругнувшись, я оседаю на разобранную постель, пряча лицо в руках.

Боже, что происходит?

Страсть, азарт, игра — всё это прекрасно и ещё вчера казалось хорошей идеей, но стоило столкнуться глазами с Сашей, и я испугалась так, как, кажется никогда в жизни. Стыд, вина, раскаяние — они бросили меня в такой котёл, о котором грешникам только мечтать.

Хватит. Обещала помочь, так встряхнись, соберись и иди.

Два шага, и я снова у зеркала. На этот раз пуговица застёгивается с первого раза, мизинец стирает едва заметную точку туши под уголком глаза, а в отражении улыбка. Такая себе, если честно — виноватая, неуверенная, слабая.

Просто великолепное настроение для первого рабочего дня! Ещё и такого, когда временный начальник — друг мужа, а в соседнем кабинете тот, кто…

Горло перехватывает спазмом, и я прерывисто вздыхаю.

Что было вчера в голове Воскресенского, чтобы предложить мне такое? Замуж, подумать только! Какой мужик в здравом уме и твёрдой памяти так сходу, после пары дней знакомства ринется в ЗАГС?

Сумасшедший!

Покачав головой, я беру папку с документами, более-менее деловую сумку, которую не доставала со времён института и иду на выход.

Ещё и Саша со своим «дорогая»! Нет, понятно, много ума не требуется, чтобы определить в каком качестве Никита торчит посреди нашей прихожей, но это — перебор. Для мужа… бывшего! …который после своего идиотского «Прости» равнодушно собрал вещи и ушёл, точно перебор так меня называть и вести себя, словно он ещё имеет здесь право голоса.

Даже если мы так и не развелись.

Бросив взгляд на своё отражение в зеркале прихожей, я прикусываю губу.

Наверно, надо было сказать Никите, что Саша бывший пока неофициально. Как-то не дошли мы до того ЗАГСа, в который меня вдруг позвал Воскресенский. Да и незачем было — Саша жил со своей секретаршей, я с сыном, и всё всех устраивало. Никому не хотелось заниматься бумажной волокитой, а теперь…

Теперь я иду работать секретарём к другу мужа и брату… любовника?

Покачав головой, я захлопываю за собой дверь.

Вчера должен был приехать Станислав Игоревич, Сашин отец и забрать Даньку на дачу, пока я не разберусь с графиком и работой, но оказалось, что он не смог. И попросил Сашу поработать таксистом собственному сыну, тот и приехал пораньше, чтобы поговорить со мной и пообщаться с Данькой.

А пообщался с Никитой. Если так можно назвать рукопожатие и короткое «Пока», после которых враз помрачневший Воскресенский, не глядя на меня, вышел резким отрывистым шагом.

И вот как мне теперь из всего этого выплывать?

— А вот ваше рабочее место, — доброжелательно улыбается Ирина из кадров и жестом предлагает пройти в правую, открытую сейчас настежь, дверь. — Здесь же находятся приёмные двух других наших владельцев, Никиты Александровича и Есения Александровича, — она по очереди показывает на левую и дальнюю левую двери.

— У них тоже есть секретари? — Вопрос чисто поддержать беседу, потому что, услышав про Никиту Александровича, что-то виновато дёргает за сердце.

— У Никиты Александровича работает Анна, — Ирина ждёт, и я послушно захожу в бело-стальную, современную и лаконичную приёмную, — а Есений Александрович появляется в офисе раз в полгода-год, только чтобы подписать доверенность или ещё что-нибудь важное и нужное. Что же, вот ваш стол.

Белый, естественно, и девственно чистый. Разве что ноутбук и телефон нарушают стерильную идиллию.

— Спасибо.

Спасибо, что кое-кто расплавил мне сознание своими постельными замашками и теперь придётся как-то пересидеть здесь бурю, устроенную своими же руками.

Хотя… может, Никита всё забыл и ничего такого не подумал?

— Пароль на ноутбук поставите какой захотите, — с улыбкой предлагает Ирина. — Все рабочие документы в ящиках стола, тут вам придётся разбираться самой, Дарья очень быстро покинула эту должность.

— А что случилось? — Сажусь я на теперь своё место и поднимаю взгляд.

— Устала, наверное, — пожимает плечами Ирина. — С Константином Александровичем работать интересно, но сложно, не все выдерживают.

— Все? — Первые подозрения упали на благодатную почву. Одно дело гулять в компании друга Кости и совсем другое на него работать.

— Дарья была шестым секретарём за последние пять лет, — Ирина улыбается мне в последний раз и идёт к выходу. — У Константина Александровича очень высокие требования.

— И какие же?

— Он сам вам о них расскажет, — спихивает она ответственность на начальство и исчезает из поля зрения.

Дверь открывается только через час, являя передо мной, собственно, Костю. За последние полгода, что мы не виделись, в нём мало что изменилось — всё та же стрижка, всё то же самодовольство хозяина мира, разве что в костюме до этого я его не видела.

— Кристина, — он находит меня взглядом. — Зайди ко мне через десять минут.

— Хорошо, — киваю в ответ, но Костя уже не видит, лишь мягко захлопывается дверь его кабинета.

