20

Я вижу бессмысленные глаза Егора над собой, а ведь я сама ещё и напоила его! Но вот он как-то весь обмякает на мне, вдавливая меня окончательно в кресло, и тут какая-то невидимая сила сдёргивает его с меня. Богдан! – Ты как, Рада? – склоняется он надо мной и поднимает на руки. – Ты пришёл за мной! – шепчу я побелевшими губами. – Ну конечно, а как же иначе? – прижимает он меня к себе, и я краем глаза вижу, как Егор бездыханно тушкой валяется на полу. – Ты же моя любимая девочка! – и он нежно целует меня в мои прикрытые веки. И мне вдруг становится так тепло. Первый раз за последние два месяца. С момента нашей первой встречи. – Спасибо! – утыкаюсь я в его китель, пахнущий мускусом, дубовой бочкой и мужчиной. Настоящим сильным мужчиной. Я поднимаю на него свои глаза, и сама целую его в губы. Тёплые и нежные. И понимаю, что я об этом мечтала всё это время! И Богдан целует меня в ответ, крепко сжимает меня в своих объятиях, и я больше не хочу никуда уходить от него. Но тут меня пронзает: – Подожди, а кто за штурвалом?! – спрашиваю я. – Автопилот, детка, автопилот, – шепчет он мне, и ещё раз целует меня в губы. – Но я, пожалуй, вернусь в кабину, – и я улыбаюсь ему сквозь слёзы. – А что нам делать с этим грузом? – киваю я на бездыханное тело. – Пусть полежит, придёт в себя, – лёгким движением, словно это пушинка, Богдан бросает его в кресло, привязывая ремнями. – А ты отдохни пока, детка. До самого Парижа. Как-то на тебя сегодня слишком много навалилось. В прямом и переносном смысле. А потом мы проводим самый восхитительный вечер в Париже. Я так решила. Он же не знает, что я беременна от своего мужа, и пусть ничто не испортит нам этот вечер. Мой последний день с ним. Мы гуляем по улицам, заходим в бистро и просто любуемся самым красивым городом всех влюблённых, а когда приходит время возвращаться в отель, я иду в номер к Богдану. Сегодня я совершенно трезвая, и хочу наконец-то сделать то, чего не сделала в прошлый раз. Чтобы запомнить это всё на всю оставшуюся жизнь. Богдан лежит на кровати, а я, встав прямо посреди номера, снимаю с себя всю одежду, оставшись только в поясе для чулок и чулках. – О боже, какая ты красивая, Рада, – шепчет мне Богдан, когда я решительно на кошачьих лапках подхожу к нему и начинаю расстёгивать его рубашку. Стягивать её с него. – Я это заметил ещё там в том отеле, помнишь? – бормочет он, пока я расстёгиваю непослушные пуговицы на его штанах. – Помолчи, – шепчу я, и в следующее мгновение его прекрасный, самый восхитительный член выскакивает из ширинки, и я целую его, не в силах сдержаться. Оказывается, я так долго об этом мечтала! – О, детка, – последнее, что я слышу, когда он отваливается на спину, а я облизываю и сосу его божественный фаллос, как никогда и никому раньше. Я насаживаю себя на него, и пости сразу же бешеный оргазм начинает сотрясать всё моё тело, и я почти теряю сознание, улетаю в другую реальность. Руки Богдана лежат на моей груди, нежно сжимая её, а мне кажется, что когда-то это уже было со мной… Возможно, в другой жизни… Моё тело так истосковалось по нему, что волны наслаждения накатывают и накатывают на меня, и потом, когда он, перевернув меня на животик, входит в меня сзади, я снова кончаю, пока он, крепко обняв меня, тихо шепчет мне на ушко: – Тихо, тихо я моя любимая девочка, – и мне кажется, что я уже слышала этот сладкий шёпот раньше… Я плачу, потому что мне так жаль, что это больше не повторится. А он успокаивает меня: – Всё будет хорошо, Рада, милая, – и снова и снова входит в меня своим горячим прекрасным членом… Мы улетаем утром, увозим обратно домой какую-то семью. Я смотрю на улыбающуюся счастливую маму, отца и смеющихся детей и моё сердце сжимается от боли. Что у меня такого не будет. У меня просто такого не может быть. Я не могу повесить на мужчину чужого ребёнка. Что он скажет, когда узнает об этом? Поэтому я решаю, что он не узнает. Что было, то было.