Мда. Что-то подсказывает, что он не в восторге от моей кандидатуры, но выбора, похоже, и правда нет. Надо было вчера отказаться, но средний Воскресенский со всеми своими хулиганскими взглядами, собственническими жестами и настроем такая сила, что все «нет» разом куда-то деваются.

Пользуясь тем, что есть свободное время до тет-а-тета с начальством, я набираю Марту Васильевну и сначала болтаю с ней, потом с Данькой, а потом вспоминаю про десять минут.

— Пока-пока, я попозже ещё позвоню, — с улыбкой прощаюсь я с сыном.

До назначенного времени ещё две минуты.

Данька счастлив и доволен, как и всегда, когда попадает в руки бабушки с дедушкой. Как же, у них ведь куры, кролики и перепёлки, а дома один только репетитор. Выбор очевиден даже для меня, не то, что для семилетнего ребёнка, который не так чтобы в восторге от чтения-писания.

Тридцать секунд.

Я поднимаюсь, забираю со стола папку и смахиваю несуществующую пылинку со светлых классических брюк. Всё-таки как хорошо, что офисный дресс-код не выходит из моды, и что я всё ещё в него влезаю.

— Звал?

В Костином кабинете белого почти нет — тёмная мебель, тёмные шкафы, серые стены и панорамное окно. Очень стильно и очень по-мужски, в духе какого-нибудь мультимиллиардера из голливудского кинопроката. Интересно, такой контраст сделан специально, чтобы люди терялись от резкой смены обстановки?

Я не теряюсь, но глаза, уставшие от стерильности, здесь отдыхают, а мозг умоляет задержаться подольше.

— Садись, — не отрываясь от ноутбука, Костя кивает на стул для посетителей перед своим столом.

Окей, босс. Скрестив ноги в лодыжках, я выпрямляю спину и жду, пока он освободится.

Зачем тогда звал так рано, если занят? Собирался с первого мгновения показать кто тут хозяин? Хочет продемонстрировать, что дружба с моим мужем никак не повлияет на работу?

— На работе я Константин Александрович и на «вы», — без перехода начинает он, и я трачу лишнюю секунду, чтобы осознать информацию. — Не знаю, сколько нам придётся работать вместе, пока мне не найдут постоянного секретаря, но у меня есть ряд правил.

— Каких? — с интересом поднимаю я бровь.

— В общем-то, стандартных. — Костя окидывает меня взглядом и тяжело вздыхает. — Дресс-код — белый верх, чёрный низ. Без меня в мой кабинет ты не заходишь. Без предварительной записи никого не пускаешь. И никакого растворимого кофе.

Главное, не потеряться в белом на фоне белой стены, а то его величество Константин Александрович просмотрит собственного секретаря. Или на это и расчёт?

— Что-то ещё?

Вчера было не до этого, с утра было страшно, но, стоило попасть на ковёр, стало смешно. Кто бы знал, что Костя на работе весь такой суровый и непримиримый! Хотя, можно было догадаться, когда он устроил разнос курьеру за пять минут задержки и кривые суши.

— Кристина, ты же понимаешь, что ничего личного? — сцепив перед собой пальцы, уточняет он. — На работе мы работаем, вне зависимости от того, кто чей друг или… Никита.

Оу. Вот не сработаемся мы с ним, не зря я хотела отказаться.

— Причём здесь твой… — ироничная усмешка, — ваш брат?

— Это он настоял на твоей здесь работе, — едва заметно кривится Костя. — Я не то чтобы против, но сомневаюсь, что офис после этого не превратится в мыльную оперу.

— Каким образом, например?

Нет, правда, интересно. Или он думает, что я всё время стану проводить на столе среднего Воскресенского?

— А ты не понимаешь? — Атмосфера в кабинете понижается на несколько градусов. — С Сашей вы не развелись толком, Никита на фоне тебя съезжает с катушек, и всё это в пределах одного помещения.

— Саша здесь не работает, — иронично напоминаю я Косте.

— Это что-то меняет? Никита, кстати, в курсе, что вы ещё?..

— В курсе, — с холодной улыбкой подтверждаю я.

Почти в курсе тоже ведь считается?

— Прекрасно, — морщится он и переводит взгляд на часы. — Ладно, пусть так. Главное мы обсудили, в остальном разберёмся по ходу. Сейчас у меня встреча, если не сорвётся из-за долбанного договора, а потом я уеду часа на два-три. За это время ты должна подготовить переговорную, в два у меня там совещание с отделами. Надо будет распечатать отчёт и разложить его по папкам.

— Отчёт? — В ответ Костя смотрит так, словно я спросила, кто он такой и почему сидит в кресле начальника.

— Должен быть у тебя в почте. Если нет… — Вот так посмотришь на него и становится жалко бедного Константина Александровича. Все-то вокруг такие тупые, кроме одного его самого умного. — Спросишь у Ани, это…

— Видимо, секретарь Никиты Александровича, — хмыкаю я и поднимаюсь, стряхнув с брюк несуществующую пылинку.

— Она самая. И принеси мне кофе, — командует он, не отрывая взгляда от ноутбука.

— Как скажете, Константин Александрович. — Я с трудом сдерживаюсь от желания издевательски поклониться, с громким шлепком бросаю папку, которую принесла с собой, на стол перед ним и выхожу из кабинета.